Во снах

Утром Сару ждали студенты, поэтому она встала из постели, совершенно не выспавшись, и пошла на работу. Сара была прекрасным ассистентом с хорошей репутацией. Ей нравилось думать, что она знает материал. Ей нравилось думать, что она открытая и дружелюбная, но все же в конечном счете профессиональная. Что она знает ответы и может объяснить теорию. К ней обращалось более половины школы, когда нужна была помощь на занятиях или нужно было оценить кучу заданий, и она была в основном рада работе. Несмотря на то, что у нее была стипендия на обучение, расходы на проживание покрывались собственными сбережениями. А потом наступило время обеда, и вместе с ним раздался стук в дверь кабинета. Она не забыла, но все равно продолжила проверять задания за своим столом. — Вы готовы? — спросил Джарет, и Сара кивнула. Но она не торопилась — запирала свои вещи в столе, засовывала бумажник в джинсы, надевала пальто и доставала зонтик. Она заставила его ждать ее. Не специально, но почти нарочно. Казалось, он не возражал. — Итак, куда мы идем? — спросила Сара, но он лишь слегка улыбнулся и коснулся пальцем носа, как будто их пункт назначения был национальной тайной. Сара не стала настаивать на развернутом ответе. Она раскрыла зонтик и вышла на улицу. У него мог быть свой маленький секрет. Она собиралась показать ему, кто обладает настоящей силой — и это точно не был он. Факультет английского языка находился в старом здании — в одном из корпусов на заросшем травой дворе, куда он ее привел. Летом студенты сидели на газоне и включали музыку так громко, что персонал жаловался, и их прогоняли, но в тот день шел дождь; конечно, небольшой дождь вряд ли мог остановить Короля Гоблинов. У пруда с каменной оградой располагался просторный навес. Под ним их ждал низкий столик с двумя походными стульями и корзиной для пикника. Сара сложила зонт и села, гадая, сам ли он все это устроил или как-то заставил гоблинов сделать это за него, потому что мысль о Джарете, выполняющем всю работу, показалась ей неуместной. Он сложил свой зонт и присоединился к ней. — Это была ваша идея пригласить меня на обед? — спросила она, когда он налил ей чашку чая из термоса. — Люди смотрят. Он откинулся на спинку кресла в своем странном твидовом пиджаке и отпил из чашки. — Вас это беспокоит, Сара? — спросил он в ответ. И когда она подумала об этом, то обнаружила, что это совсем не так. Возможно, она изменилась. Ему не обязательно было ошибаться все время, кроме тех случаев, когда это имело значение. Они провели там час, слушая. Дождь барабанил по зонтику над ними. Дождь падал на поверхность пруда, пока он угощал ее бутербродами с огурцами и сладким чаем с молоком. Он протянул ей персик на десерт, и она взяла его, понюхала, ощупала пушистую кожуру кончиками пальцев, а затем наблюдала за Джаретом, надкусывая персик и позволяя соку стечь по запястью. Она не боялась его. Она не будет его Персефоной, запертой в другом мире против своей воли. Ведь он не имел над ней власти. А потом они покинули навес, и Джарет проводил Сару до дома. По дороге он говорил то же, что и там, у пруда. Рассказывал ей, кто он такой и чем занимается, словно она хоть немного верила в это. Он сказал, что работает профессором на том факультете, что его специализация — литература, что его исследования сосредоточены на народных сказках со всего мира. Он спросил Сару, мечтала ли она когда-нибудь оказаться принцессой; боялась ли она когда-нибудь монстров, которые прятались под кроватью; и она сказала, что нет, никогда не боялась. Она сказала, что она математик. Она сказала, что верит в то, что можно доказать. — Я хотел бы снова увидеть вас, Сара, — сказал он, когда они остановились у двери. — Я бы тоже этого хотела, — ответила она и сложила зонтик под проливным дождем. Затем она шагнула под зонт Джарета, подошла к нему вплотную и положила руку ему на грудь. — Завтра? — Завтра, — эхом отозвался он, и Сара наклонилась. Она запечатлела короткий поцелуй в уголке его рта, а затем развернулась и ушла. Ее сердце колотилось в груди. Джарету не победить ее. Она не позволит ему.

---

Во сне она вышла из постели прямо в библиотеку. Когда Сара обернулась, кровать все еще стояла посреди комнаты, как будто так и надо было, как будто она могла вернуться в нее и залезть под одеяло, и никто бы вообще не заметил ее, как будто она была частью декора. Но она развернулась и ушла. Она искала Джарета и знала, что найдет его; он бы не стал прятаться. Он сидел за столом — за стопкой книг, которым не нашлось бы места ни в одной человеческой библиотеке; за стопкой книг с названиями, которых, строго говоря, не существовало; в переплетах, которые могли быть тканевыми, а могли быть и кожаными, или из такого материала, который мог существовать только в другом мире. Это были самые старые книги, которые она когда-либо видела, и твидовый пиджак Джарета не выглядел неуместно на их фоне. Но в зеркале, висевшем на стене позади него, он был самим собой, а не этим странным новым человеческим факсимиле. В отражении он был Джаретом, а не Джаредом. Она залезла на стол и опустилась на истертое старое дерево, которое было похоже на муляж со съемочной площадки; на муляж стола из замка; может быть, на стол из его замка. Она болтала босыми ногами и барабанила пальцами по книгам, а Джарет смотрел на нее и слабо улыбался. Он закрыл книгу и откинулся на высокую спинку стула. — Почему ты вернулся? — спросила она. — Ты позволил мне поверить, что все эти годы тебя не было. Я забыла тебя. — Ты не забыла меня, Сара, — ответил он, и, казалось, действительно был уверен в этом. Тогда Сара слезла со стола. Она обошла его сзади и оперлась о спинку стула, играя пальцами с его волосами. Она провела тыльной стороной ладони по его щеке, провела ладонью по горлу и спустилась ниже. — Ты меня тоже не забыл, — прошептала она, низко наклонившись к его уху. — Я думаю, ты мог бы захотеть, но не думаю, что смог бы. Она знала, что делала. Возможно, первые несколько лет после Джарета она не особо хотела встречаться с кем-то, но потом подумала, что это может даже пойти на пользу, если она захочет. Итак, она встречалась в Штатах, после того, как уехала в колледж, с футболистами, пловцами, со всеми крупными парнями выше шести футов ростом, потому что верила, что таким образом избавится от мыслей о нем в постели. Ей это нравилось. Секс. То, как она дразнила их, интриговала, поддерживала интерес после того, как ее собственные интересы угасали. Она научилась тому, как сделать им хорошо, тому, чтобы это длилось долго, чтобы это запомнилось, по крайней мере, им. Для нее каждый оргазм всегда казался похожим на последний — приятным, но вряд ли зависящим от чьего-либо согласованного участия. Сара обошла стул и уселась к Джарету на колени. Она уткнулась носом в его щеку, и он погладил ее по волосам. Она прижалась ртом к его горлу, и он запрокинул голову ей навстречу. Ее руки опустились на его грудь, скользнули под куртку, почувствовали тепло его кожи сквозь ткань рубашки, и она поцеловала его в челюсть, в скулу, в уголок рта. Она ощутила, как он судорожно вздохнул. Она провела рукой между его бедрами и почувствовала, что там их ждет нечто большее. — Почему ты вернулся? — спросила она, отодвигаясь назад, чтобы встретиться с ним взглядом, хотя все это время ее ладонь медленно рисовала круги на передней части его джинсов. — Почему сейчас? — Ты не была готова к нашей встрече, когда мы встретились, - ответил он. Его бледное лицо слегка порозовело. — У тебя были привязанности. Ты не могла остаться. Я надеялся, что еще несколько лет изменят твое мнение. Она расстегнула пуговицу на его джинсах, затем молнию. Просунула руку внутрь, под его нижнее белье, и прижала ладонь к нему, почувствовав, как он напрягся, почувствовав, как он шевельнулся. — Ничего не изменилось, — сказала она. — Я думаю, что все изменилось, — ответил он. — Это не так. — Тогда скажи мне уйти, — сказал он. — Скажи мне уйти, Сара, и я уйду от тебя навсегда. — Я сказала, что ничего не изменилось, — сказала она. Улыбнулась, убрала руку и погладила его по щеке. — Но я не говорила, что хочу, чтобы ты куда-то уходил. Она ушла прежде, чем он сказал еще хоть слово. Она вернулась в свою кровать. Она спала, чтобы проснуться.