Solitude

— Будь осторожен, Чишия, — просит Куина перед тем, как отпустить чужую руку. Чишия улыбается уголками губ. — Не волнуйся за меня, — он старается подбодрить подругу. Двери запираются. Светловолосый идет за стойким боевиком, оглядывая его оценивающим взглядом. — Я хотел спросить кое-что, Агуни, — заинтересованно начинает парень, привлекая внимание мужчины к своей персоне. Военный смотрит на него усталым взглядом. — Тебе лучше вообще рот не открывать, — он раздраженно бросает в сторону белобрысого, выходя к лестнице и спускаясь вниз. Идти на игру в сопровождении Шунтаро приходится впервые. — Тебе не надоело плясать под дудку Данмы? Моризоно останавливается, поворачивается, стреляя в Чишию полным угрозой взглядом. Последний даже морщится. — Ладно, молчу, — поднимает руки в успокаивающем жесте светловолосый, снова направляясь вслед за молчаливым Агуни, — Данма теряет власть. Я избавился от Нираги. Для тебя открыты все дороги. — Чишия, заткнись уже, — уныло просит мужчина. Вдали светится игровая арена. Валет червей. Шунтаро изгибает бровь. Что это за здание такое? — Ого. Восторженно комментирует Шунтаро, сложив руки на груди — Тюрьма. *** На регистрации светловолосый всматривается в каждого участника, оценивая, с кем ему сегодня предстоит пройти смертельную игру. Валет червей. Черви. Чишия не любит игры с подобным содержанием. Он не умеет доверять. Образ Нираги вспыхивает в голове, как спичка. Нираги доверял ему. Правда ли это? Рука непроизвольно тянется к телефону. Беловолосый делает вдох, закрывая глаза на пару секунд. Открывает глаза. Становится лучше. Мысли о военном улетучиваются, как только раздражающий голос начинает озвучивать правила игры. — Добро пожаловать в игру «Одиночное заключение»! Прошу всех игроков надеть ошейники, лежащие на столе. Чишия подходит, берет первое попавшееся устройство, закрепляя его на своей шее. — Что это такое? — дрожащим голосом тараторит миловидный парнишка, стоящий недалеко. Блондин осматривает его сочувствующим взглядом. Кажется, еще не понимает, что здесь происходит. — Советую тебе послушать правила игры, — обращается к нему Шунтаро, кивая головой в сторону большой плазмы, висящей над головами. — Перед началом раунда за воротником игроков будут появляться метки. Предупреждаю, что игрокам запрещено использовать отражающие поверхности и материалы. Один раунд длится час. За пять минут до окончания раунда игроки должны зайти в камеру и назвать свою масть, изображенную на обратной стороне устройства… И ни слова про Валета Червей. — … В случае, если игрок называет неправильную масть, устройство на его шее взрывается. Ваш враг — Валет Червей уже находится среди Вас. Ваша задача — найти Валета Червей. Напоминаю, что на время игры Ваша Виза будет заморожена. На складе полно воды и еды. Игра началась! — Что? Валет Червей среди нас? — мальчишка паникует еще более прежнего. По его лицу видно, насколько чиста его душа. — Это означает, что все будут лгать друг другу до тех пор, пока случайно не солгут Валету, — как бы наставляет Чишия, сворачивая в другую сторону. Ему нужна еда. Блондин проходит вдоль тюремного коридора, заходя на огромный склад. Проходит вдоль рядов, заприметив печенья. Поднимает взгляд, осматриваясь. И замечает между рядов до ужаса знакомую тигровую рубашку. Сердце пропускает пару ударов. Чишия не медлит, спешит в ту сторону, забывая про еду. — Нираги, — зовет он, когда силуэт поспешно уходит. Бледный, как стена Шунтаро заворачивает в следующий ряд, натыкаясь на пару невинных глаз. — С кем ты разговариваешь? — слегка удивленно спрашивает Иппей, держа в руках воду и немного еды. Только Чишия это видит? Парень всматривается в пустоту, чувствуя приближающуюся панику. — Скажешь мне мою масть? — отвлекаясь от всего этого, спрашивает Чишия, поворачиваясь к нему спиной. — Трефы, — говорит правду мальчишка, тоже поворачиваясь, — а моя? — Пики. Светловолосый благодарно кивает, подходит к столу, садится, теребя в руках печенье. Аппетит пропадает. Нираги сводит с ума. Медленно. Медленно Чишия теряет самого себя. *** Игра, которая длится уже почти сутки, изматывает. Парень стоит в тюремной камере, всматриваясь в дверь. Откроется ли она сегодня для него вновь? Ему солгали. Ложь Чишия чувствует всем своим нутром, определяет по одному только внешнему виду человека. Его голосу, поведению. А тут целое комбо. Те, кто лгали ему, выглядели напугано. Теперь ему стало интересно, что чувствовал Нираги, когда Шунтаро врал ему? — Прошу, назовите Вашу масть, — наступает мертвая тишина. Остается пятеро участников. Обидно будет умереть вот так. На игре для безмозглых. Пики или бубны? Остается лишь положиться на интуицию. Неосознанно, но блондин готовится к взрыву мозга. — Бубны, — резко и без сожалений. Проходит секунда. Две. Три. Губы светловолосого вытягиваются в усталой улыбке. Остается последний раунд. *** — Когда ты впервые увидел меня, какое мнение обо мне у тебя сложилось? — Нираги крутится перед глазами, мешая думать. От безделья у военного скоро крыша поедет. Занять себя нечем, а значит, он будет рядом с Шунтаро. — Такое же, как и сейчас, — незаинтересованно отвечает светловолосый. Ведет себя, как ребенок. Сколько детей в больнице видел Чишия — Нираги с ними не сравнить. — Ахуенный? — Глупый. Сколько еще будешь возиться около меня? Сугуру изображает обиду, фальшиво дует губы, ластится к светловолосому. И радуется, что его впервые не отшивают. — А мне плевать, Чиши, — Нираги наклоняется над столом, заглядывая тому в глаза, — я ведь люблю тебя. Поразительно, как из безжалостного убийцы под влиянием блондина он превращается в чувствительного подростка. Чишия побеждает снова. И впервые это не приносит удовольствия. Столько игр остается позади, а ощущение, что это навсегда не отступает. Валетом червей оказывается именно тот, кого он подозревает изначально. Агуни уже ждет его с распростертыми объятиями. Шунтаро идет вразвалочку, шуршит обувью, спрятав руки в карманы. — Свобода, — улыбается Чишия, поглядывая искоса на идущего рядом боевика. Сарказм. Агуни осматривает его раздраженно, — уже пошутить нельзя? — То, что шутки у тебя не смешные, ты и сам знаешь, — констатирует факт Моризоно. — Так и будешь следить за каждым моим шагом? — искренне интересуется Шунтаро. — Теперь и в душ будем вместе ходить? — Я не педик, — с отвращением выплевывает Агуни, смотря прямо. — Неужели? — Заткнись. Чишия улыбается, но его слегка охватывает нотка грусти. Нираги реагировал на его токсичность чуть иначе. *** — Я рада, что ты жив, — Куина смотрит в одну точку, пока светловолосый кушает отложенную для него еду. Эта девушка близка ему душевно. Такое ощущение, что она его понимает, — что будет дальше, Чишия? — Кто знает, — блондин жмет плечами, доедая и откладывая опустошенную тарелку. Сидеть так годами, играя, получая карты для Шляпника? — Чишия, я хотела сказать кое-то, — шепчет Хикари, подвигаясь поближе. Парень поднимает на нее уставший взгляд, слушая внимательно, кивая головой, — ты стал дорог мне. Очень, — стала тараторить та, — и если вдруг… что-то произойдет, знай, — блондин улыбается краем губ, — я очень хочу встретить тебя вне Пограничья. Обещай, что если мы встретимся там, будем друзьями. — Обещаю, Куина. Без раздумий говорит Шунтаро, ощущая чужие объятия. *** — Чишия, Чишия! Темноволосая девушка кричит, трясет спящего друга за плечи, вслушиваясь в звуки приближающегося хаоса. Два дня проходят мучительно медленно. Так, что остается только спать, спать и спать. Блондин пытается разлепить сонные глаза. — Просыпайся, Чишия! Что-то произошло. Шунтаро приподнимается, улавливая звуки стрельбы за дверью. Чувство тревоги медленно подползает к самому горлу, завязывая там плотный узел. Ощущение нехорошее. Еще и запах сырости, гнили врывается в нос. От этого всего уже тошнит. — Это наш шанс сбежать. — О чем ты думаешь? Кто-то палит по всем. Выйдем — и мы трупы! Но Шунтаро не слушает, поднимается на ноги, подходит к двери, прислушиваясь. Хриплый голос доносится до слуха. Неразборчиво. А после сердце из груди вырывается, легкие разрываются на части, воздух кончается. Кажется, Чишия становится бледнее, чем стены этого чертова «Пентхауса». Этот голос… это же его голос! Это его голос! Чишия делает шаг назад, сталкиваясь спиной с Куиной. Не может сделать вдох, голова кружится. — Что с тобой, Чишия? — Хикари хватает его за плечи, разворачивая, осматривая с нефальшивым беспокойством. — Нираги ведь мертв, Куина?