В тот день расцветала вишня

      Полгода в Польше пролетели незаметно для обоих. Они привыкли друг к другу, почти выучив привычки, распорядок дня, любимые вещи и продукты, но Кир не мог избавиться от странного ощущения, что всё не то. Он изменился в последний месяц, чем часто напрягал Юлю, но в большинстве случаев она молчала. Те страстные чувства, стоило парню только прилететь начинали постепенно угасать, но она надеялась, что им на смену придут более глубокие, но этого не происходило. Их отношениях с обоих сторон были запутанными, они до сих пор не поговорили о том, что между ними, но, судя по всему, никого этого не интересовало.       — Доброе утро, – улыбнулась девушка, почувствовав на своей талии руки, к которым она так привыкла, после чувствуя, как её шеи касаются губы, лишь подставляясь под поцелуи. – Прокатимся сегодня? – как-то неожиданно предложила она, вызывая огромное удивление со стороны парня.       — Ты же сама говорила,что не любишь мой стиль вождения, и я угроблю либо тебя, либо тачку. Вряд ли в этот раз я буду приличным водителем, – хмыкнул Кир, сжимая ладони на чужой талии крепче, после ловко проникая под футболку, на что она лишь тяжело вздохнула, поворачиваясь к парню лицом, ловя его губы.       Машина плавно двигалась по пустой трассе, пока в салоне было довольно свежо. На улице давно сошёл весь снег, оставляя лишь тёплую, уже скорее жаркую погоду, но благодаря скорости внутрь попадал прохладный ветерок, сейчас развивающий длинные волосы обоих. Девушка снимала быстро сменяющийся вид за окном, изредка ловя на себе взгляд карих глаз.       — На дорогу смотри, а то мало ли, – хмыкнула Юля, совсем забыв о том, что снимает для своего телеграмм канала.       — Я предпочту смотреть на нечто более прекрасное, чем пустая трасса, — на видео было слышно лишь голос, после которого оно сразу же оборвалось. Она улыбнулась, чувствуя, как внутри собирается приятное ощущение, хоть оно и было уже не таким сильным.       В черте города светофоры всегда долго горели красным, что часто раздражало Кира, когда мотор, только набрав скорость, в очередной раз приходилось глушить. В одну из таких остановок тонкие пальцы коснулись рычага переключения скоростей, медленно обводя его, пока взгляд голубых глаз игриво, но больше смущённо следил за действиями водителя. Стоило заметить чужую руку, Курсед хмыкнул, накрывая ту своей, татуировка на которой сейчас была закрыта чёрной перчаткой без пальцев. Он аккуратно поглаживал гладкую кожу, чувствуя, как Юля сжимает открытые участки его пальцев, постепенно подтягивая руку к себе. На лице появилась довольная ухмылка, а ладонь быстро накрыла худое бедро, сейчас закрытое гладкой тканью капроновых чулок. Пальцы прошлись по коже, вызывая огромное количество мурашек, а после ловко проникли под невидимую резинку капрона, сжимая.       — Почему только одна? – неожиданно спросила Юля, будто бы пытаясь отвлечься от резко нахлынувшего возбуждения. Она проникла под чёрную перчатку, погладив ярко выступающие костяшки пальцев, а после коснулась фаланг.       Рука сразу же пропала с бедра девушки, а переключив скорость, мотор автомобиля заревел, пропуская тот по пустой трассе. Курсед ушёл от ответа, переключая внимание Юли на полученный адреналин, пока обе руки крепко сжимали руль.       — Кир, блять! – вздрогнула она, как только машина резко вошла в поворот, а парень ловко выкрутил руль, ловя тот. Стрелка спидометра то и дело крутилась, показывая довольно высокие значения, пока он давил на педаль газа, разгоняя автомобиль, заставляя тот лететь по трассе.       Похоже, парень настолько задумался, что выкрутив руль до щелчка, вывел машину на встречную полосу. Сердце неожиданно замерло, пока девушка испуганно хлопала глазами.       — Это же встречка, совсем ёбнулся? – вскрикнула она, то и дело зажмуриваясь, стоило машине менять скорость, сначала замедляясь, а после снова набирая её.       — Просто наслаждайся ощущениями, – хмыкнул, крепко сжимая гладкий руль.       Заметив на горизонте движущуюся машину, летящую сейчас прямо в лобовое их автомобиля, девушка зажмурилась, ухватившись за все существующие в салоне ручки, почувствовав, как корпус резко завело вправо, а после послышался противный визг тормозов. Машина резко слетела на обочину, наконец-то останавливаясь. Дверь салона быстро открылась, с сильным грохотом закрываясь, выпуская невысокую фигуру. Кир вышел за ней, которая сейчас пыталась перевести дыхание около одного из полей с какой-то рассадой.       — Юль, я правда по другому не умею, особенно когда рядом со мной столь прекрасная девушка. Надо же как-то впечатлить её, – улыбнулся парень, пытаясь разрядить обстановку, после положив на худые плечи ладони, но стоило ей развернуться, она сразу же сильно оттолкнула его от себя.       — Завались нахер, а если бы мы разбились? Тебя что, реально Шумахер водить учил? Купи себе какую-нибудь машину, в которой не больше ста лошадей и радуйся жизни, придурок, – девушку трясло от нахлынувших эмоций, в основном страха и злости.       — Признаю, виноват, но я же предупреждал, – Кир снова попытался дотронуться до неё, чтобы хоть как-то успокоить, но его руки опять оттолкнули.       — Катайся так, когда на пассажирском Акума будет, окей? Его хотя бы не жалко, – фыркнула Юля, в очередной ра толкнув его, но уже чуть спокойнее, направляясь обратно в сторону машины.       Несмотря на то, что она снова напомнила ему о том, что парень так старался забыть, Кир почувствовал, как внутри скапливается чувство злости. Да, они уже полгода не вместе, но это отходило на второй план, когда кто-то непосредственно задевал Серёжу.       — Держу в курсе, будь он на пассажирском, я был бы самым приличным водителем во всём мире, блять, – неожиданно выпалил Курсед, пока чувство злости начинало смешиваться с неприятным ощущением невозможности всё вернуть. Он тяжело выдохнул, растрепав свои волосы, всё же возвращаясь к девушке.       Оставшееся время поездки прошло в тишине, а сам Кир вёл машину медленно – как и хотела Юля. К вечеру слегка похолодало, впуская в салон прохладный ветер, усиливающийся из-за движения. Она снова оделась легко, поэтому при очередном дуновении вздрогнула, пока кожа покрывалась мурашками. Неожиданно на ноги девушки упало что-то тёплое, окутанное уже родным запахом парфюма. Он ничего не сказал, оставаясь в одной лишь футболке, но внимательно проследив за тем, чтобы Юля надела довольно большую ей кофту, после закрывая окна.       На трассу постепенно опускалась темнота, а в ярком свете фар можно было рассмотреть появившуюся табличку о въезде в черту города. Спокойствие сразу же ушло, стоило машине заехать проехать ту, а после встать в пробку. Кир лишь раздражённо выдохнул, стянув из рук девушки под, делая пару затяжек. Этот день слишком утомил его, поэтому сейчас ничего, кроме прохладного душа не хотелось, но почувствовав к своей руке неловкое касание, парень расслабился. Ссора днём и правда была довольно глупой, поэтому перевернув ладонь, он уверенно переплёл пальцы, замечая на её лице расслабленную лёгкую улыбку. Доставило ли ему радость, что они помирились? Может быть.

***

      Несколько месяцев совместной жизни с Никитой пролетели слишком быстро, из-за чего Серёжа даже удивился, что не попросил парня съехать уже через несколько недель, а лишь умиротворённо наблюдал за спящим Хоше по утрам, как сейчас. Он проснулся намного раньше, но вставать почему-то не хотелось, поэтому протянув руку к ярким волосам, сейчас довольно сильно отросшим, поймал небольшую прядь на пальцы, убирая ту с лица. Тот лишь поморщился, как только его нос защекотало, что вызвало у небольшую улыбку.       — Дай поспать, ещё две минуты и тридцать пять секунд, пожалуйста, – сонно пробормотал парень, аккуратно схватив чужую ладонь, касаясь кожи тёплыми губами.       — Ровно? Ни больше, ни меньше? – тихо посмеялся Акума, чувствуя, как прикосновении к руке отдаётся приятным чувством где-то внутри, разжимая пальцы, чтобы получить больше поцелуев, хоть те и были слегка заторможенные.       Никита вчера закончил стрим очень поздно, поэтому сейчас пытался отоспаться, а Серёжа мешать не стал, аккуратно выбираясь из объятий, закрывая дверь комнаты.В ванной был очередной бардак, что заставило парня тяжело выдохнуть, но поднять разбросанную одежду соседа, закинув ту в стирку, как взгляд остановился на его любимой футболке. От неё приятно пахло столь знакомым парфюмом, но запах всё равно отличался от того, к которому Акума привык. Уткнувшись носом в ткань, он сжал её в руках, чувствуя, как аромат растекается по каждой клетке тела, полностью окутывая его.       — Кир... – неожиданно вылетело с чужих губ, а стоило на смену приятным ощущениям прийти жуткому осознанию, Серёжа откинул чужую футболку, вздрагивая, услышав позади себя включившуюся воду в кране. — Там сегодня тосты на завтрак, давай реще, пока не остыло, – быстро проговорил он, быстром шагом выходя из ванной, чувствуя на своей спине взгляд. Ему хотелось убежать от этого отвратительного чувства неловкости и осознания, что Никита мог это услышать, но ещё больше хотелось скрыться после мыслей о резко нахлынувшем ощущении одиночества от отсутствия Кира рядом. Они появились также неожиданно, как и пропали месяц назад. Внутри снова начало проявляться сравнение со всеми, будто бы пытаясь вернуть его, отсеивая бесполезные копии.       Акума вздрогнул, почувствовав на своём теле сильные руки, но это помогло ему выбраться из того, от чего он так отчаянно пытался спрятаться. Поворачиваясь к парню, Серёжа неожиданно обнял его за шею, легко касаясь губ, оставляя на тех сладкий привкус джема, которым смазывал тосты.       — Неожиданно, – хмыкнул Никита, в удивлении распахнув глаза, ведь обычно всегда инициативу проявлял именно он. — Но очень приятно, –чужой язык прошёлся по губам, слизывая остатки сладости, а после углубляя поцелуй, чувствуя, как Серёжа поддаётся, изредка отвечая. Он не знал, настоящие ли это его желания, или просто поддался моменту, просто было приятно. Они были заняты друг другом, но стоило Акуме открыть глаза, как перед ним появилось стойкое ощущение пухлых губ, которые он знал наизусть. Его мысли явно принадлежали не целующему его парню, а кому-то, на кого он очень сильно похож.       Карие глаза нервно бегали по огромной полке алкогольных напитков, пока внутри растекалось странное желание выпить, хотя раньше такие мысли посещали его довольно редко.       — Серёж? – стоило руке потянуться к бутылке коньяка, как его окликнул кто-то позади. Выбравшись из размышлений, Акума поймал в фокус лицо Никиты, кинув последний раз взгляд на спиртное, заметил беспокойство того. Хоше чувствовал и видел, что с парнем что-то не так в последнее время, но напирать, расспрашивая, не стал, пытаясь отвлечь его от каких-то нервных ситуаций или тревожных мыслей. Сейчас тёплые губы осторожно касались чужой шеи, пока руки сжимались на тонкой талии, иногда проникая под меховое худи.       — Ты похудел, – неожиданно начал он, выцеловывая на бледной коже какие-то узоры. — Да и ешь в последнее время плохо, мне тебя с ложечки кормить?       — Сам справлюсь, – выдохнул Серёжа, постепенно расслабляясь от поцелуев, пока Хоше чувствовал, как тело в его руках становится более податливым. В голове неожиданно пронеслось ощущение, что сейчас забота со стороны друга лишь удручает, а не заставляет трепетать от приятных чувств. Это напугало, заставляя чувству вины снова вернуться, а после отшутиться, стараясь перевести тему.       — Ты вот наоборот, как будто с голодного края приехал, мы поэтому за продуктами через день ходим, – тихо хмыкнув, ответил он, сразу же поджимая губы от несильного укуса куда-то в плечо.       — А кто виноват, что ты так вкусно готовишь? У тебя просто прирождённый талант, – Никита улыбнулся, сжимая парня в объятиях ещё крепче, вскоре зарываясь носом в его волосы, чувствуя, что запах стал ещё слаще.       — Жизнь с бомжами в одной квартире научила, – Акума хмыкнул, а когда Хоше отстранился, округляя в удивление глаза, он вспомнил, что об этом никто кроме Кира и их лучшего друга не знает, пока в голову снова начали лезть воспоминания, вороша те рвущиеся наружу чувства. Продолжать эту тему не хотелось, поэтому Серёжа уверенно коснулся чужих губ, осторожно смяв те, получая довольно быстрый ответ. Небольшой диван скрипнул, а парни сменили положение так, что Никита оказался сверху, пока тонкие пальцы нижнего ловко забирались под большую футболку, царапая короткими ногтями торс.

***

      Сильный ливень бил по сухому асфальту, заставляя неприятное ощущение духоты растекаться по маленьким улочкам, поднимая пыль и странный запах, постепенно меняющийся на свежую прохладу. Начинали включаться фонари, разбавляя опускающуюся на город темноту, вскоре поймав в холодный свет две фигуры.       — Хватит реветь, – вздохнул Кир, сжимая в руке чужую ладонь, параллельно вытирая кровь с лица рукавом белого лонгслива. Быстро идущий позади Серёжа тихо всхлипывал, чувствуя, как его тело трясёт от страха, злости, обиды и чувства вины, только лишь переплетённые с парнем пальцы не позволяли окончательно сдаться. Резко остановившись, Акуму неожиданно поймали в объятия, крепко сжимая. Он чувствовал, что Кир тоже дрожит, до крови прокусывая губы. На белой ткани через несколько секунд оказались трясущиеся руки, пока Серёжа, почти успокоившись, ткнулся носом в шею партнёра. Дождь только усиливался, заставляя парней промокнуть до нитки за несколько минут, но они всё ещё стояли под ним посреди дороги, крепко сжимая друг друга в объятиях.       — Мы, официально, бездомные, – посмеялся Акума, чувствуя, как мягкие пальцы вытирают его щёки от дождевых капель, смешивающихся с остатками слёз.       — Да и похуй, зато вместе, – он улыбнулся в ответ, крепко сжимая ладони на талии, даря ощущение безопасности и спокойствия. Взгляды соприкоснулись, а стоило Курседу почувствовать на своём лице мокрую ткань, он лишь прикрыл глаза, ощущая, как партнёр аккуратно вытирает кровь с его лица рукавом своей толстовки.       В тот день впервые расцвела вишня, веточку которой Кир сорвал для Серёжи, чтобы хоть немного отвлечь его. Тогда он упал с дерева, пытаясь достать заветные цветы, испачкав мокрую одежду, но вид прекрасных белых цветов в чёрных волосах заставлял все проблемы отойти на второй план, оставляя в отражении карих глаз лишь широкую чужую улыбку. Тогда они не думали о том, что будет дальше, пытаясь насладиться каждым проведённым вместе временем, не обращая внимания на то, что им больше некуда возвращаться. Они остались почти одни, без какой-то поддержки со стороны, поэтому постепенно заменяли друг другу всех, не осознавая, что вскоре заменят целый мир.       — Не отходи, – как-то напугано и обеспокоенно сказал Кир, крепко сжимая руку в своей, осматривая убитый коридор старого, почти развалившегося общежития. Окон не было, вместо них висели какие-то старые тряпки, из-за чего не прекращающийся уже несколько дней подряд дождь залил пол. Повсюду была грязь, остатки еды, неприятный запах и живность, которой кишили все стены. — У меня больше нет, – он протянул странноватому на вид худощавому мужчине несколько купюр, которые оказались всего лишь тысячей гривен.       — А вы чё, эти, ну, – речь незнакомца была заторможенная и довольно тихая, из-за чего Акуме пришлось хорошо вслушиваться, чтобы понять хоть что-то. Мужчина кинул на него странный взгляд, но его взор быстро закрылся высокой фигурой.       — Тебе какая, нахуй, разница кто мы. Я заплатил за месяц, ключи, – он вытянул руку, чувствуя, как тот прожигает их взглядом.       — Так дело не пойдёт, – возмутился, демонстративно собираясь вернуть парню деньги, замечая, как он старается свести физический контакт к минимуму. — На это даже спиртяги разбавленной не купить, ты либо докидываешь ещё, ну на похмел, либо руки в ноги и попиздошили.       — Чего, блять? Да я тебе на эти деньги фуру водки купить могу, или тебе что, с президентского стола надо? Да в этой собачьей будке из говна и палок даже псины жить не будут, а ты... – Кир резко обернулся, когда Серёжа отодвинул его, вкладывая в испачканные и уже слегка синеватые руки мужчины ещё несколько купюр и серебренное кольцо, которое сейчас заставляло неприятно морщиться от одного лишь взгляда на него.       — Сдашь в ломбард, ещё пару косарей накинут, – стоило украшению оказаться в чужой ладони, тот улыбнулся, неожиданно хватая парня за запястье, крепко сжав то, рассматривая лицо, что заставило Курседа довольно грубо оттолкнуть незнакомца, снова закрывая Серёжу собой.       — Ключи и съебался отсюда, – он был на взводе. Влажная грязная одежда неприятно прилипала к телу, а отвратительный вид и запах коридора уже невозможно было терпеть. Они оба устали, мечтая сейчас просто впервые за несколько дней поспать в помещении, а не в очередной заброшенной машине, которую Кир ловко вскрыл. Стоило услышать приятный звон ключей в ладони, парня потянули за руку, а две фигуры вскоре скрылись под аркой лестницы, чувствуя на своих спинах пустой стеклянный взгляд.       Комната находилась в конце коридора последнего, пятого, этажа. Она единственная была в более-менее хорошем состоянии, хоть и очень маленькая. Стекла снова не было, на полу валялись окровавленные осколки, а стены с облезшими обоями были чем-то запачканы. Голый пол, старое кресло, явно повидавшее не самую лучшую жизнь, небольшой шкаф с кучей нетронутой плёнки внутри и старенькая раковина с проржавевшим краном. Кроссовки с плотной высокой подошвой смахнули использованные шприцы вперемешку с бутылками и пакетиками куда-то в сторону осколков.       — Ну и хуета, пиздец, – тяжело вздохнул Кир, присаживаясь на корточки, осматривая снятую ими комнату. Почувствовав к своим коротким волосам лёгкие касания, он лишь тяжело вздохнул, поднимая голову, встречаясь с уставшим, но всё ещё таким благодарным взглядом карих глаз.       — Мы справимся. Нам всё до пизды, если мы вместе, помнишь? – улыбнулся Серёжа, нежно касаясь чужих губ, чувствуя такой приятный ответ. Тогда на их жизнь опустилась чёрная туча бедности, но оба держались, стараясь не сдаваться.       По разбитой, иногда где-то даже обвалившейся лестнице сейчас слышались тяжёлые шаги. Лицо было закрыто маской, а волосы убраны под капюшон. Взгляд уже не цеплялся за очередной разлитый алкоголь, валяющиеся использованные шприцы или презервативы, а ноги ловко переступали очередное бледное тело, валяющееся прямо на ступеньках. Прочная железная дверь с тихим скрежетом открылась, запуская в уютную комнату невысокую фигуру. Постеленный слегка потёртый линолеум, неровно поклеенные обои, пластиковые окна, шкаф без дверцы, небольшой старенький диван с включённым на нём ноутбуком и спящим рядом Киром. Серёжа лишь улыбнулся, стягивая с себя верхнюю одежду, стряхнув небольшие хлопья снега, оставляя пакеты с продуктами на полу.       — Что-то я пропустил момент, когда ты вернулся, – сонно выдохнул парень, растрепав свои волосы, чтобы взбодриться, после быстро целуя Акуму в макушку, беря из его рук тарелку с едой. — Сегодня не самые дешёвые полуфабрикаты? – беззлобно хмыкнул он.       — Я подумал, что хватит есть те помои, и так на помойке живём, поэтому решил порадовать любимого хиккана. Давно не готовил что-то нормальное, поэтому может ощущаться как полнейшая хуета, – улыбнувшись, Серёжа скинул домашние тапочки, забираясь на громко скрипнувший диван, заползая к парню под одеяло.       Забирая тарелку из чужих рук, он приподнял брови, когда Кир резко схватил его пальцы, прижавшись к ним сначала тёплой щекой, а после губами, целуя каждую фалангу. На немой вопрос, смешивающийся с удивлением, парень лишь хмыкнул.       — Просто благодарю эти прекрасные руки самого лучшего человека в моей жизни, который не даёт мне сдохнуть, как скотина, от голода, кормя при этом так, что я готов сосать за каждое блюдо, – послышался тихий смешок, пока Серёжа несильно смутившись лишь толкнул того на диван, оседлав его бёдра, ловко стягивая с себя кофту, замечая довольную улыбку на чужом лице, ощутив под своей футболкой столь желанные ладони.       В коридоре за прочной железной дверью снова слышались крики, какие-то громкие голоса вперемешку с звуком разбивающегося стекла и отлетающих с хлипких петель деревянных дверей. Кир лишь поморщился, зарываясь носом в чужие волосы глубже, подтягивая парня к себе, накрывая того одеялом. Они уже давно привыкли к шуму по ночам, но вот неожиданный стук в их дверь заставил резко открыть глаза, осмотрев комнату. Всё было на месте, но дверная ручка сейчас быстро двигалась, пока кто-то по ту сторону явно пытался её отломать.       — Кир? – сонно вздохнул Серёжа, разворачиваясь к нему спиной, чувствуя, как обнажённые плечи слегка обдал прохладный ветер.       Он еще минут десять смотрел на двигающуюся ручку, то и дело в панике переводя взгляд на несколько прочных замков, поглаживая засыпающего парня. Как только за дверью всё стихло, по крайней мере так казалось, только тяжело вздохнул, наконец опускаясь обратно на диван, крепко обнимая Серёжу, ткнувшись носом в его шею, оставив на ней лёгкий поцелуй.       — Мы уедем отсюда и я сделаю всё, чтобы твоя жизнь стала лучше, я обещаю, солнце, – послышался тихий шёпот, сейчас разнёсшийся эхом по маленькой комнате, уже ставшей такой родной.

***

      Компьютерное кресло скрипнуло, спуская с себя невысокую фигуру. Дверца шкафа -купе открылась, а на полу оказалась разбросана одежда, в то время как ладони вытащили коробку, к которой никто не прикасался уже полгода. Стоило только зацепиться взглядом за чужие вещи, Серёжа тяжело выдохнул, легко проведя пальцами по ним, останавливаясь на паре фотографий. Он явно искал что-то определённое, так как сейчас осторожно убирал фоторамки, заметив немного другую, но тоже заставляющую много чего вспомнить. На лице появилась небольшая улыбка, стоило только рассмотреть фото.       — Вроде, это мой выпускной, – хмыкнул он, смотря на глянцевое изображение, где Кир позировал на фоне приготовленного им обеда. Рядом был ещё один парень, счастливое лицо которого он сейчас погладил пальцами, пока в голове эхом отдавался его радостный тогда голос. Это всё ещё была их комната в том старом общежитии, несмотря на то, что тогда у них почти не было денег, даже этот простенький обед был таким прекрасным, потому что они были вместе. — Мы ещё тогда весь день гуляли по городу, из-за чего вся еда остыла, – парень погладил стекло пальцами, отложив фото в сторону, цепляясь взглядом за другое. Оно было более ярким, но тот день, в которой оно было сделано, навевал не самые приятные воспоминания, связанные с началом их отношений. На обратной стороне фотографии было подписано «три года» . Почему-то Кир очень любил подписывать их, но иногда это и правда было полезно. Худые пальцы крепко сжали деревянную фоторамку, а сам Серёжа поджал губы, будто бы снова переносясь в то время.       Он хорошо помнил тот день, когда в последний раз видел своих родителей, их осуждающие и разочарованные взгляды, крики, наполняющие просторную квартиру, направленные на него. В щеку отдала фантомная боль, стоило только яркой вспышке воспоминания пронестись в голове. Громкий звук пощёчины от матери, а после сильный удар кулаком от отца. Ещё тогда было понятно, что это конец. Тогда, когда он только решился рассказать им обо всём. Воспоминание обрывается, пока пальцы продолжают сильнее сжимать фотографию в руке, а после, он снова погружается в свою память, в тёмных уголках которой всегда будет тот злополучный день.       В распахнутых настежь дверях квартиры появляется высокая фигура, хватая его за руку, отставляя за свою спину, из-за чего появилось ещё больше криков.       — Я ненавижу тебя, слышишь? Как ты рос с самого детства позорищем, так и не изменился, семнадцать лет, а мозгов так и не прибавилось, – слышался громкий женский голос, обращённый к Серёже, сейчас срывающийся из-за слёз. — А ты, – она перевела взгляд, полный недовольства и ненависти на Кира. — Ты же старше! Должен понимать ответственность, да вы вместе месяц поживите и ваша эта гомосятская любовь сразу же пройдёт! Настоящая любовь может быть только между женщиной и мужчиной, или ты хочешь сказать, что мой сын, похоже, уже бывший, в вашей паре бабу играет? – заплаканные глаза сейчас смотрели на парня, за спину которого цеплялся сын, ощущая, как громко бьётся его сердце. Он с подросткового возраста конфликтовал с родителями из-за того, что не выполнял то, чего они хотели, а сейчас признание в любви к мужчине стало конечной точкой в их и так держащихся на ниточке взаимоотношениях.       — Мам, хватит, он тут вообще, блять, не причём! Ты же сама говорила, как он тебе нравится, весь такой из себя добрый, а сейчас что поменялось? Или он резко плохим стал, потому что сына твоего трахает? – вспылил Серёжа, выходя из-за чужой спины, хоть это и было заведомо плохой идеей. Кир попытался его остановить, но понимая, что разговор всё ещё не закончен, лишь коснулся пальцев возлюбленного, вскоре переплетая их.       — Сын? – в разговор уже вмешался отец, отставляя слишком добрую, по его мнению, жену в сторону. — Мой сын никогда бы под мужика не лёг.       На этих словах из- под ног будто бы выдернули землю, а сердце в груди сильно сжалось, пока он чувствовал, как воздух постепенно уходит из лёгких, заставляя глаза намокнуть. Женщина, хоть и видела состояние своего ребёнка, но была согласна с мужем, поэтому сейчас просто отвернулась, продолжая вытирать мокрые щеки. Серёжа не выдержал, сейчас высказывая отцу всю ту боль и ненависть, которую держал в себе с начала подросткового возраста, когда мужчина стал слишком строг с ним. По квартире разносился громкий голос парня, пока с его глаз стремительно текли солёные слёзы. Стоящий позади Кир пытался успокоить Серёжу, стараясь поскорее увести его из той обстановки, чтобы не допустить начала истерики, но тот был слишком настырный, решив поставить точку в длительных скандалах с семьёй.       В бледную мокрую щеку прилетел хорошо поставленный удар, а после ещё один, что заставило парня замолчать. Отец никогда не бил его настолько сильно, но сейчас на светлом линолеуме появилась пара красных капель. Взбешённые глаза мужчины соприкоснулись с чужими, в которых сейчас плескалась не меньшая злость, перед тем, как он через несколько секунд сцепился с Киром, который отставил Серёжу за свою спину. Кинув на него взгляд, вздрогнул, замечая, как парень сползает по стене.       Проводив две быстро спускающихся по лестнице фигуры, мужчина сплюнул кровь им вслед, потирая сбитые костяшки.       — Вернётся через месяц, как миленький, когда этот конченный нарик его за дозу продаст.       В тот весенний тёплый день неожиданно пошёл ливень. Около окна в опустевшей комнате стояла заплаканная женщина, прижимая к себе фотографию маленького мальчика, выглядывая кого-то в окне, пока две отвергнутые всем миром фигуры так нежно и горячо обнимались, доказывая, что теперь они – мир друг для друга. Тогда телефон разрывался от звонков, но Серёжа принял только один, когда заметил на экране контакт друга.       Акума прижал к себе фоторамку, ощущая, как все те чувства, что он старался забыть, заперев глубоко в сердце сейчас активно выбираются наружу. Он осознавал, что тогда, полгода назад, сказав Киру « я хочу расстаться » , он вовсе этого не хотел, совершив самую страшную ошибку в своей жизни, оттолкнув того, кто был для него всем.       — Я скучаю, слышишь? – всхлипнул парень, смотря на изображение, где они в той самой комнате нежно целуются, празднуя годовщину своей любви, не зная о том, как всё повернётся в будущем.       В пустой комнате и гробовой тишине послышался столь громкий звук кинутого в стакан льда, а после приятное журчание спиртного. Серёжа уже потерял счёт бокалов, которые он выпил в этот вечер, отставляя очередную бутылку разного алкоголя, который был в квартире. Сейчас он не чувствовал ничего, кроме отвратительного чувства вины и снова вернувшегося одиночества. Осознание того, что он самостоятельно разрушил те крепкие чувства, отталкивая от себя единственного, кого он по настоящему любит сжирало изнутри, не позволяя даже думать о прощении. В голове то и дело крутился громкий голос Кира, но он не мог разобрать слова, постепенно отключаясь.       Разбросанные на полу фотографии были осторожно сложены обратно в коробку, а одну из них, на которой Серёжа был один худые пальцы с кольцами нежно погладили, вскоре убирая всё обратно в шкаф. Пустые бутылки из-под алкоголя были сложены в мусорные пакеты, а сильные руки легко подхватили крепко спящего парня на руки, укладывая на диван, накрывая пледом.       — Кир... – послышался тихий шёпот, а вскоре Акума вытянул руки, довольно быстро ощущая в них появившееся тепло. Окружённый знакомым, таким похожим на родной, запахом, он лишь зарылся носом в красные мягкие волосы, начиная ощущать спокойствие.       — Я здесь, – прошептал он, крепко сжимая Серёжу в объятиях, до крови прикусывая губы, сдерживая подкативший к горлу ком обиды и осознания. — Я всегда рядом, – продолжил Никита, замечая, как на бледную щеку спящего парня упала слеза.

***

      Длинные пальцы провели по всей длине белоснежных волос, наматывая пару прядей, после аккуратно отпуская. В последнее время находиться рядом с Юлей было просто комфортно, но больше ничего. В каждом действии девушки он видел лишь сравнение с Серёжей, что постепенно начинало надоедать ему самому.       Двуспальная кровать тихо скрипнула, а после высокая фигура скрылась на кухне, не замечая, что девушка проснулась. Зажигалка чиркнула, а в темноту, сейчас слегка разбавленную светом уличных фонарей, было выпущено пару клубов сигаретного дыма с ярким привкусом шоколада и вишни. Взгляд зацепился за пролетающий довольно низко самолёт, а телефон оказался быстро разблокирован. Стоило ему услышать приближающиеся шаги, он быстро закрыл вкладку с рейсами до Киева.       — Не спится? – сонно спросила Юля, протерев глаза, сразу же опускаясь на колени парня, чувствуя, как тот слабо приобнимает её за талию.       — Да вообще пиздец, сна ни в одном глазу, – вздохнул он, быстро докуривая, ловко выбрасывая остаток фильтра в окно. — А ты чего встала? Разбудил тебя? – голос стал более тихим, стоило только заметить, как она снова засыпает. Он лишь улыбнулся, зарываясь носом в её волосы, оставив на макушке лёгкий поцелуй.       Они снова спят вместе, но несмотря на то, что в объятиях Кира сейчас было чужое тепло, к которому он же успел привыкнуть, внутри растекалось чувство одиночества, смешанного с осознанием сильной утраты. Почему-то он больше никого не мог принимать, как партнёра, ведь даже все эти полгода, что он пытался переключиться на понравившуюся ему девушку не увенчались успехом. Кир понимал, что его сердце принадлежит лишь Серёже, поэтому пытаться продолжать отрицать очевидные возвращающиеся к нему чувства было глупо. Прикрыв глаза, он крепче сжал Юлю в объятиях, чувствуя, как она развернулась, уткнувшись прохладным носом в его шею.       — Прости меня, – прошептал он, оставляя на лбу девушки лёгкий поцелуй, от которого она лишь поморщилась, прижимаясь поближе.

***

      Утреннее щебетание птиц , проникающее в небольшую комнату заставляло Серёжу накрываться с головой. Та жутко болела после вчерашнего выпитого алкоголя, а довольно громкий шум с улицы лишь усиливал головную боль, провоцируя ещё и тошноту. На тумбочку рядом заботливо опустили тарелку с едой и стакан с лекарством, а тонкие пальцы легко коснулись чёрных волос, растрепав те.       — Просыпайся, уже обед, сейчас тебя ещё в кровать стошнит, – голос парня Серёжа слышал будто бы через толщу воды, поэтому кое-как разобрал, что тот говорит.       — Мм... Отстань, – он слабо попытался оттолкнуть руку, поворачиваясь, закутавшись в одеяло ещё сильнее. О том, что произошло вчера, он почти ничего не помнил, кроме фотографий.       — Не отстану, давай, поднимайся. Или мне тебя в тебя насильно вливать лекарства, чтобы голова не трещала? – Никита говорил тихо, чтобы не заставлять парня испытывать ещё больше боли.       Наконец, он открыл глаза, вылазя из–под одеяла. Взгляд пришлось фокусировать довольно долго, а появившийся перед глазами стакан с лекарством заставил переключить внимание. Пальцы сразу обвились вокруг стекла, быстро вливая содержимое внутрь. Несмотря на то, что их отношения почти никак не изменились, всё ещё оставаясь на уровне очень близких друзей, Серёжа чаще стал ловить себя на мысли о Кире, иногда даже ощущая его присутствие.       — Никит, блять, – голос был довольно строгий и громкий, что говорило о том, что он чем-то раздражён. — Ну какого хуя, почему твои шмотки опять по всей хате разбросаны? Неужели так сложно просто взять и закинуть их в стиралку, или хотя бы в корзину для грязного белья засунуть?       Он пытался не обращать внимание на привычку друга разбрасывать вещи, а после оставлять их там, где снял, но в последнее время она начинала раздражать его ещё сильнее, а вкупе с похмельем и расстроенным состоянием вовсе доводила до ссоры.       — А я думал ты привык уже. Насколько я знаю, Кир тоже любитель разбрасывать вещи. – Никита сам не понял, почему это сказал, но в голове сразу же возникло вчерашняя ситуация с фотографиями.       — Он тут причём, – по лицу Акумы стало понятно, что ему стало немного неловко, а после он поджал губы, стараясь отогнать от себя воспоминания. — Мы сейчас говорим о тебе, – сказал парень, но быстро поправился. — О нас. Мы живём вместе полгода и за эти полгода ты ни разу не убрал грязные вещи, да мы бы тут утонули, если бы я не собирал их. Почему нельзя потратить немного времени, чтобы убрать за собой?       Ссора была не очень серьезная, хоть они и говорили на слегка повышенных тонах. Серёжа старался не ссориться с Никитой по пустякам, но сейчас состояние не позволяло перетерпеть в очередной раз.       — Блять, не трогай меня, сука, – взбешённо отмахнулся он, когда высокая фигура сжала его в объятиях, пытаясь успокоить, потому что раньше это помогало, но сейчас лишь разозлило парня сильнее. Окружённый знакомым запахом, он снова вспоминал Кира, хоть и пытался отогнать от себя эти мысли, пока чужие ладони поглаживали его по спине. Задумавшись на несколько секунд, Акума уткнулся в толстовку Никиты носом, пока руки потянулись к его телу, но он вовремя остановился, осознав, что сейчас видит перед собой не Хоше. — Всё, отъебись, – он выбрался из объятий, поднимая очередную вещь парня с пола. — Просто... – он будто бы хотел что-то объяснить, ведь его выражение лица ненадолго стало довольно серьёзным, но вскоре снова стало расслабленным. — В общем, убирай свои шмотки, иначе я тебя нахуй с хаты выгоню, вместе с вот этой кучей вещей, которую я собрал. За аренду не платишь, а я твои шмотки убирай и корми просто за то, что у тебя член стоит? – хмыкнул парень, сжимая в пальцах чужую футболку.       — Всё, как с Киром, разве тебе не нравится? Мне кажется, я прекрасно выполняю его функции, – Никиту явно задела вчерашняя ситуация, хоть он с самого начала знал об этом, но желание хотя бы прикасаться к тому, кто на все три признания в любви отвечал отказом пересиливало явное ощущение, что он просто замена.       — Ты если так по нему соскучился, созвонитесь в дисе, подрочите там друг другу, хз, может быть поможет, – майка , сейчас слегка помятая от касаний оказалась кинула в парня, а сам Акума скрылся за громко хлопнувшей дверью кухни.       Не заметить того, что Хоше начинает подозревать о возвращающихся к его неприятелю чувствах было просто невозможно. Вся эта ситуация сильно давила на Серёжу, пока он постепенно понимал, что не справляется с обилием чувств, нахлынувших так резко. Он отлично понимал, что делает Никите больно, но эгоистичное чувство и осознание, что он единственный кто не позволит ему утонуть в болоте воспоминаний и горького послевкусия отчаяния после разрыва пересиливало растущее чувство вины.       Заметив, что парень снова с алкоголем, допивая уже вторую бутылку некрепкого пива, Никита лишь тяжело вздохнул, взъерошив свои волосы. Их отношения, даже не являющиеся какой-то большой любовью сейчас явно трещали по швам. Как бы он не пытался их сохранить, как бы не пытался привязать Серёжу к себе, его сердце никогда не сможет принадлежать кому-то, кроме...       — Сплитового уебана, который выглядит так, будто торчит уже несколько лет, – рыкнул Хоше, как взгляд зацепился за лежащий на тумбочке под Курседа. Ни секунды не думая, довольно дорогая вещь вылетела за пределы квартиры, скинутая с лестничной клетки десятого этажа.       Они пытались поговорить, задев тему своих чувств, но это перерастало либо в ссору, либо заканчивалось на диване какой-то неопределённостью, а в конце разговора они о вовсе отходили от темы, явно не желая продолжать сильно задумываться об этом. В конце таких душевных бесед они делали вывод, что их всё устраивает, значит продолжать капать друг другу на мозги не имеет никакого смысла.       — Это чё за хуйня? – он чуть выгнул брови в удивлении, рассматривая коробку с пазлами, сейчас аккуратно перевязанную подарочной лентой.       — Я решил, что мне стоит извиниться, что тогда спровоцировал ссору, да и вообще, – Никита улыбнулся, продолжая протягивать парню подарок. Акума, хоть и пытался держаться, но вскоре лишь усмехнулся, убрав тот на тумбочку, неожиданно укладывая руки на чужую шею. При поцелуе Хоше чувствовал яркий свежий привкус алкоголя, а стоило ему прижать парня к стене, краем глаза он заметил полупустую бутылку вина на кухонном столе. Никиту напрягало, что Серёжа так подсел на алкоголь, но всё ещё не лез в это, боясь сделать только хуже. Он сжал ладони на чужой талии, ловко проникая под полосатый лонгслив, обводя тонкую талию прохладными пальцами, чувствуя, как тело под ним слегка вздрогнуло. Отстранившись, их взгляды встретились, но Акума, проведя языком по чужим губам, снова затянул его в поцелуй, запуская пальцы в красные волосы, чуть сжимая их. Алкоголь, смешанный с нестабильным состоянием делал его более развязным, убирая смущение на второй план, на первый выводя желание горячих прикосновений к себе, чтобы хоть ненадолго отогнать пожирающие изнутри мысли. В небольшом коридоре послышался звук растегнувшейся ширинки, а Никита лишь тяжело выдохнул, опуская ладонь в чёрные волосы, смотря на сидящего на коленях парня.       Дни летели друг за другом, не неся в себе ничего нового. В квартире количество алкоголя увеличилось в два раза, а Хоше всё чаще видел Серёжу со стаканом вина или шампанского, но стоило ему попытаться вмешаться, чтобы не дать тому спиться, это начинало перерастать в ссору, поэтому он мог лишь следить за тем, чтобы парень не перебарщивал. Стримы они вдвоём не запускали уже довольно долго, у Акумы совсем не было желания, а Никита был занят работой.       — Не думаешь, что тебе надо на что-то отвлечься? – спросил парень, почувствовав на своих плечах руки, быстро перетягивая Серёжу к себе на колени. Взгляд сразу зацепился за только что обновлённый стакан красного сладкого. — Постримить, или немного поработать, – пальцы ловко выхватили алкоголь из чужих рук, натыкаясь на недовольное лицо, которое явно не оценили этого жеста.       — И чё я на стриме делать буду? Тильтовать и как еблан говорить «спасибо» на донаты? Зачем тогда вообще подрубать стрим, если я просто буду сидеть, надо же какой-то контент всё таки делать, а так на похуй относиться к подписчикам стрём, – несмотря на то, что Акума сразу откинул идею, она всё таки задержалась в голове, пока взгляд метнулся на отставленный стакан вина. — Может совместку тогда? – поинтересовался он, касаясь чужих губ, пока Никита крепко сжимал его талию, поглаживая.       — Не-не, давай сам, у тебя и так одиночного стрима не было, а на меня могут и на моём канале глянуть, тем более у меня работы, выше крыши, – вздохнул парень, но он отказался вовсе не из-за работы, ему казалось, что Серёже будет полезно побыть с подписчиками наедине, освежить мысли или даже почувствовать себя лучше от общения с ними.       — Сам виноват, что столько дизайнов нахватал, – хмыкнул, продолжая аккуратно покусывать чужие губы, чувствуя приятные ответы, всё ещё отзывающиеся небольшим трепетом внутри.       — Нам же нужны деньги на свадьбу, – он улыбнулся, видя, как поменялось лицо друга, ставшее каким-то расстроенным. Хоше лишь прикрыл глаза, легко щёлкнув того по носу. Из-за небольшого чувства опьянения Акума воспринял эту шутку более остро, снова возвращаясь в воспоминание, которое сейчас отдалось противной тянущей болью где-то в сердце, заставив парня, словно кот, прижаться к тёплому чужому плечу.

***

      Тёплое летнее утро. В деревянные окна одноэтажного небольшого дома били яркие солнечные лучи, проникая сквозь тонкие стёкла прямо в небольшую кухню, на которой сейчас было шумно.       — Ну что ты делаешь? – тихо посмеялся Серёжа, пытаясь убрать руки Кира из теста. — Да хватит есть сырое, потом придётся ещё один толчок строить, перестань, – сказал уже более настойчиво, перехватывая чужие ладони.       Оба были в муке, а в небольшой духовке уже стояла первая партия любимых ягодных корзиночек Кира, которые он выпрашивал уже несколько дней.       — Слишком долго ждать, пока они запекутся, или че они там делают, – указав на печь, неожиданно притянул парня к себе за талию. — А я голодный. Думаю, тесто может заменить чем-то получше, – губ сразу же коснулись чужие, поэтому Серёжа лишь улыбнулся в поцелуй, складывая испачканные руки на чужой шее, оставляя в уже отросших волосах парня муку, пока его нужно прижимали к небольшому кухонному столу. Целоваться им долго не удалось, тесто начинали заветриваться, поэтому Акума снова принялся за готовку, пока Кир стоял рядом, наблюдая за ловкими движениями, пока бледное лицо сейчас было освещено солнечным светом. В глазах смотрящего было прекрасное отражение счастливого парня, так аккуратно заворачивающего ягодные корзиночки. Он даже не обратил внимание на то, что Курсед стащил у него пару ягод и кусочки теста, поэтому когда его волос коснулись перепачканные в муке руки, лишь нахмурился, поднимая взгляд, уже собираясь возмутиться.       — Выходи за меня, – на ладони лежало неаккуратно слепленное из теста кольцо, вместо камня на котором была крупная черника. Слова быстро испарились, пока Серёжа бегал взглядом с «кольца» на лицо Кира. Это было очень неожиданно, поэтому парень растерялся. Они оба молчали несколько минут, пока Кир не коснулся кончиков чужих пальцев. Акума лишь на автомате вытянул руку, чувствуя, как быстро и громко бьётся его сердце, пока приятное наощупь тесто покрывает его безымянный палец.       — Сам подарил, и сам съел, – хмыкнул тот, когда Курсед, пока они наслаждались приятным прохладным ветром, неожиданно съел то самое уже запечённое «кольцо» с чужого пальца.       — Ты достоин самого лучшего золота в мире, которое я скоро брошу к твоим ногам, – на чужом лице появилась довольная улыбка, явно говорящая о том, что это совсем не шутка, пока сам Кир довольно поедал любимую выпечку.       — Ты это в сборнике цитат для «настоящих пацанов» прочитал? – хмыкнул Серёжа, растрепав чужие волосы, мешая доесть самое вкусное корзиночки, на что его быстро повалили на диван, начиная щекотать.