After Dark

***

Второй раз. Второй раз он уже чуть не потерял его. Сеченов в какой раз убеждался, что Сергея оберегают ангелы-хранители, одним из которых был он сам. Ведь когда-то он сам заново создал своего майора, собрав его по кусочкам, отныне следя за тем, чтобы Сергей не попал больше ни в какие передряги. Дмитрий больше не может рисковать им, не может подставлять его под пули и вражеские кулаки, не может он так больше, по крайней мере он так себя убеждал после того, как раненного Сергея доставили с войны вместе с его женой. К сожалению, Катю не удалось спасти, а майора пришлось практически вытаскивать с того света, в следствие чего Сеченов создал своего лучшего бойца, пусть о некоторых фактах в изменении своего организма Сергею знать было необязательно. Сейчас все повторялось снова — тошнотворный больничный запах хлора и дезинфицирующих средств неприятно бил в нос, яркий свет из окна ослеплял, поэтому все время приходилось либо щуриться, либо наклоняться вперед, чтобы глаза не были в таком шоке от количества света. Сеченов ненароком следил за жизненными показателями Сергея на мониторах, обеспокоенно переводя взгляд с них на мужчину, ожидая когда тот очнется. Несколько лет назад ситуация была такой же: в то время Сергею сделали операцию, собирая его по частям, после чего он даже весь железный ходил, но так было лучше, чем если бы Сергей был мертвым. От таких мыслей Сеченова бросает в дрожь, заставляя ежится. Несколько лет назад он точно также сидел рядом с Сергеем, ожидая его пробуждения, но тогда Дмитрий не думал о нем так, как думает сейчас: он не просил Сергея очнуться, не чувствовал и не испытывал того, что испытывает сейчас. — Очнись, П-3. Ну же, — просит Дмитрий, схватив Сергея за руку. После того, как ХРАЗ был извлечен из перчатки, майор решил разобраться во всем с Сеченовым, спросить, что правда, а что нет, но не дошел — напала огромная куча роботов прямо перед предприятием Сеченова. Это хорошо, что со всем разобрались близняшки, иначе Сергей бы точно погиб, но его в любом случае так сильно приложили головой об асфальт, что он потерял сознание, и уже второй день не приходил в себя. Дмитрий ужасно переживал за Сергея, хоть пытался этого не показывать. Да, все знали, что он привязан к этому мужчине, который был ему почти как сын, но никто не знал, что между ними было что-то большее, чем отношения отца и сына. — Ну прости меня, Сергей! Я не мог потерять тебя снова, понимаешь? Так было нужно. Да черт бы побрал это Предприятие, я осознал, какую ошибку совершил и какие последствия это повлекло за собой. Снова тебя поставил под удар, снова чуть не потерял тебя. Пожалуйста, услышь меня. Ты нужен мне, дорогой, — Сеченов ласково проводит ладонью по щетинистой щеке майора, ресницы того дрожат, дыхание ровное, безмятежное, такое спокойное. Сергей чувствует прикосновение чужих пальцев к своей щеке, но не может понять, кто его касается, кто вообще находится сейчас в комнате. Он вроде хочет проснуться, но не может, кто-то о чем-то его просит, а кто… понять невозможно, майор словно находился в вакууме, в куполе, который звукоизолирован от внешнего мира. — Я не могу больше тобой рисковать. Ты мне небезразличен, Сергей. Не как… не как сын, — Дмитрий не мог больше этого скрывать, слова дались легко, потому что он знал, что Сергей сейчас его не слышит. Говорить с собой было легче, чем рассказать всю правду П-3 о собственных чувствах и желаниях, а желания у Сеченова были еще те, пусть он о них и не распространялся. Всю жизнь он чувствовал себя одиноким: да, у него были друзья, за ним бегали девушки, когда он уже окончил учебу, да и когда он стал заниматься исследовательскими работами тоже. Да, он уже богатый, видный человек, и большая часть людей на таких слюни пускают, но Дмитрий считал, что все они были пустышками, да он такими считал даже тех, кого нанимал на работу. Отношения с противоположным полом у него тоже не ладились: с одной девушкой они не сошлись характерами, с другой просто не сложилось, а третья сама ушла. Отношения с коллегами тоже были не самыми лучшими, ведь Дмитрий сторонился всех, предпочитая просто отдавать приказы и распоряжения, чем болтать о пустяках на работе. Но потом появился он — Сергей Нечаев — веселый и жизнерадостный мужчина, девиз которого по жизни звучал как что-то вроде: «отставить грусть, прорвемся!», и он ведь действительно прорывался. После войны и операции Дмитрий долго сам выхаживал Сергея, подолгу с ним разговаривал, обучал функциям новых разработок, объяснял, что нужно делать и как, да и не заметил, как привязался к этому пацану за столь короткое время. Но П-3 уже не улыбался, не было тех веселых лучиков в глазах, энергия потухла, угасла, над мужчиной словно нависла грозная дождевая туча, которая теперь не уходила никуда. Сергей стал злым, грубым, закрытым человеком, который часто по ночам просыпался от кошмаров. Тем не менее Дмитрию он был предан настолько, что если бы Дмитрий сказал ему убить — он бы убил, сказал бы достать важный объект — достал бы без пререканий, принес бы и стоял бы с блеском в глазах рядом, пока его нахваливают, поглаживая по плечу. Никого больше Сеченов не подпускал к себе настолько близко, а Нечаев больше никому не доверял, кроме Дмитрия. Сергей слышит слова, которые произносят рядом с ним, и пусть не сразу, но узнает голос того, кто их произносит — это ведь Дмитрий Сергеевич. Но вопросов в его голове не стало меньше от этого: Волшебник тут? Что он тут делает? И вообще, что произошло? Что за хрень он несет? Какие чувства? Только спустя несколько минут Сергею удалось медленно, тяжело вздыхая, открыть слезящиеся от солнечного света глаза, щурясь от слишком сильного давления на веки, после чего в нос ударил знакомый и отвратный запах больничной хлорки, а уши на секунду заложило от резкого писка приборов жизнеобеспечения. Морщась от головной боли, взявшейся словно из ниоткуда и слишком большего давления на его органы чувств, Нечаеву только спустя время удалось немного привыкнуть ко всему этому и медленно повернуть голову к Сеченову. — Дмитрий Сергеевич? Что вы тут делаете? — он не узнает собственного хриплого голоса, во рту все ужасно пересохло и дико хотелось пить, но вот что было действительно дико, так это личное присутствие его шефа здесь. Странно, раньше, когда Нечаев валялся в больницах Дмитрий присылал за ним близняшек, а не приезжал лично, что-то точно было не так, раз шеф лично навестил его. Завидев, что майор очнулся, Сеченов тут же отпрянул от него, выпрямив спину так, что Сергею показалось, будто он привязал палку к позвоночнику. — Простите, я провалил задание. — Да сам жив и ладно, а задание — да и черт с ним. — усмехается Сеченов, погладив свою бороду рукой как-то задумчиво. Он очень надеялся, что П-3 не слышал, что он тут ему наговорил, иначе будет плохо, ведь Сергей не поймет и не разделит его взгляды. Следовало бы для начала поговорить про Предприятие, и про то, что вообще там творилось, тем более дел еще много, а Сергею нужно восстановиться, прийти в форму, и когда Нечаеву станет лучше, тогда они и поговорят. Когда Сергей попытался сесть на постели, Дмитрий тут же толкнул его рукой в грудь, заставляя обратно опуститься спиной на матрас. — Отдыхай, сынок, обсудим все потом. Полежишь тут несколько дней и снова домой. Ты мне живым нужен, П-3, — мягкий голос академика успокаивал, убаюкивая Сергея, отчего, когда он прикрыл глаза, практически моментально провалился в сон, совершенно забывая утолить свою жажду.

***

Сергей не мог выбросить из головы те слова, которые услышал от Сеченова в больнице, до сих пор не веря, что это был не глюк. Дмитрий ведь ему всегда был как отец — он спас его, вытащил с того света, так с чего бы у них отношения были не как у отца и сына? Возможно те слова ему просто померещились или были лишь глюком, ведь раньше это происходило часто. «Сейчас у тебя уже нет ХРАЗА, чтобы глючить, дубина!» Сергей весь день ругался сам на себя, даже тогда, когда был на задании, ведь мысленно он все время возвращался к тому эпизоду в больнице. Воспоминания не давали покоя, приводя мужчину в шок, в ступор и непонимание, но не испуг, скорее тут было даже больше злости, ведь собственные мысли и чувства очень отвлекали Сергея. — Да ебучие пироги, сдохни ты уже! — он добивает последнюю жертву, пусть и сам остается травмирован — низкая концентрация из-за постоянных размышлений явно до добра не доведет. Только бы ничего серьезного не было, Сеченов его убьет если что-то произойдет вновь, ведь Сергею только удалось его убедить, что он в полном порядке. В любом случае он уже мог уходить — противники раскиданы, а информация добыта, правда его губа была разбита, кожа на щеке содрана, а нога болела так, что Нечаев прихрамывал, когда наступал на нее. Музыку в машине он сделал громче, чем обычно, просто не хотел тонуть в потоке своих мыслей, который и так не давал ему нормально жить. Ебучие пироги, ну когда же это кончится? Сеченов был Сергею как отец — он всегда оберегал, проявлял заботу, теплоту, даже нежность, особенно после войны, когда было максимально хреново. Да, они привязались друг к другу, П-3 даже немного льстило то, что Дмитрий доверяет ему, иногда посвящая в свои планы, но было ли это основанием для того, чтобы считать, что их отношения выходят за рамки «семейных»? Руки лишь крепче сжимают руль, челюсти стискиваются так сильно, что начинают болеть зубы, а на скулах начинаю ходить желваки. Какой-то непонятный, но приятный и теплый жар прошелся по всему телу, отдаваясь в паху. Единственным верным решением было пойти к Сеченову и поговорить на этот счет, потому что теряться в собственных мыслях, из-за которых он пропустил поворот и чуть не улетел в кювет, Сергей больше не хотел.

***

На Предприятии Сеченова всегда дежурил его лечащий врач, с которым Нечаев был очень хорошо знаком, тот не раз помогал ему, когда Сергей был ранен. Пусть мужчина и знал, что в помощи ему не откажут, но появляться перед врачом, а тем более перед Сеченовым в таком виде желания не было, но деваться ему было некуда. Сергей невольно поморщился, когда увидел возле кабинета Сеченова близняшек, вот черт, они же обычно не здесь находятся, так какого лешего? Вариант один — в кабинете Сеченова, кроме его самого находится еще кто-то. Это плохо, они скорее всего доложат о том, что Нечаев направляется в блок Давыдова, так еще и от работы Сеченова отвлекут, вот же две дылды. Сергей заглядывает к Кириллу Андреевичу, просунув в дверь голову с тихим вопросом: «можно?» Тот, завидев бойца, стягивает очки на кончик носа, и со вздохом кивает. Давыдов был уже преклонных лет врач, который занимался какими-то исследовательскими работами вместе с Сеченовым, но глубоко в курс дела не был введен, а также оказывал врачебные услуги на Предприятии, но чаще всего ими пользовался Сергей. — Опять ты, майор. Какой-то ты помятый, что на этот раз? — Сергей мрачнее тучи проходит в кабинет, усаживаясь на кушетку, удивляясь, что при наличии целой горы медикаментов, в этом кабинете не пахло хлоркой и дезинфекторами, как в обычных больницах. В этом кабинете П-3 был очень частым гостем, даже мог чаи погонять от скуки, если не было никаких дел или заданий от Дмитрия Сергеевича. Кирилл был приятным человеком — он часто пытался разговорить Сергея, расспрашивая его про войну, но тот ничего не помнил, так еще вдобавок был закрытым, грубым и холодным человеком. Жаль, что нельзя было вернуть назад этого улыбчивого и жизнерадостного мальчишку, каким Нечаев раньше был. — Оставь нас, — слышится спокойный голос за спиной Кирилла, когда он обрабатывал разбитый нос П-3 перекисью, а еще нужно было обработать губу, и посмотреть, что там с ногой. Кирилл кидает в лоток окровавленный ватный шарик и удаляется, а Сергей глаз не может поднять на шефа, слишком страшно получить выговор за свое состояние, да и Сергей сомневался, что смог бы смотреть ему в глаза дольше минуты. Сеченов подходит ближе к Нечаеву, последний даже видит обувь шефа, настолько близко он стоит к нему, но к непониманию Сергея, Дмитрий молчит. — Серёжа, что с заданием? Выполнил? Почему такой побитый? — ласковый голос отчего-то пугает Сергея, а его тело буквально дергается, когда Дмитрий Сергеевич пальцем проводит по губе П-3, стирая кровь с нежной кожи. Сергей дергается от этого, пугаясь того, что шеф мог подумать о том, что Нечаев снова его подвел. Но, черт возьми, Сеченов стоит так близко, а сердце Сергея стучит настолько сильно, что несостыковок и неопределенностей в его голове достаточно для того, чтобы оттолкнуть шефа рукой от себя дальше, и вскочить на ноги, начиная разговор на повышенных тонах. — Да ебучие пироги! Это все из-за вас, и не делайте такое выражение лица, будто ничего не понимаете, вот не надо мне тут сейчас! Я слышал вас тогда в больнице, я помню, что вы мне сказали, и с тех пор я не могу нормально спать, и все это из-за ваших слов! Нет, я и раньше спать нормально не мог, это да, но теперь это выходит за всякие рамки, Дмитрий Сергеевич! — Сергей стал расхаживать по кабинету, махая руками, выплескивая все, что у него накопилось. Сеченов ничего не говорил, лишь ждал, пока майор успокоится, но П-3 все говорил и говорил. — Почему я думаю о вас каждую чертову минуту? Это вы мне можете объяснить, или что, вы мне, получается, тоже небезразличны? Сеченов с улыбкой наблюдает за Сергеем, ведь тот, как и обычно говорит обо всем, что его беспокоит, не давая и слова вставить в его монолог, поэтому приходится брать все в свои руки. К черту сомнения, жизнь дает один шанс, и грех им не воспользоваться, поэтому посреди тирады Сергея Дмитрий дергает П-3 за руку на себя. — Да тише ты, глупый! — и резко прижимается к губам мужчины своими, проникая в его рот языком. Целует резко, жадно, не боясь, что майор может ему врезать, оттолкнуть, ведь академик чувствует, что Сергей так не сделает. Значит, не зря все это время он замечал, что между ними какая-то особая связь. Да, неправильно, да, многие не поймут, но знать им и не нужно совершено. Нечаев не знает, как ему реагировать, стоит явно в ступоре, но после решается, двигает своими губами на губах Дмитрия Сергеевича, стон срывается ему в губы. Еле как оторвавшись от губ Сеченова, Сергей лишь выпаливает немного испуганное: — Ебучие пироги! — и замолкает, потому что его снова затыкают требовательным поцелуем, на который он отвечает с таким же рвением.