Во снах

На следующий день они обедали в отделе изучения английского языка. На чердаке была комната, длинная и узкая, спрятанная прямо под карнизом, с полированным деревянным полом и странными многоуровневыми книжными полками, которые плотно прилегали к наклонным стенам. Вставляя старый медный ключ в замок, чтобы впустить их, Джарет уточнил, что кабинет профессора Кенига находится двумя этажами ниже. Он проводил там часы в одиночестве, в перерывах между лекциями, семинарами, уроками и супервизиями. Он работал внизу, но читал наверху. — В вашем отделе с вами обращаются как с королем, — поддразнила Сара, когда они закончили с приемом пищи. Она стояла у маленького окна, выходившего на лиственный зеленый двор с небольшим прудом, фонтаном и странной вымощенной тропинкой, пересекающей газон. Снаружи снова шел дождь. Может быть, он и не прекращался с тех пор. Ей пришлось открыть окно, чтобы разглядеть хоть что-то сквозь струи, бьющие по стеклу. Несколько мгновений спустя она закрыла створки и повернулась к Джарету. Ее волосы растрепал ветер, в прядках блестели капли воды, на ее коже блестели капли воды, и Джарет подошел ближе, чтобы смахнуть их пальцами. — Ты очень красивая, — сказал он, обхватив руками ее подбородок и поглаживая большими пальцами ее щеки. — Ты мне очень льстишь, — парировала она, взяла его руки в свои и переплела их пальцы. — Мой друг говорит, что ты слишком стар для меня. Он слабо улыбнулся. — Возможно, — сказал он. — Ты так считаешь? — Я считаю, что ты уже достаточно взрослая, чтобы решить это сама. — Я думаю, ты уклоняешься от ответа. — Я думаю, ты права. Она поцеловала его. Она сжала его руки в своих, наклонилась и поцеловала его - мягко, очень скромно. — Я думаю, что у моего друга устаревшие представления об отношениях, — сказала она, отстраняясь. — И я думаю, что мне следует вернуться к работе. Она отпустила его руки и отошла. — Обед завтра? — О, я не могу завтра. В пятницу? — Значит, пятница. Сара кивнула и повернулась, чтобы уйти. Она вышла, оставив его там. Он снова опустился на свой потрескавшийся старый кожаный диван. Она не сказала, что каждый четверг встречается с Астрид за ланчем и поэтому не сможет с ним встретиться. Она не объяснила. Она позволила ему сделать свои собственные выводы. Она просто вернулась к работе и задалась вопросом, что могут дать ей ее мечты.

---

— Позволишь мне показать тебе библиотеку? — спросил он той ночью. Она не увидела в этом ничего предосудительного и позволила ему это сделать. Когда он набросил свой коричневый твидовый пиджак ей на плечи, чтобы согреть ее от холода, она позволила ему сделать и это. Помещение было огромным. Конечно, она знала это еще с тех пор, как блуждала по нему в поисках Джарета, но каким-то образом оно оказалось даже больше, чем она думала; в нем были ряды полок, тянущихся так далеко, как мог видеть глаз, точно так же, как и в Лабиринте; и были ряды полок длиной с ее руку; были лестницы, которые спускались прямо вниз; и маленькие масляные лампы горели вдоль перил, исчезая из поля зрения в подвальной темноте. И повсюду были книги. Их было больше, чем она когда-либо видела за всю свою жизнь - такие огромные, что она не смогла бы их поднять, и такие маленькие, что она не смогла бы прочесть текст без увеличительного стекла. Она увидела два или три тома высотой с нее и даже выше, толще, тяжелее. Некоторые книги лежали в футлярах за стеклом. Другие были заперты в коробках, которые Джарет мог открыть сверкающими серебряными ключами, свисавшими с его пояса. Один том был полностью сделан из листов травленого хрусталя. Другой был написан на лепестках мелко спрессованных цветов. Один фолиант сочился какой-то жидкостью. Другой произносил вслух написанное, когда его открывали. Время от времени он брал в руки книгу и рассказывал о том, что она из себя представляет. В рубашке с длинными рукавами, и в очках, которые он вынул из кармана накинутой ей на плечи куртки, он был похож на куратора или библиотекаря, а не на короля. В библиотеке хранились сборники рассказов, иллюстрированные издания, огромные фолианты с произведениями искусства, каких она никогда раньше не видела, странные карты, которые менялись каждый раз, когда она отводила взгляд, пергаментные страницы, исписанные ржаво-красными чернилами, изящные свитки, перевязанные одним волоском. Тут была ранняя история королевства гоблинов, а там был трактат гоблина-философа о человеческом мире от начала до конца. Был путеводитель гоблина-физика по особенностям архитектуры. Был Шекспир, потому что, кажется, даже у гоблинов был Шекспир. Затем, хотя они спустились на несколько этажей по винтовой лестнице и уверенно пошли вперед, даже ни на мгновение не оборачиваясь, Джарет открыл дверь, и они вернулись к самому началу. — Особенности архитектуры, — прокомментировала Сара, покачав головой. — Как только ты поймешь физику моего мира, твой мир перестанет вызывать недоумение, — сказал он ей в ответ. Она не сомневалась. Вероятно, он понимал человеческую математику даже лучше, чем она. Джарет сел за стол. Опустился на стул с высокой спинкой, а Сара откинулась на край стола. Она сбросила его куртку с плеч, позволив ей упасть на стопку книг позади нее. Книг, которые он там оставил, сложенных в кипу. — Ты любишь меня, Джарет? — спросила она, как будто не задавала этот вопрос раньше. — Что я для тебя значу? — Я нашел путь из моего мира в твой, — сказал он. — Вот что ты для меня значишь. И то, как он это сказал, ясно говорило о том, что это что-то значило, что это имело для него какой-то глубокий смысл, но этот смысл полностью ускользнул от нее. — Но ведь я видела тебя в моем доме в ту ночь, — сказала она. — Это должно было произвести на меня впечатление? Он фыркнул, насмешливо покачал головой. — Это был не твой дом, - сказал он. — Ты уже пересекла границу, когда мы встретились. Ты оказалась в моем мире в тот момент, когда произнесла слова. — Значит, ты не мог попасть в мой мир. — Только в виде аватара. — Совы? — Совы. — Тогда что изменилось? Он преувеличенно пожал плечами, что больше подходило Королю Гоблинов, чем профессору. — Любая дверь откроется, если потратить достаточно времени на стук, — сказал он. — У меня было время. Ты же не думаешь, что время здесь и там одинаково, не так ли? — Я не понимаю. — Я и не ожидал, что ты поймешь. — Ты невыносим. Он улыбнулся такой улыбкой, которую Сара не могла назвать иначе как самодовольной. — Но ты терпишь меня. Сара резко встала, и на секунду его улыбка дрогнула. Но она не собиралась уходить. Она наклонилась и развязала его галстук, сняла его, обернула концы вокруг своих ладоней и туго затянула в петлю. Джарет следил за ней, явно заинтригованный. Отдавая отчет в своих действиях, Сара обошла его, беря сначала за одну руку, потом за другую, связывая их за его спиной, за спинкой стула - так крепко, что он вообще не мог наклониться вперед, не говоря уже о том, чтобы уйти. Она была в восторге от того, что пленила его. Отойдя назад, расстегнув его ремень и расстегнув молнию на джинсах, потянув их за пояс вниз, полностью оголив его от бедер до колен, Сара ненадолго подумала о том, чтобы оставить его в этом положении. Кто-нибудь, конечно, нашел бы его, но эта мысль позабавила ее. Когда она дразнила его легкими движениями кончиков пальцев, то подумала о том, чтобы сбежать. Кто-нибудь, конечно, нашел бы его, но мысль о том, что они найдут его возбужденным от ее действий и в ярости от того, что она его бросила, заставила ее вспыхнуть от жара. Она не ушла. Вместо этого она прислонилась спиной к краю старого тяжелого стола и смотрела, как он следил за ее игрой с краем пеньюара, как его взгляд скользил по ней, как зрачки расширились лишь на долю секунды, когда она дернула подол, и расширились еще сильнее, когда она потянула подол повыше, стянула пеньюар через голову и отложила его в сторону, оставшись обнаженной до пояса. Она обхватила руками свою обнаженную грудь, и он громко хмыкнул, восхищенно наблюдая за ней. Затем она провела рукой по груди, по животу, и проскользнула кончиками пальцев под линию трусиков. Сара следила за взглядом Джарета. Он не сводил глаз с опускавшейся ниже руки. Кончики ее пальцев нашли губы и гладили их, раздвигали, дразнили. Она следила за тем, как он наблюдал за ней, пока она трогала себя за тонкой белой тканью. Она следила за тем, как он натягивает галстук на запястьях. — Думаешь, я не смог бы вырваться из плена и мгновенно овладеть тобой, если бы хотел этого? — напряженно произнес он, сверля ее взглядом. — Ты хочешь сказать, что не хочешь меня, Джарет? — парировала она и насмешливо надула губы. Он взглянул на нее, и его член напрягся и заблестел от влаги. Она намеренно облизала свои губы, глядя на его эрекцию, наблюдая за тем, как он дрожит. Сара следила за тем, как он смотрит на то, как она дразнила себя, пока не кончила, все еще стоя у стола, раскрасневшаяся и стонущая. Она не сводила глаз с его возбужденного взгляда, отдернув руку и протянув ее ему. Он облизал ее пальцы, дернулся и кончил без малейшего прикосновения. Она снова надела пеньюар, разгладила его, не торопясь, пока он сидел на стуле, раздраженный. И потом, в конце концов, она развязала ему руки. Сара кончила снова, когда проснулась, касаясь себя, такой мокрой и такой готовой, что это не заняло много времени. Ей было достаточно просто знать, как отчаянно он хотел ее.