Solitude

Чишия снова просыпается в жару. Хватает ртом воздух, переворачиваясь на другой бок, утыкаясь лицом в свои руки. Он теряет счет времени. В помещении тускло, холодно, мерзко. Парень ежится, всматриваясь в спящую напротив Хикари. Желудок стягивает колкой болью из-за недостатка пищи. Светловолосый не думал, что так закончится его жизнь. Нет, он не боялся смерти. Он боялся, что не сделает определенные вещи перед тем, как за ним придет смерть с косой. В углу мелькает чей-то силуэт. Шунтаро переводит свой взгляд на знакомый образ. Нираги. Это он? Ему хватило ума на такое? — Чишия. Тихий шепот нарушает мертвую тишину. Тень исчезает, не остается и следа. Куина сонно мычит, приподнимаясь. — Кажется, у меня крыша едет, — предполагает беловолосый, повторяя за девушкой. Он присаживается на матраце, глазами обводя все, что есть в этой комнате. От собственных слов Шунтаро щурится. — Это на тебя не похоже, — будто бы осуждает его брюнетка. — Нираги ведь умер? Девушка молчит. В этой тишине можно услышать ее сердцебиение. Она ничего не знает. Военного и след простыл. — Да, но кто-то, видимо, забрал его тело, — тихо говорит та, откидываясь на спину, — если подумать… с крыши он упал бы около бассейна. Шансов выжить у него не было, Чишия. — Или он упал в бассейн, — губы содрогаются в улыбке. Едкой, самоуничтожающей, — прекрасно. — Если Нираги выжил, думаю, он сделает все, чтобы убить тебя, — Куина излагает всю правду, переводя взгляд на силуэт блондина, — но такого не может быть. Его ожоги были несовместимы с жизнью. Тем более, в Пограничье и не пахнет стерильной медициной. Действительно. Блондин ведь и сам врач. Куина права. Сугуру мертв. Он успокаивается, делая глубокий вдох. Тяжелая дверь отворяется, впуская в помещение Агуни. Свет проникает внутрь, из-за чего светловолосый щурится. Моризоно смотрит на Чишию, складывая руки на груди. — Мы не ожидали от тебя предательства, Чишия, — блондин не спешит смотреть на боевика, с безразличием слушая его, — ты совершил глупость. А в этом Агуни был прав. Шунтаро поднимает на него свои острые глаза. — Мне стоило всех вас поджечь? Выбритый боевик не ведется на провокации. Это Нираги было легко завести. Куина смотрит на вторую бутылку с водой, сжатую в руке военного, как на самый восхитительный напиток Японии. — Даже в таком положении остаешься собой, — жмет плечами Агуни, кидая вторую бутылку в сторону брюнетки, — следующая игра завтра. Хоть ты и ушлый, но мозги у тебя работают, поэтому Шляпник хочет, чтобы ты играл. Попытаешься сбежать — мы тебя убьем. Чишия внимательно выслушивает условия, растягиваясь в улыбке. Они слишком глупы, чтобы расправиться с ним сразу. Прекрасно понимают, что игры становятся сложнее. — Слушаюсь и повинуюсь, Агуни-сан, — блондин не отводит от него проницательного взгляда, кивая головой в знак согласия. В помещение заносят еду, вновь запирая дверь. Хикари сразу же приступает к ней, наплевав на все, что было тут озвучено. Светловолосый задумывается. Значит, завтра. Пора создавать новый план побега из этой дыры. Чишия тянется рукой к воде, делая пару глотков. Игра. Интересно.