Бог на пенсии и Златокрылый Король (сборник)

      Это был самый обычный вторник. В Ли Юэ стоял тихий теплый вечер. Горизонт потемнел на фоне малинового заката, а солнце незаметно для жителей гавани скрылось за его линией, будто вообще не показывало своих лучей сегодня. Легкий ветер разогнал по небу пушистые облака, а деревья нежно наклоняли свои ветви, подчиняясь его порывам. Под скрипучим мостом негромко журчала вода, гоня по течению опавшие листья прибрежных деревьев и срывая их со склонившихся ветвей небыстрым потоком.       Голубым блеском замерцали первые звезды, когда Чжун Ли наконец вышел за пределы похоронного бюро. Весь вечер он слушал безумные теории директора о том, что Тейват — всего лишь страна в игре, а его жители — персонажи этой игры. Сначала Чжун Ли от души посмеялся, пока его не начало клонить в сон. Он придерживал свою голову согнутой в локте рукой и резко вздрагивал, когда Ху Тао повышала голос. Консультант улыбался, кивал, а потом снова погружался в дрему.       Улица встретила Чжун Ли яркими ночными огнями, приятным запахом блюд от шеф-повара Мао, который стремительно разносился по улице, и шумом гавани. В животе голодно заурчало. Консультант сделал глубокий вдох, прежде чем пойти навстречу еде.       Мао встретил его с чашей свежего бамбукового супа и тарелкой миндального тофу. Повар даже не спросил с Чжун Ли денег, по одной его вежливой улыбке поняв, что он снова забыл кошелек. Консультант всегда возвращал свой долг, поэтому Мао позволял ему это. Он пожелал Чжун Ли хорошего вечера и вернулся к готовке.       Консультант же направился вдоль улицы, по привычке позволяя еде остыть. Все же это сущая мелочь. Домой он не торопился, наслаждаясь теплым вечерним воздухом, шумом улиц гавани и тлеющим на фоне звездного небосклона закатом.       Возле дома Чжун Ли воспользовался своей силой, чтобы поставить тарелки на небольшие каменные выступы, которые быстро соорудил, и открыть дверь. Прихватив остывшую еду, он прошел в просторный холл и зажег свет. Дверь качнулась, издав тихий скрип. Консультант оставил «купленную» еду на кухне и вернулся в холл, чтобы задвинуть засов.       По традиции Чжун Ли поднялся на второй этаж, в свою комнату, и вышел на балкон. Он упер тонкие пальцы в перила и тихо позвал: — Сяо.       Архонт ожидал услышать привычный хлопок, который приносит с собой якша, когда появляется на этом балконе за спиной Чжун Ли, но его не было. Тогда консультант обернулся и убедился в том, что Сяо не пришел.       — Сяо, — чуть громче позвал архонт, но все еще стоял на балконе один.       Чжун Ли нахмурился, оторвался от перил и сложил на груди руки. — Сяо, я, кажется, позвал тебя, — с нотками строгости сказал он. — Ты заставляешь меня беспокоиться.       Ответа не было. Якша не появился.       Чжун Ли опустил руки и взгляд его смягчился. — Сяо?.. Мальчик мой, где же ты?       Адепт не ответил на зов и в третий раз, что заставило архонта не на шутку забеспокоиться. Он спустился на первый этаж, будто надеясь увидеть Сяо там, но не обнаружил следов чьего-либо присутствия.       Тарелка миндального тофу, предназначенная Сяо, осталась стоять на столе, а Чжун Ли вышел из дома уже зная, куда направится в первую очередь.       Архонт редко прибегал к своей особой силе после выхода на пенсию, но был сильно встревожен. Это заставило его переместиться прямо на постоялый двор Ваншу.       В трактире было тихо. Верр Голдет привычно находилась на своем месте — спокойная и улыбчивая, — но, увидев встревоженного Чжун Ли, сразу поняла цель его визита.       — Охотник на демонов поднимался в свою комнату, когда я видела его в последний раз. Он был очень вялым, что непривычно для него, — ответила хозяйка постоялого двора на многочисленные вопросы архонта.       Чжун Ли коротко поблагодарил ее, прежде чем подняться в комнату адепта. Он требовательно постучал в дверь, но, потеряв терпение, использовал силу и открыл ее.       Света в комнате не было, а балконные двери были закрыты. Только через цветной витраж просвечивал бледный лунный свет, оставляя на полу разноцветные блики. На тумбочке стояла пустая колба от лекарства. Адепт лежал на кровати и тихо сопел, держа в свисающей руке копье.       Чжун Ли хотел забрать его, но хватка Сяо на оружии усилилась, но он не проснулся. Архонт снял перчатку и положил прохладную ладонь на лоб адепта. Он не был болен. Чжун Ли выдохнул и аккуратно отнял руку.       Моракс не привык видеть Сяо таким… Несколько спящим, сколько умиротворенным. Но каким бы спокойным он сейчас ни был, не смел выпустить копьё из рук, словно спал с мягкой игрушкой.       Чжун Ли хотел бы привести в трактире всю ночь, наблюдая за спящим адептом: это было поистине редкое и удивительное зрелище, но знал, что Сяо будет злиться. Не на архонта, а на себя. За то, что ослабил бдительность, а Чжун Ли стал этому свидетелем. Это бы заставило его злиться еще больше. Поэтому он решил уйти, оставив спящего якшу одного.       Моракс застыл в проходе, когда на кровати началась возня, которую, несколькими мгновениями позже, разрезал негромкий стон.       Чжун Ли закрыл дверь, но только остался в комнате адепта, чтобы убедиться, что все хорошо. Он подошёл к кровати и сел на ее край.       Брови Сяо сошлись на переносице, тонкие пальцы все еще сжимали копье, но рука адепта дрожала. В какой-то момент Чжун Ли испугался, что якша может пораниться, если что-то пойдёт не так. Но новая попытка отобрать Коршун не увенчалась успехом, и это огорчало.       Сяо закричал, будто остро ощутил то, что копье пытаются отобрать. Рука дёрнулась и случилось то, чего Чжун Ли боялся. Коршун оказался в сантиметре от лица адепта, а его острие угрожало вонзиться якше прямо в шею.       Борясь с нарастающей паникой, Моракс решил, что пытаться забрать копье, — идея плохая. Еще одна попытка может стоить травмы или даже жизни Сяо.       Тем временем адепт не переставал корчиться и кричать. Кошмар никак не хотел его отпускать, сжимая в крепкой хватке. Точно такой же, с которой якша держал своё копье.       — Как бы я хотел тебе помочь… — прошептал Чжун Ли. В этот момент он чувствовал себя беспомощным как никогда.       И он остался сидеть. Словно скала: тихо и неподвижно. Теперь же он считал своим долгом наблюдать за Сяо, пока он спит, чтобы он ненароком не навредил себе в процессе.       Адепт, как ни странно, проснулся посреди ночи. Тело охватил жар и учащенное дыхание мешало сориентироваться. Сяо боялся представить, насколько хуже могла оказаться ситуация, если бы он не принял лекарство перед сном. Оно избавило от боли и голосов в голове. Частицы кармы спрятались в самых дальних углах тела, а самые страшные и ужасные картины всплыли в кошмарах.       Нефритовый Коршун с громким стуком упал на пол, и Сяо вздрогнул. Когда с глаз спала темная пелена, адепт оглядел комнату. Чувствовались следы чьего-то присутствия: сильная аура, еще не успела раствориться, будто ее владелец только-только ушёл.       Адепт тихо поднялся с кровати и поднял копье и, сохраняя бдительность, двинулся к балкону. Как и комната, он оказался пуст.       На небе еще высоко стояла луна и мерцали звезды. Ночь, хоть и была прохладной, сегодня приносила спокойствие и облегчение. Сяо наконец выдохнул и развеял копье, чтобы по-настоящему насладиться покоем.       А о том, кто нанёс ему визит, адепт подумает позже… Ведь… Чжун Ли наверняка еще навестит его.

***

      Сяо начал патруль ранним утром, чувствуя вину от затянувшегося перерыва. Он не спеша, стараясь не напрягаться слишком сильно, обошёл места, где вспышки кармы происходили чаще всего. Он и не надеялся закончить патруль раньше полуночи. Скорее, даже не хотел. Но, побывав в одних и тех же местах уже по десятому кругу, понял, что демоны не потревожат их еще несколько часов.       И вот уже на закате Сяо снова стоял на балконе трактира, дожидаясь, когда солнце снова скроется за горизонтом. От патруля до патруля. От рассвета до заката.       По ночами вспышки кармы поражали намного больше мест, чем днём, поэтому и ночные патрули были более затяжными и тяжёлыми.       Карма была водой, что постепенно затапливала Ли Юэ в разных ее уголках. Сяо — губкой, что впитывала еще только первые ее проявления. И уже к полуночи адепт мучился от изнеможения. Голоса в голове буквально кричали, мешали двигаться и ориентироваться.       Хватка на копье ослабла, и Сяо упал коленями на траву. Зеленый превратился в красный. Карма окутала и отравила воздух вокруг него. В этот момент казалось невыносимым все вокруг. Вещи, которые раньше были приятными и успокаивающими, — прохлада, небо, мягка травка — стали давить и вызывать ненависть.       Прохладный воздух превратился в тяжелые цепи, сковывающие тело. Они громко звенели при любой попытке освободиться от них. Каждый поток ветра — словно удар хлыста — оставлял засечены и порезы. Или это болели и ныли старые? Сейчас Сяо не мог разобрать. Небо окрасилось в ярко-красный, как будто адепт оказался совсем в другом мире, чуждым для него. Мягкая трава — будто тысяча игл. И какую бы боль не приносила атмосфера вокруг, Алатус не мог даже пошевелиться, чтобы уйти, убежать как можно дальше. Сил не осталось ни на что. Даже на небольшой поток энергии, чтобы вернуться на постоялый двор.       Сяо так и остался стоять на коленях, пытаясь пересилить всю эту боль. Он назло всему терпел эти цепи, которые стягивались удавкой на шее туже и туже. Терпел обжигающие удары хлыста. Терпел эти иглы, впивающиеся в конечности. Алатус слушал голоса в голове, которые было невозможно заглушить даже собственным криком. Они тоже кричали. Громко и всë говорили об одном: «умри».       Как и всегда, боль утихла только через пару часов. Как только цепи ослабли, Сяо нашёл в себе силы перенестись в трактир, но только чтобы снова без сознания упасть на холодную постель и почувствовать, что тяжелый метал все ещё сковывает тело.

***

      Этим вечером Чжун Ли не стал звать Сяо, а сам решил наведаться в гости. Убедиться, что всё в порядке.       В прошлый раз, только почувствовав пробуждение адепта, Моракс сбежал, чтобы лишний раз не тревожить его по пустякам.       Оказавшись в комнате Сяо, Чжун Ли искренне удивился, когда снова обнаружил адепта спящим. Он так же как и тогда сжимал в руке копье и даже лежал в той же позе, что и в прошлый раз. Можно было подумать, что с последнего визита Моракса адепт так и не вставал, но многочисленные порезы и облако кармы, парящее вокруг, говорили о том, что Сяо совсем недавно вернулся с патруля.       Чжун Ли обнаружил флакон с лекарством на прикроватной тумбочке. Пузырёк был полон. Это беспокоило.       Порезы на теле сильно кровоточили, а Сяо, кажется, видел свои самые худшие кошмары: он корчился и кричал.       Мораксу было страшно представить, что Алатус переживает прямо сейчас, когда карма со всех сторон давит на ослабевший разум, а мозг проецирует ужасные картины.       Нет. Чжун Ли твёрдо решил, что это не может продолжаться. Он сел на край кровати и снова попытался забрать копье из крепкой хватки. Но будто сами щупальца только нарастающей кармы мешали сделать это, вцепившись в Коршун.       Применив всю свою энергию, Чжун Ли все-таки смог отобрать копье. Отбросив оружие в сторону, он потряс Сяо за плечи, чтобы наконец разбудить.       Хоть и потребовалось время, адепт проснулся, глотая ртом воздух. Он по инерции сжал пальцы, чтобы почувствовать в руке копье, но его рядом не оказалось.       Борясь с паникой и кричащими в голове голосами, Сяо не заметил, как сам громко закричал, схватившись руками за волосы.       — Нет, хватит. Пожалуйста!       Голова буквально раскалывалась, что было даже невозможно открыть глаза, из которых потекли слезы. Или?.. Чёрные ручьи оставляли на щеках дорожки и капали на постель.       Тело все еще сковывали цепи: тугие и тяжёлые — хлыст не давал даже секундного перерыва.       И как глоток свежего воздуха по горлу неожиданно растеклось что-то тёплое, что в раз заглушило голоса. И хотя боль еще не хотела отступать, на несколько секунд Сяо почувствовал облегчение. Голова коснулась чего-то мягкого, а на лбу почудилось чье-то нежное прикосновение…

***

      Ночь выдалась тяжелой не только для Сяо, но и для Чжун Ли. Но он не смел жаловаться даже себе, когда в голове только возникала мысль о том, какую невыносимую боль сейчас испытывает якша.       Кое-как влив в него содержимое флакона, Моракс уложил голову Сяо на мягкую подушку и погладил по голове. На этот раз она была словно раскалённый котел.       Чжун Ли даже на минутку боялся оставить адепта одного, но всё-таки приходилось отлучаться, чтобы заново намочить компресс.       Кошмары отступили где-то к середине ночи. Моракс понял это, когда лицо Сяо наконец расслабилось: между бровей пропала морщинка и дыхание выровнялось. Чжун Ли вытер слезы, которые под воздействием кармы окрасились в непроглядно-черный.       Самая — как ему показалось — длинная ночь в его жизни прошла, и с наступлением рассвета Сяо проснулся, скинув компресс с головы.       Моракс не стал прятаться или убегать. Наоборот: придвинулся ближе, чтобы потрогать лоб и убедиться, что он приемлемой температуры. Потом его рука нежно поворошила волосы Сяо.       — Что ты здесь делаешь? — Голос охрип. Звучал тихо и подавленно. Адепт не решался поднять на Чжун Ли взгляд.       — Видимо, сама судьба привела меня сюда прошлой ночью. — Моракс вздохнул. — Боюсь представить, что бы могло произойти, не окажись я здесь.       Сяо перевёл взгляд на тумбочку, где обнаружил пустой флакон из-под лекарства. — Я не выпил, когда… — Он не договорил, только сильнее зажмурился.       — Да, видимо, количество кармы, накопленное за все эти столетия, уже невозможно подавить ничем, кроме лекарства. Не забывай пить его.       — Я даже не помню, как вернулся в трактир. Не помню вообще ничего, что произошло с начала последнего патруля. — Сяо попытался подняться, но Чжун Ли мягко толкнул его в грудь.       — Нет. Отдохни, пожалуйста. Ночь была тяжёлой, ты плохо спал.       Алатус поддался, будто у него были выбор и силы, чтобы сопротивляться.       — Поспи еще немного. Приди в себя. Я навещу Янь Сяо. — Чжун Ли поднялся с кровати и скрылся за дверью.       Уснуть Сяо так и не удалось, но притвориться получилось замечательно. Моракс и правда поверил, что адепт заснул: двигался и делал все очень тихо.       Алатус же не мог справиться с внутренней тревогой и отчаянием. Сердце стучало так быстро, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он стыдился того, что Чжун Ли пришлось увидеть его таким: страдающим и совершенно беззащитным, буквально умирающим от вспышки кармы. Сяо обдумывал произошедшее несколько часов, пока Моракс не толкнул его в плечо.       — Ты уже полчаса с открытыми глазами лежишь, но как будто все еще спишь. — Чжун Ли мягко улыбнулся.       Адепт, совсем потерявшись в размышлениях, даже не заметил, когда открыл глаза.       — Как себя чувствуешь сейчас? — спросил Чжун Ли. — Голоден?       — Нет. — Говорил Сяо отстранено, почти безэмоционально.       — Хорошо, но я задал два вопроса.       Алатус нахмурился. — Я в порядке. Не стоит беспокоиться. — Он наконец нашел в себе силы подняться и усесться на кровати.       Чжун Ли вздохнул. — Я вижу, что ты не очень рад моей компании. Если тебе что-то понадобится, ты знаешь где меня найти. — Он собрался уйти и уже направился к двери.       — Нет, что ты… — Тон Сяо потеплел, и сердце болезненно сжалось. Он подавил стон. — Я… Не хотел, чтобы ты так подумал. Просто не пришёл в себя до конца. Не могу не думать об этом…       — Алатус, не нужно оправдываться. — Чжун Ли приблизился, но сохранил небольшую дистанцию. — Я не представляю, что ты пережил. Сам очень переживал за тебя и переживаю до сих пор.       — Это тебя не касается. — Сказав это, Сяо подумал, что прозвучало слишком грубо, и поспешил добавить: — Не нагружай себя моими проблемами. Я уверен: у тебя и без этого много забот.       — Если бы я только не был виноват во всем, что с тобой происходит.       — Нет. Не нужно. И слышать не хочу. — Сяо повысил голос. — Мы проходили это тысячу раз. Не говори ни слова об этом.       Чжун Ли только и осталось, что вздохнуть и повиноваться. Он не мог по-другому, да и сил на споры уже не осталось.       — Ты хочешь поговорить об этом? О том, что произошло? Что чувствовал?       — Это тоже только моя проблема. Каждый раз испытывая эти чувства, я все сильнее боюсь за простых смертных. Если мне так тяжело, то каково было бы им? Испытать то, что испытываю я… Это убивает. Не уверен, что сам пережил бы эту ночь, если бы не лекарство. Ты же не пострадал?       — Хоть я и в обличие человека, карма не причиняет мне так много вреда. Ты варился в этом весь прошлый день, поэтому она так подействовала на тебя. Конечно, уровень кармы был очень высок, и я не мог не ощутить ее. Стало мрачно и холодно.       — Это все, что ты почувствовал? — спросил Сяо. Он поднял голову, пытаясь прочитать что-то во взгляде Чжун Ли.       — Да. Кажется, это сильно отличается от того, что чувствовал ты.       Сяо сжал губы и снова опустил голову. — Карма… Это невыносимая боль. — Голос его помрачнел и на несколько секунд комнату заполонила тишина. — Это тяжелые железные цепи, сковывающие тело. Невозможно двинуться, даже пошевелиться… При любой попытке — удары хлыста по спине и груди… И каждый новый — больнее предыдущего. Это тысяча игл, впивающихся в конечности… Голоса… Не было ни одного приступа, чтобы я не слышал их. Это крики. Они желают моей смерти, желают причинить вред и убить все живое. И это происходит почти каждый день. Последнее время — особенно часто.       Сяо вздрогнул, когда почувствовал неожиданное, но такое нежное прикосновение. Тело окутало приятное тепло, когда Чжун Ли без предупреждения заключил его в объятия.       — Я настаиваю на том, чтобы ты прекратил это, — твердо и решительно заявил Моракс. — Это больше не может продолжаться…       Сяо вяло улыбнулся. — Я знаю. Знаю, но не могу. Я готов перетерпеть эти боли, лишь бы жители гавани никогда не узнали о том, каково это испытывать ее.       Чжун Ли сильнее прижал адепта к себе. — Сяо, как же я боюсь за тебя… Ты не заслуживаешь этого. Из-за меня ты обречён страдать…       — Не вини себя. Это моё бремя. Путь, который я выбрал сам. Ты ни к чему не принуждал меня. — Алатус почувствовал, что начинает терять контроль над своим телом. Почувствовал, как оно расслабляется в объятиях бога. Он позволил себе закрыть глаза, зная, что сейчас не увидит ничего, кроме темноты. Ни сковывающих цепей, ни демонов. Не услышит в голове оглушающие крики, а только тихий и такой родной убаюкивающий голос Чжун Ли.       — Я не дам карме погубить тебя, слышишь? — прошептал Чжун Ли. — Я не могу, не могу потерять тебя, Сяо…       Адепт слышал, но усталость накатила так резко и неожиданно, что он совсем обмяк, уткнувшись носом в широкую грудь.       Моракс все еще что-то шептал, поглаживая Сяо по голове и покачиваясь из стороны в сторону. Алатус, чувствуя уже забытое умиротворение, отпустил сознание, но перед этим чётко и ясно различил слова Чжун Ли:       — Ты единственный ребёнок, что у меня остался. Пожалуйста, прошу тебя, не уходи…       Сяо знал, что когда он проснётся, Моракс будет рядом: сжимать его в объятиях, успокаивать и заботиться. И ради таких моментов стоило жить.