слезы серафима.

шел девятый день, когда парни жизни вместе и... с того кошмара кэйя стал заметно молчаливее, а дилюк никак не мог понять причин, поэтому чувствовал себя, мягко говоря, напряжённо. спасало только то, что помимо слов у них была развита тактильная связь, поэтому вместо душераздирающих разговоров альберих в подавленном состоянии приходил к серафиму, обнимал или ложился на грудь и спокойно лежал, слушая сердцебиение, или же когда синеволосый в слезах лез целоваться, то дилюк принимал его с нежностью, позволяя насладится чужой любовью, не донимая с расспросами. забавно, что кэйя боялся и больше переживал, что будет агрессивным истероидом, а по сути... злость, агрессия были всего пару дней, а масштабных истерик всего ничего, но парень не мог справиться с депрессией. грусть, апатия, подавленность, опустошение и никакой тяги к жизни. бывало, что альберих вспоминал, что ему могут выписать антидепрессанты, но их действия было ждать слишком долго, у него все закончится к тому моменту, к тому же... сложно представить, как бы они усугубили это поведение сейчас, поэтому он терпел, стараясь черпать те дозы серотонина иными способами. лёжа на дилюке, когда серафим обнимал его, кэйя вспоминал картинки с фактами из сети, желая как никогда, верить в то, что объятия любимого действительно обладают болеутоляющим эффектом, а физическая близость действительно позволяет вырабатывать весь тот недостаток гормона радости, но даже если всего этого было недостаточно, то альберих все равно чувствовал себя так лучше. наверное, сейчас кэйя чувствовал себя любимым, как никогда. ранее любовь у кэйи была максимально низменной, лишённой платонического и эмоционального подтекста, да и... это было сложно назвать любовью, а уж тем более отношениями, не более чем влечение, которое и заключалось в интимной близости с совместным приемом препаратов, но его состояние и окружение вряд ли допускало иных вариантов, как хорошо, что сейчас все иначе... — дилюк, — альберих шепчет, лёжа на парне. — да? — вышеназванный смотрит на синеволосого. — я люблю тебя. — и я люблю тебя, кэйя, — серафим целует его под правый глаз, улыбаясь. ведя кончиками пальцев по впалой щеке, красноволосый ощущает немыслимую нежностью и любовь к альбериху, желая впредь беречь его, как зеницу ока. самому кэйе невероятно приятно ощущались даже лёгкие касания и поглаживания. дилюк был теплый, почти горячий, что полностью соответствует природе серафима, поэтому даже синеволосый, у которого была повышенная для человек температура из—за ломки, казался парню прохладным. чуть приподнявшись, альберих целует дилюка, шумно выдыхая в чужие губы, тут же чувствуя столь желанный ответ. серафим за эти пару дней научился целоваться заметно лучше, но кэйю изначально не смущала очевидная неопытность, скорее умиляла в противовес тому, что на красноволосом держалось все состояние альбериха. кэйя выгибается в пояснице, а рука партнёра скользит от середины спины к ягодицам, поглаживая поясницу. парень мычит, прикрывая глаза, пока серафим ведёт ладонью под футболкой. гортанно простонав, синеволосый поднимает взгляд, зрачки были неестественно расширены, а дыхание сбито. — прости, я... — дилюк выглядел смущенно, — увлёкся. — все хорошо... я не против, если ты хочешь, но... с тобой все будет в порядке? — они обсуждали это несколько раз, но кэйя все ещё беспокоился за сохранность парня. — обещаю, все будет хорошо. — тогда... да, я хотел бы переспать с тобой, но если с тобой что—то произойдёт, то я тебя убью. — всенепременно, — серафим смеется, а после переворачивается, надвисая над синеволосым, — я всегда дорожил своей репутацией и статусом, но во имя тебя... я готов пасть, — дилюк ведёт ладонью по худому животу, поднимая футболку. ранее кэйя максимально избегал демонстрации своего тела, поэтому сейчас красноволосый впервые видит его обнаженным, но в данном контексте это скорее смущало, а не страшило. помимо этого парень чувствовал себя... значимым, важным для единственного близкого существа, хотя некоторая ответственность все же пугала. — ты очень горячий... — альберих на выдохе шепчет, впервые видя эту сторону дилюка. — лучший комплимент для без нескольких минут падшего ангела, — серафимом прыснул от смеха из—за этого каламбура, а после чуть задержался, пусть он и имел понимание о том, как это все происходит в случае, если спят два парня, но... — не переживай, я помогу, тем более я доверяю тебе, — кэйя ведёт ногтями по прессу парня, который кивает на слова синеволосого, а после снимает футболку, убирая ее в сторону, пока у альбериха в паху тянет от этого зрелища. переместившись чуть ниже, дилюк оказывается между ног кэйи, держа одно бедро парня на весу, он замечает, что может обхватить его ладонью полностью, что вызывает ужас и восхищение одновременно. — позволишь? — закинув ногу себе на плечо, он касается резинки штанов. — конечно, можешь не спрашивать, — альберих смущённо отводит взгляд, понимая, что у него действительно сейчас встанет только от того, с каким обожанием на него смотрел дилюк. а тот плавным движением снимает одежду, оставляя парня в белье и задранной до груди футболкой. обратно взяв бедро в руки, он касается губами голени, вызывая у кэйи мурашки и рваный вздох. впервые отчётливо созерцая худые ноги парня, серафим не может не поразиться количеству шрамов, порезов и синяков, поэтому проявляет свое внимание и заботу об этом нежной дорожкой поцелуев, которая шла от голени до паха, который особо пестрил гематомами. дилюк вежливо молчит, понимая, а альберих чувствует стыд за свои действия, да, он кололся не только в руки, но красноволосый, который покрывал внутреннюю поверхность бедра чувственными поцелуями, вынуждал забывать о проблемах, всецело отдаваясь наслаждению. сам серафим никуда не спешил, скорее медля в движениях, но он только растягивал удовольствие, не видя смысла в спешке в данный момент. кэйя был заметно возбужден, но также не торопил события, понимая, что это не только интимный, но и чувственно—эмоциональный момент. парень пытался даже в пассивном положении давать отдачу, в которой не было наигранности или фальши, он абсолютно искренне дрожал, выгибался и стонал от поцелуев, лёгких прикусываний и осторожных движений языка на бедрах. ноги предательски разводились, а дыхание сбилось, а альберих не мог понять: дело в дилюке, его действиях или продолжительном отсутствии ласк... скорее всего во всем этом. — дилюк... — кэйя шепчет, тяжко выдыхая, а вышеназванный приподнимается, но ему на шею тут же кладется худая ладонь, притягивая к себе, а после утягивая в глубокий и крайне чувственный поцелуй. альберих полностью обнимает парня за шею, а тот кладет ему ладонь на грудь, сжимая сосок между пальцев, тут же ощущая протяжное мычание в губы. чуть отстранившись, синеволосый шепчет — я люблю тебя. — и я люблю тебя, кэйя, — серафим улыбается, говоря тише, а после сам целует альбериха. они чувствуют себя счастливыми. постепенно дилюк от губ перешёл к шее, целуя и легонько прикусывая нежную кожу, пока синеволосый несильно сжимал алые пряди у корней, что было скорее приятно, чем болезненно. внезапно, в голову дилюка приходит спонтанное желание, которое он с некоторым стеснение озвучивает: — я могу... оставить засос? — оу? — кэйя выглядит удивленно и смущенно, но это почти мгновенно сменяется на ехидную усмешку, — как быстро ты вошёл во вкус... в тебе проснулся собственник? — хмпф... — шучу. да, ты можешь, если хочешь, то можешь кусаться сильнее, я не против следов от тебя. серафим чмокает парня в губы, а после припадает губами к шее, засасывая нежную кожу, почти сразу же ощущая слабый привкус крови на языке. слизывая небольшие капли крови, дилюк смотрит на след, отливающий бордово—фиолетовым на смуглой коже. — нравится? — альберих хихикает, на самом деле ему было приятно и действие, и факт того, что он вызывает у красноволосого подобные желания. — очень... — я весь в твоём распоряжении, мне... все нравится. кэйя прикрывает глаза, выгибаясь в стоне от очередного укуса, а дилюк и не мог предположить, насколько сладким окажется запретный плод... это была самая долгая прелюдия в жизни альбериха, но он и сам продолжал жаждать поцелуев, даже когда пах изнывал от желания большего. худое тело сейчас было сравнимо с холстом: алые, багровые, фиолетовые отметины украшали тело, укусы красовались на шее, бёдрах, груди, а губы не переставали блестеть от слюны. синеволосый забыл, что он стеснялся множества шрамов и синяков, которые сейчас были покрыты несколькими слоями поцелуев и самых нежных и ласковых слов. когда дилюк касается чужого члена сквозь белье, кэйю будто током прошибает, парень громко и несдержанно стонет, выгнувшись. когда последняя часть одежды покидает тело альбериха, синеволосый смущённо отводит взгляд, прикрыв пах ногой, а серафим замирает, рассматривая его, чуть после красноволосый наклоняется к уху партнёра, шепча: — ты самое прекрасное создание, которое я видел за свою жизнь. кэйя шумно выдыхает, прикрывая глаза, а после расслабляет ногу, демонстрирую свое тело полностью. дилюк ведёт ногтями от плоского живота до паха парня, а после приподнимает одно бедро, разводя ноги. — презервативы и смазка в тумбочке, — альберих готовит довольно тихо, все же испытывая смущение, — боюсь, что придется потратить больше времени на растяжку, я давно не... — разве мы куда—то спешим? твой комфорт важнее ненужной спешки, — парень привстает, открыв тумбочку и взяв нужные вещи, а после возвращается, садясь между раздвинутых ног кэйи. — ты... сам? — позволишь? я буду максимально аккуратен. — да, хорошо... я верю тебе. дилюк наклоняется, целуя альбериха, тем временем открывая лубрикант. безусловно, красноволосый никогда не спал с кем—либо до этого, но не был настолько безвиннен, чтобы не знать, как это происходит, пусть с парнем и было больше тонкостей. коснувшись пальцами в смазке ануса, серафим смазывает его лёгкими круговыми движениями, чувствуя, как кэйя мычит ему в губы между поцелуями. — готов? — угу.. дилюк постепенно вставляет один палец, параллельно целуя парня в шею, стараясь уменьшить видимый дискомфорт. альберих мычит, кусая губы, он отвык от подобного... вставив палец полностью, красноволосый останавливается, позволяя привыкнуть и отдышаться. — все хорошо? — да, все хорошо... просто нужно немного привыкнуть. серафим целует его, а кэйя осторожно выгибается, сам насаживаясь глубже и легонько двигаясь, дилюк содействует его движением, все ещё стараясь быть осторожным. постепенно палец вместо дискомфорта начинает приносить удовольствие, за которым следует желание большего. — ты можешь вставить второй. парень кивает, осторожно подставляя второй палец ко входу, медленно вставляя. альберих выгибается, протяжно мыча, было немного больно. синеволосый жмурится, кусая губы, пока дилюк старается не спешить в движениях, лаская кэйю поцелуями. парень тяжело дышит, пытаясь привыкнуть к размеру, что выходило немного трудновато, теперь он точно более детально сравнил размер их рук... — можешь начать двигаться, только осторожно, прошу... — хорошо, я буду аккуратен. серафим глубоко целует альбериха, с этим действием начиная плавные движения, которые отдаются полустонами и выгибами поясницы. среди нежных движений дилюк чуть сильнее давит в одну точку, тут же слыша громкий стон, дрожь и сильный прогиб спины от синеволосого. — значит нашел... — мм... в следующих движениях постоянно задевая это место, он заметил, как шумные вздохи сменились на стоны, а кэйя и сам двигался бедрами навстречу, сквозь длинные ресницы смотря на серафима. разведя пальцы на менер ножниц, дилюк слышит истошный стон, а у альбериха в момент на глазах застали слезы, стильно выгнувшись, он кончает, кажется, сам не ожидая от себя такой реакции. красноволосый тоже выглядит смущенно, смотря на парня с тяжело вздымающейся грудью и спермой на животе. — я... был перевозбужден... все нормально, ты можешь продолжить, — синеволосый неловко шепчет, отведя взгляд. — все хорошо, ты не должен этого стеснятьсч, — серафим целует парня, продолжая движения, замечая, что он стал в разы чувствительнее. — ещё немножко и вставлять... — уверен? — да, мне нравится, не переживай. ещё недолгое время растягивая кэйю, дилюк отмечает, насколько ему легко в конце было двигаться. вынимая пальцы, красноволосый смотрит на парня, а после опускает руки к резинке шорт, снимая их вместе в бельем. только в этот момент он заметил, насколько сам был возбужден, до этого слишком увлекаясь партнёром. поднимая взгляд, он слышит движение, а после и видит альбериха, сидящего рядом. — предоставь остальное мне, — синеволосый улыбается, хоть в этом выражении и смешивается нежность с пошлостью, но парень не может отказать, — садись, — кэйя ведёт тоники пальцами по прессу дилюка, вынуждая сесть. взяв в руки презерватив, альберих зубами рвет упаковку, а после, сверкнув азартным блеском в глазах, он надевает презерватив на член серафима, слыша приглушённый стон сверху от данного действия. закончив, синеволосый садится на бедра дилюка, обнимая его за шею. немого поерзав ягодицами по половому органу, кэйя приглушённо смеётся, а после, придерживая чужой член одной рукой, начинает насаживаться, даже головка вызывала сбитое дыхание и надрывное мычание у обоих. постепенно альберих сел полностью, согнувшись в спине, он упёрся лбом в плечо парню, пытаясь дышать, но слезы мешали и в этом. — дилюк, на кой чёрт бог наделил тебя таким большим членом?.. — кэйя хнычет, понимая, что завтра не встанет. — потому что всевышний не предполагал, что я буду совокупляться с кем—либо... а вообще это не его воля... тебе сильно больно? — дилюк выглядит смущенно—растерянным, осторожно поглаживая худую спину. — нормально... все нормально, просто нужно ещё немного времени... с трудом выпрямляясь, альберих целует парня, стараясь отвлечься от боли, а тот прижимает его к себе, углубляя поцелуй. чуть отстранившись, синеволосый шепчет на ухо партнеру: — мне просто нужна более частая практика. серафим гортанно рычит от этого тона и смысла фразы, а кэйя старается сделать первые движения, немного приподнимаясь, а после насаживаясь обратно, откинув голову назад, он мычит, а дилюк целует его шею, придерживая затылок. сделав несколько глубоких выдохов, альберих начинается двигаться, медленно поднимаясь где—то до середины, а после опускаясь. прерывистые вздохи, шлепки кожа о кожу, стоны и мычания заполнили комнату, синеволосый, уткнувшись в шею парня, неосознанно царапал его спину ногтями, пока сам серафим еле сдерживался, чтобы не сжать худые бедра, насаживая парня под свой темп, но держа себя в контроле, он позволяет контролировать процесс, пока... — дилюк... у меня кружится голова, мы можем лечь?.. — альберих притормозил, восстанавливая дыхание. — ты уверен, что все нормально? — да, я просто... оказался не готов к скачкам, ахах. — ладно, но если что скажи, ладно? — мгм... серафим осторожно кладет парня на спину, надвисая сверху, а после целует, теперь уже двигаясь сам. кэйя скрещивает ноги за спиной красноволосого, прижимая его ближе к себе, сам чуть приподняв таз. теперь дилюк контролировал движения и... темп был выше, а угол проникновения менялся по реакции альбериха на ту или иную точку. парни целовались, стоная друг другу в губы, тактильный контракт был максимальным, но столь интенсивные и чувственные фрикции не могли длится долго. — дилюк, я скоро кончу... — я тоже, подожди немного.. кэйя кивает, прикрывая глаза, ему определенно нужно было время для привыкания, но сейчас он испытал только удовольствие, которое открыто демонстрировал. недолгое время спустя, он жмурится, сильно царапая чужую спину, а после выгибается, кончая с гортанным стоном, дилюк кончает следом, громко промычав на грани с рычанием. серафим выходит из парня, убирая презерватив, а после нежно целует кэйю в шею, слыша тихое мычание в ответ. — нам... очень нужно в душ, — альберих смотрит на себя, испытывая смесь смущения и удовлетворения. грудь, живот и бедра были в смесь спермы, смазки и предэякулята, а сам он был влажным от пота и выглядел по меньшей мере растрёпанно. — я отнесу тебя, только возьму вещи, — встав, серафим идёт к шкафу, взяв им обоим сменную одежду, а после наклоняется над кэйей, действительно взяв парня на руки. синеволосый вцепляется ему в шею, смущаясь. у них уже бывали ситуации, когда дилюку приходилось нести парня на руках, но это каждый раз ощущалось неловко и непривычно. заходя в ванную комнату, красноволосый включает свет, а после осторожно сажает парня в ванну, затыкая ее пробкой, он включает воду, регулируя температуру, которая на его памяти была наиболее комфортна альбериху. — дилюк, а... побудешь со мной? — но разве я не с тобой? — нет, в плане... со мной в ванне... — ох? хорошо. кэйя отодвигается, освобождая место за собой, куда и залезает серафим, на которого сразу же откидывается синеволосый, расслабленно прикрыв глаза. — как ты себя чувствуешь? — голос дилюка немного хрипит, но альбериху он казался самым нежным, который он когда—либо слышал. — все хорошо... а ты? — я? хорошо, как никогда. — оно того... стоило? — да, определенно да, — красноволосый целует парня в шею, а после шепчет, — я люблю тебя. — и я люблю тебя, — кэйя опускает голову лицо в воду, а поднявшись, говорит тише шёпота, — а тебе... понравилось? — с чего такая неуверенность в себе? ты самый лучший, конечно же мне понравилось. — ну я... — хэй... — дилюк осторожно поворачивает к себе голову альбериха, целуя его в уголок губ, — ты самый красивый, чудесный и невероятный не смотря ни на что. — я просто... боюсь, что ты пожалеешь о своем решении, и что будет тогда? — мне не о чем жалеть, кэйя. я поступил так потому, что знаю это и готов оставить жизнь на небе ради людской. жаль, что связь с этим не так просто разорвать... — правда? — конечно, мне нет смысла тебе врать. — спасибо... альберих вновь прикрывает глаза, откидываясь на чужое плечо, а серафим рассматривает его тело и, о боже... укусы, засосы и лёгкие синяки от слишком сильных нажатий отпечатались на теле яркими следами, осыпая бедра, грудь и шею. дилюк чувствовал себя каким—то животным... но эти отметины его неизменно завораживали. было невероятно приятно смотреть на любимого человека, который был покрыт следами страстной любви. — боюсь, что скоро засну так... давай помоемся, а потом полежим... — голос кэйи звучал немного устало, он действительно был утомлен, пусть это и было приятно... этого была его самая большая физическая активность за долгое время. сидя на кровати, дилюк расчёсывал влажные волосы альбериха, который почти засыпал от приятности данных действий. — кэйя, я хотел кое—что проверить, обещаешь, что просто посидишь тут? — да, хорошо... серафим встаёт, а после уходит в ванную, запираясь. скинув вещи, он вновь убирает их, чтобы не повредить во время обращения вещи, а после вздыхает, смотря в зеркало. сейчас он узнает, повлияло ли что—то на него физически... мгновение, он принимает истинную форму, на секунду замирая от ужаса. некогда белоснежные крылья заменяли черные, как смоль, перья были подобны нефти, казалось, что ни одно из свидетельств его божественного происхождения вовсе не отражало свет. значит... он пал. вернувшись в человеческое обличие, он замечает на полу перо, чёрное, как пустота... это вызывало смешанные чувства, но дилюк поднял его, взяв с собой. одевшись, он выходит из ванной. — кэйя... — вышеназванный чуть заторможенно реагирует, выглядя сонно, — я пал. — что? — разноцветные глаза в миг расширяются, а серафим подает ему перо. — ты, наверное, помнишь, как выглядели мои крылья, хоть по цвету, а теперь... это мое перо. — а ты можешь... показать себя? — разве... тебе было мало тогда? — эм... нет, но... — я все ещё серафим, один взгляд может убить тебя, а одной лишь мыслью, я могу тебя испепелить. — но ты же не будешь этого делать? мы же сейчас в других отношениях, я могу взять салфетки заранее... я думаю, что моя кровь из носа стоит того, чтобы увидеть тебя истинного. — м... — дилюк видимо сомневается. ему не хочется вредить кэйе, даже так, но раз он действительно хочет, то... не убьет же его это. красноволосый же контролирует себя настолько, чтобы уберечь от себя же своего подопечного, — хорошо, ладно, но! слушай меня, прошу, без глупостей. — конечно! — отвернись, даже не вздумай поворачиваться, сохрани остатки зрения, — альберих хмыкает, но отворачивается, все же второй глаз был ему дорог... серафим скидывает одежду, а после... обращается, впервые не наедине с собой. — можешь смотреть, — кэйе казалось, что сейчас он слышал совсем иной голос, который эхом отражался с его голове. повернувшись, синеволосый обомлел. альберих был от силы по талию серафиму, его волосы были гораздо длиннее, а тело... абсолютно черные крылья, будто ночь, усыпанные множеством алых глаз, находились за спиной, на лице и на бедрах ангела. кэйе становилось хуже, но как одержимый, он поддаётся вперёд, тянясь рукой к дилюку, который делает это в ответ, когда их пальца коснулись друг друга, синеволосый в ужасе отдернул руку, это было самое горячее, чего он когда—либо касался. вновь вернув свой взгляд на его крылья, он встретился глазами с множеством алых радужек, наблюдающих за ним, и... из носа и глаз кэйи хлынула кровь. парень в шоке хватается за нос, а после слышит самый громкий звук в своей жизни, кричащий: — отвернись! резкая вспышка, языком пламени дилюк обращается в человека, бегом подавая кэйе салфетки. — никогда! никогда больше не проси меня это сделать... ты в порядке? как себя чувствуешь? — оно того стоило... но теперь мне точно нужно спать. альберих отключается у серафима на руках, было сложно сказать сон это или обморок, но... теперь он был под защитой серафима, отрекшегося от неба во имя мирской жизни.