Странный шиноби

      Сердце бешено колотилось в груди. Наруто ерзал на парте, стараясь не выдать своего нетерпения. Сенсей Ирука монотонно перечислял имена, формируя команды. Каждый названный ученик с облегчением покидал класс, а напряжение в животе Наруто росло с каждой секундой. Он мечтал попасть в одну команду с Сакурой, его тайной любовью, и надеялся, что судьба будет к нему благосклонна.       Наконец, прозвучало долгожданное: — Команда номер семь… Наруто Узумаки…       Внутри все ликовало. «Да! Сейчас, сейчас он скажет Сакуру!» — думал Наруто, предвкушая момент. — …Сакура Харуно…       Наруто не сдержал радостного возгласа, но тут же осекся, увидев недовольное лицо Сакуры. Ему было все равно, главное — они вместе! — …И Саске Учиха.       Мир перевернулся. Радость мгновенно сменилась разочарованием. Сакура, услышав имя Саске, радостно взвизгнула и со всей силы ударила кулаком Наруто по голове. — Ай! За что?! — взвыл Наруто, потирая ушибленное место.       Сакура, не обращая на него внимания, мечтательно вздохнула: — Ох, Саске-кун… Наконец-то мы будем вместе!       Наруто почувствовал, как в груди что-то болезненно сжалось. Неужели все его надежды рухнули? Он опустил голову, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Время тянулось мучительно медленно. Один за другим, сенсеи забирали свои команды. В классе становилось все тише и пустее. Наруто, Сакура и Саске остались одни.       Вдруг за дверью послышался торопливый топот. В класс ворвалась запыхавшаяся девушка с длинными темными волосами. — Здравствуйте, я за Хинатой Хьюгой, Шино Абураме и Кибой Инузукой, — выпалила она, переводя дыхание.       Хината, Шино и Киба молча поднялись и последовали за девушкой. Наруто проводил их взглядом, чувствуя себя еще более одиноким.       «Ну почему наш сенсей так задерживается?» — промелькнуло у него в голове. Он украдкой взглянул на Сакуру, которая, казалось, совсем забыла о его существовании, увлеченно наблюдая за Саске. Тот, в свою очередь, сидел, отвернувшись к окну, и, казалось, никого не замечал.       Наруто вздохнул. «Что же будет дальше?» — подумал он с тревогой. Ему казалось, что эта команда обречена на провал.       За окном солнце уже прилично поднялось, заливая тренировочную площадку ярким светом. Сакура, прислонившись к спинке стула, нервно теребила край своей юбки. Ожидание выматывало. Саске, как всегда, молча стоял в стороне, скрестив руки на груди, но даже его непроницаемое лицо выдавало легкое раздражение. И только Наруто, казалось, был полон энергии, хотя и он начинал проявлять признаки нетерпения.       Вдруг Сакура заметила какое-то движение. Наруто, пригнувшись, что-то вытаскивал из своей сумки. — Наруто, ты что делаешь? — спросила она, подходя ближе. В руках у него оказалась щетка для доски, вся в меловой пыли. — Это я хочу пошутить над нашим сенсеем за то, что опаздывает, хи-хи-хи, — прошептал Наруто, отодвигая немного дверь и подставляя в промежуток эту щетку. Его глаза хитро блестели.       Сакура ахнула. — Наруто, ты с ума сошел?! Что если он разозлится? Это же наш сенсей! — прошептала она, оглядываясь по сторонам. В животе у нее все сжалось от страха. Что если их выгонят из академии? Что если сенсей окажется очень строгим? — Да ладно тебе, Сакура-чан! Просто небольшая шутка! Он же опаздывает! — отмахнулся Наруто, продолжая возиться с дверью.       Саске лишь фыркнул, но ничего не сказал. Он, казалось, был слишком занят своим собственным раздражением, чтобы обращать внимание на выходки Наруто.       Прошло еще несколько томительных минут. Напряжение нарастало. Сакура уже готова была умолять Наруто убрать щетку, когда дверь, наконец, открылась.       В проеме появился мужчина в маске, закрывающей почти все лицо. И… БАЦ! Щетка, подставленная Наруто, с грохотом упала ему прямо на голову. Облако меловой пыли взметнулось в воздух. Если бы волосы сенсея были другого цвета, можно было бы увидеть, как они покрылись белым налетом.       Сакура замерла, прикрыв рот рукой. Она боялась даже дышать. Наруто, кажется, тоже осознал, что перегнул палку. Он нервно сглотнул и попытался спрятаться за спину Сакуры. Мужчина в маске медленно оглядел их троих. В его единственном видимом глазу читалось… что-то непонятное. Сакура не могла понять, злится он или нет. — Значит, вы трое — команда №7? — спросил он, его голос был ровным и спокойным, но Сакура чувствовала, как по спине пробегает холодок. — Да, это мы! — выпалила Сакура, стараясь говорить как можно увереннее. Она надеялась, что ее голос не дрожит. «Пожалуйста, пусть он не злится, пожалуйста, пусть он не злится,» — лихорадочно повторяла она про себя.       Четверо путников, измотанные долгим восхождением, наконец достигли крыши, где их встретил прохладный вечерний ветерок. Пепельные волосы Какаши Хатаке развевались на ветру, когда он повернулся к своим спутникам, его единственный видимый глаз изучал их с легкой усталостью. - Меня зовут Какаши Хатаке, – начал он, его голос был ровным, но в нем чувствовалась скрытая глубина. - Мечты и цели… пожалуй, я давно перестал их искать. Есть вещи, которые я люблю, и те, что ненавижу, но вам не обязательно знать об этом. Теперь ваша очередь. Представьтесь.       Первым откликнулся юноша с яркими, как солнце, волосами. Он поправил свою повязку, его глаза горели решимостью. - Я Наруто Узумаки! Моя мечта – стать Хокаге и добиться всеобщего признания! А люблю я, конечно же, рамен! А вот не люблю, когда он долго заваривается! – закончил он с энтузиазмом, который, казалось, мог бы растопить ледники.       Рядом с ним стояла девушка с розовыми волосами, ее лицо выражало смесь смущения и неуверенности. - Я Сакура Харуно… люблю… ну… эээ… – она запнулась, ее щеки залились румянцем. Было очевидно, что ей куда труднее, чем Наруто, выразить свои чувства.       Какаши, заметив ее затруднение, решил помочь, чтобы не затягивать момент. - А что ты ненавидишь, Сакура? – спросил он мягко, его голос был лишен осуждения.       Сакура подняла голову, ее взгляд метнулся к Наруто, и внезапно ее лицо озарилось яркой эмоцией. - Наруто! – выпалила она громким, почти кричащим голосом.       Наруто вздрогнул, его плечи опустились в явном отчаянии. - Опять?! – прошептал он, его мечта о всеобщем признании, казалось, снова отодвинулась на неопределенный срок. В его глазах мелькнула тень обиды, смешанная с привычной уже досадой. Он знал, что Сакура не имела в виду ничего плохого, но ее резкий ответ всегда выбивал его из колеи, заставляя чувствовать себя неловко и непонятым. — Теперь ты — показал Хатаке на Учиху, его взгляд был пронзительным, словно он пытался заглянуть в самую душу.       Саске, чье лицо было непроницаемой маской, лишь слегка кивнул. Его голос, холодный и ровный, прозвучал в наступившей тишине, словно удар ледяного ветра: — Меня зовут Учиха Саске. Мне мало что нравится, многое ненавижу. Но у меня есть цель: восстановить клан и кое-кого убить.       Услышав эти слова, Наруто невольно вздрогнул. В его голове промелькнула тревожная мысль:       «Надеюсь, он не обо мне», — подумал про себя блондин, чувствуя, как по спине пробежал холодок. В словах Саске звучала такая решимость, такая безжалостность, что это не могло не насторожить.       Какаши, казалось, не обратил никакого внимания на внутренние терзания Наруто. Он лишь устало вздохнул, словно уже предвидел все трудности: — Всё с вами понятно. Короче, с завтрашнего дня у нас начнется тренировка. И желательно утром ничего не есть, и приходите в пять утра.       И прежде чем кто-либо успел возразить или задать уточняющий вопрос, Какаши испарился в клубах дыма, оставив троицу наедине с его последними словами. — В пять утра?! — Сакура была в шоке. Ее глаза расширились от неверия, а голос дрогнул. Она всегда любила поспать, и мысль о раннем подъеме казалась ей настоящим кошмаром. — Ничего не есть?! — А Наруто был в шоке во много раз больше. Его желудок уже начинал урчать при одной только мысли о голоде, а пять утра звучало как приговор. Он почувствовал, как его охватывает отчаяние. Это было слишком. Слишком рано, слишком голодно, слишком… сложно. Он посмотрел на Саске, чье лицо оставалось таким же невозмутимым, и на Сакуру, которая выглядела так, будто вот-вот расплачется. Наруто же чувствовал, как внутри него поднимается волна протеста, смешанного с тревогой. Как он сможет выдержать такое?