𝙵𝚎𝚊𝚛𝚜 𝚘𝚏 𝚝𝚑𝚎 𝚖𝚒𝚛𝚛𝚘𝚛.

Штат Мэн, США.

Психиатрическая больница города Брюэр, 1984 год.

“Итак, сегодня у нас третье сентября 1984 года,”

Голос Грегори звучал почти безнадёжно. Убрав палец с диктофона, психолог поглядел на пациента.

“Запись 140.. Доброе утро, Джошуа,”

Но пациент молчал, хлопая ресницами, взаимно разглядывая Грега. Мужчина удобнее уселся в кресле.

“Этим утром я узнал, что с пяти часов до половины седьмого утра Вы, Джо, начали вести себя буйно по отношению к врачам,”

Сидящий напротив Джошуа уверено закивал, подтверждая сказанные ранее слова. На это мужчина устало скривил полуулыбку, проверяя, записывает ли вообще диктофон.

“Прошу, расскажите, что, по-Вашему, произошло сегодня.?”

Пациент сел ровнее, задумываясь над своим ответом. Прошла минута, две, а кассета всё также записывала тишину, отчего мужчина уже было хотел спросить Джошуа снова, но тот опомнился и заговорил первым.

“Я видел.. Это был какой-то храм, такой тусклый,”

“Внутри собрались все, даже Вы,”

Джошуа умолк, явно пытаясь вспомнить, что было дальше, отчего мужчина в кресле вздохнул.

“И там был юноша,”

“В таком странном одеянии, ну точно иностранец,”

Пациент снова замолк, невольно почесал свою шею и постучал по колену. Всё это время Грег терпеливо выслушивал, хотя хотелось встать и уйти куда-нибудь подальше.

“И он.. Ну, этот юноша, он стоял подле алтаря, в этом храме,”

“К нему все тянули руки,”

Джошуа вытянул обе руки, наглядно показывая это Грегу, а потом снова продолжил.

“И он им что-то так сладко рассказывал, всем, даже Вам,”

“А потом целовал кисти их рук, даже Ваши,”

Мужчина кивнул, снова поглядел на диктофон и вернул взгляд обратно.

“А потом очередь дошла и до меня; этот юноша взял мою ладонь и наклонился к моему уху, прося рассказать всем...”

На этом этапе пациент затих окончательно, даже не стараясь сделать вид, что хочет продолжить. Он потупил взгляд и стал теребить свою одежду. Грег поджал губы и попытался узнать что-то ещё.

“Попросил рассказать что, Джошуа.?”

Но продвинуть их диалог куда-то дальше не получилось. И когда Грегори это понял, то попросил помощников, что стояли всё это время в кабинете, увести сидящего в его палату. Затем выключил диктофон и огорчённо развалился в кресле, массируя виски. Время было только десять утра, но было такое ощущение, что в этом кабинете Грег провёл уже весь свой рабочий день.

...

“Ну, как прошёл очередной допрос.?” интересуясь, спросила девушка, что села напротив психолога и отпила свой ароматный кофе. Грегори перевёл взор на неё и, спустя некоторое время коротких гляделок, высказал своё мнение. “Ужасно, просто ужасно. За все двадцать пять приёмов ничего нового,” он вздохнул, потирая переносицу. “Все их слова как на одно похожи, ни капли различия,” Грегори задумался, пуще хмурясь, и поправил чёлку. “Это ещё я не принимал людей со второго по третий этаж,” девушка одарила Грега грустным взглядом, затем зевнула и отвела взор. “И где только носит все остальных работников..” протянул жалобно мужчина, ведь на смену пришёл только он. Остальных десятерых психологов просто не было на их местах. Девушка пожала плечами, снова отпивая кофе. “Администрация уверенно сказала, что они все жаловались на плохое самочувствие,” безэмоционально пояснила та. На эти слова Грегори снова вздохнул. “Я уверена, ты справишься,” вяло улыбнулась девушка. Она даже не старалась поддержать мужчину, ей это было ни к чему. Лишь из культурности подарила подбадривающие слова. Но от этого легче не стало. Только хуже. Мужчина уже даже не надеялся на что-то новое в словах пациентов. Грег посмотрел на наручные часы, а потом взглянул в окно, где простирался короткий лесок. Зевнул в кулак, после встал со стула и, пожелав удачи девушке, пошёл обратно к своему кабинету. А ведь ему ещё писать отчёт насчёт сегодняшнего дня. Мужчина явно вернётся домой очень-очень поздно.

***

Этот день мог бы сложиться даже очень удачно у Торадди. Сегодня у неё было не только хорошее настроение, но и поход в учебное заведение оказался не таким паршивым, как в прошлые разы. Этого уже было достаточно, чтобы ходить с улыбкой на лице. Можно сказать, удача могла быть на её стороне. Однако, по окончании всех уроков, стоило девочке выйти на своей остановке и продолжить свой путь на самокате, её нагнала группа сверстников, которых явно родители воспитывали через раз. Если воспитывали. “Эй, калифорнийская корова.!” вдруг окликнул юноша достаточно громко. Всю дорогу до дома Пейдж не обращала внимания на насмешки позади себя, но когда калитка на её участок закрылась, то Торадди не выдержала, сжала ручки своего самоката и сдержанно развернулась к группе. Юноша, что её окликнул, гордо усмехнулся, прищурив глаза. “Сегодня ночью к тебе опять придёт призрак твоей собаки, отчего ты завтра будешь всех уверять в достоверности своих слов.?” кто-то из компании облокотился о забор и переводил взгляд то на командира, то на Торадди. Пейдж на эти слова цокнула языком и, хмурясь, уставилась на юношу, взглядом прожигая в нём дырку. “В отличие от вас, мне не нужно чье-либо одобрение, чтобы знать, что мои слова - правда,” спокойно ответила Торадди, показывая тем самым, что не боится того, что могут о ней подумать. Ей уже было нечего терять. Юноша озадачился таким ответом, а аргументы искать было сложно, поэтому кто-то из компании выдал. “А я говорил, она несёт полный бред..!” на это высказывание Пейдж никак не среагировала, продолжая играть с командиром в гляделки. Неловкая тишина заполняла всю улицу, а напряжение между ними росло всё больше. Тут, не выдержав, в разговор влезла ещё одна девочка. “Тебе определённо пора повзрослеть,” её голос звучал холодно, прямо-таки резал уши. Она скрестила руки на груди и брезгливо взглянула на Торадди, оценивая её вид с ног до головы. Потом добавила. “Призраки существуют только у детей,” на этом она постаралась красиво закончить свои слова, так же брезгливо отводя взгляд. На её слова закивала вся группа, подтверждая услышанное. Пейдж хотела что-то добавить в своё оправдание, но на их громкий диалог вышла соседка, что всегда относилась к Торадди с радушием. Всё время, пока милая дама заступалась за девочку, Пейдж глубоко вдыхала, успокаивая саму себя, ведь сердце естественно стало биться в несколько раз сильнее во время диалога. Как только компания задир угрюмо ушла прочь, Торадди ещё некоторое время пообщалась со своей соседкой, а, когда та подожгла свою сигарету, Пейдж попрощалась и с ней. Торради прошла к своему крыльцу и с силой швырнула свой самокат, даже не поправив его. Поднялась наверх, подходя к входной двери и вставляя в замочную скважину подготовленный ключ. После того, как вошла внутрь, она захлопнула дверь, устало вздохнула и швырнула обувь куда попало. Как по традиции Пейдж прошла на кухню и подошла к староватому холодильнику, поспешно срывая записку. Торадди даже уже читать не нужно было содержимое текста, ей было понятно, что там опять были извинения от её отца. Скомкав листок, Пейдж выбросила его в мусорку, затем положила на стул свой портфель и оставила его, уходя с кухни и вяло направилась в свою комнату. Этот довольно скучный день Торадди снова проведёт в полном одиночестве, терпеливо ожидая своего отца.

...

Штат Нью-Гэмпшир, США.

Православная Церковь города Плейстоу.

В этом городке погода была не из лучших. Прошедший недавно дождь обрёк жителей на хождение по достаточно глубоким лужам. Асфальт тут давно не меняли, да и вряд ли когда-нибудь поменяют. Офицер, весь мокрый, аккуратно прикрыл за собой дверь и пошел по кафелю навстречу мужчине, что спокойно задувал свечи после последней партии. “Приношу свои извинения, но служба уже окончена,” выдал священник, не поднимая головы. “Вы можете прийти завтра,” “Я думаю, это не займёт много времени,” так же спокойно оправдался Аллэн, вставая подле священника. Тот вскоре поднял голову, радушным взглядом осматривая Лоренса, а затем перевёл взор на паспорт, что офицер держал в качестве, так скажем, неких доказательств. “Отец Патрик,” вежливо протянул мужчина, пожимая руку. “Какими судьбами Вас сюда завело.?” священник сразу перешёл к делу, немного озадачивая тем самым офицера. Лоренс поправил форму, достал из недр сумки фотографию и протянул её отцу Патрику. Тот аккуратно её принял. “Возможно, Вам доводилось видеть этого юношу.?” спросил Аллэн, следя за задумчивым выражением лица священника. Спустя пару минут Патрик вернул фотографию в руки офицеру и отрицательно покачал головой. “К сожалению, именно этого юношу я здесь никогда не видел,” выдал Патрик. Затем он будто бы опомнился и серьёзным взглядом осмотрел самого офицера. “Собственно, как и Вас тоже.. Скажите, Вы нездешний.?” “В любом случае, это не столь важно,” кратко отрезал Лоренс, стараясь отвертеться от глупых вопросов. Потом он поместил фотографию обратно в сумку и вернул взгляд на отца Патрика. Новый вопрос созрел почти сразу. “Может, сюда записывались новые люди на службу.?” это была последняя надежда разузнать что-то от священника. В отделе от Лоренса уже нетерпеливо ждали хоть каких-то зацепок, ясно дав ему понять, что очередной провал может стоить понижения должности. “Такую информацию, увы, я просто не имею право разглашать даже полиции,” ответил Патрик, невинно глядя на Аллэна, что огорчённо вздохнул. После священник поправил свои очки и добавил, понизив голос. “Но, знаете, приходит сюда один молодой человек каждый четверг,” на такие слова Лоренс сразу встрепенулся, ища свой блокнот для записей.

...

Под покровом поздней сентябрьской ночи дверь в дом аккуратно открылась и свет от фонарных столбов пробился в холл, освещая малую часть коридора. Внутрь зашёл Грегори, весь уставший и явно без сил. Он щёлкнул выключателем и положил чемоданчик на тумбу, потом перевёл взгляд на неровно поставленные кроссовки дочери и опечалился ещё больше, затем снял свои ботинки и поставил их рядом с кроссовками, попутно поправив их. Зевая в кулак, мужчина на цыпочках прошел к комнате своей дочери. Как только Грег остановился возле двери и приоткрыл её, то с долей отчаянной грусти разглядел спящую Торадди. От этого ему стало ещё тяжелее на душе, ибо Грегори прекрасно понимал, что Торадди не хватает внимания, его внимания, но мужчина ничего не мог с этим поделать. Работа есть работа. Тихо закрывая за собой дверь и так же на цыпочках отходя от комнаты, старший Пейдж зашёл в гостиную, проходя к дивану. День у него выдался тоже совершенно отвратительным. Поэтому, уже под конец своей смены, мужчина поссорился почти со всеми сотрудниками больницы. Может, это даже и к лучшему, зачем всё держать в себе.? Возможно, когда-нибудь Грег всё же сможет уволиться оттуда. Ужасно. Включив настольную лампу и усевшись на диван, Грег опять выдохнул, беспокоясь о дальнейших отношениях с дочерью. Та ведь растёт почти без поддержки родителя, а то, как к ней относятся её сверстники, ещё хуже, чем мужчина себе мог представлять. Надо будет как-нибудь снова наведаться к директору учебного заведения. Естественно, если бы не финансовые затруднения, то Грегори давным-давно бы уже уехал с дочерью из этого штата обратно в Калифорнию. Но пока хватает накопить только на пропитание и на то, чтобы оплатить счета за участок. Помассировав виски, старший Пейдж встряхнул рядом лежащую подушку, после чего лёг. Он даже не задумывался о том, что ему стоит переодеться, и, спустя короткое время, так и уснул.

***

Утром хотелось ещё немного полежать в кровати, но запах завтрака и ранние птицы за окном заставили проснуться окончательно. Торадди встала с кровати и, потягиваясь, нехотя вышла из своей комнаты, ощущая в воздухе нотки горячего кофе ещё даже не дойдя до зала кухни. Оттуда до неё донёсся голос отца, что бодро приветствовал её. Наконец, остановившись в проёме, Торадди уставилась на мужчину, который поедал свой завтрак и попутно перечитывал квитанции. Спустя секунду Грег всё же взглянул на свою дочь и приветливо улыбнулся. “Ты сегодня достаточно рано,” сказал мужчина, взглядом приглашая сесть рядом, а потом добавил. “Еда в сковородке,” на его слова младшая Пейдж кивнула и прошла к стулу, усаживаясь поудобнее. Между ними расплылась неловкая тишина, что давила на обоих, чего Грегори не выдержал первым. “Как прошёл вчерашний день.?” неуверенно спросил отец, запивая свои слова. Девочка же нахмурилась и помедлила с ответом. “Впрочем, как и всегда,” холодно ответила Торадди, почёсывая затылок, а затем поглядела на отца. “А твой.?” “Мой прошёл просто отвратительно,” с грустной улыбкой на лице сказал Грег, потом сложил пальцы в замок. “Вчера пришлось делать работу за всех,” на этом он снова взял свою кружку и опять отпил. Торадди кивнула, а затем встала и ушла в ванную. На этом их диалог закончился. Когда девочка вернулась из ванной, то дома уже никого не застала и уныло вздохнула, возвращаясь в свою комнату. До приезда автобуса было ещё много времени, а это значило, что можно было позволить себе ещё полежать в кровати. Возможно, это самое лучшее, что есть в этой жизни. Закрыв за собой дверь, Торадди подошла к кровати, почти что падая на матрас, уткнулась носом в одеяло и притянула к себе плюшевого барашка. Возможно, пятнадцать лет для неё ещё не тот возраст, чтобы окончательно повзрослеть. А может и нет. Возможно, Пейдж слишком многое просит для того, чтобы её жизнь казалось сладкой. Зевнув и ненадолго прикрыв глаза, девочка успела окунуться в короткий сон, но из этих блаженств её вывел уверенный стук во входную дверь. Приподняв голову, Торадди уставилась в занавешенное окно, из щели которого пробивался утренний рассвет. Она прислушалась и, когда стук повторился, девочка вскочила с кровати и вышла из комнаты, останавливаясь в холле. Тишина заполнила собой всё помещение, так, что слышно было только дыхание. Спустя ещё минуту стук повторился, и тогда младшая Пейдж подошла к двери, хмуро отвечая. “Ты что, забыл, что у тебя имеются ключи.?” спросила Торадди, рассчитывая на то, что за дверью стоит её непутёвый отец. Хватаясь за замок и пытаясь провернуть его против часовой стрелки, девочка ещё пуще нахмурилась. “Дверь же открыта, папа..!” после она открыла дверь, тут же меняясь в лице. Постояв на месте ещё немного, Пейдж вышла на крыльцо и осмотрела свой участок, заглядывая даже за дверь. Когда она удостоверилась, что на улице никого нет, то в полном замешательстве вернулась внутрь, закрывая за собой дверь и проворачивая замок на два оборота.

...

В классе было тихо. Относительно тихо. От монолога преподавателя слишком тянуло в сон, поэтому даже некоторые из тинейджеров проваливались в беспамятство. Другие шушукались между собой, иногда поглядывая на доску и делая вид, что слушают. Торадди же, облокотившись на руку, скучающе следила за жестикуляцией преподавателя, что-то записывая в свою тетрадь. Если же ей было совсем скучно, Пейдж чиркала рожицы на полях. Хотя бы чем-то занимала себя, дабы точно не уснуть от скуки. В один из таких скучных моментов, пока девочка отвлеклась на запись в тетради, ей в голову прилетел клочок бумажки. На это Торадди обернулась, хмурым взглядом глядя на ухмыляющегося сверстника. Тот, в свою очередь, по-идиотски помахал ей рукой. Поглядев на юношу ещё минуту, Пейдж отвернулась обратно, закатывая глаза. Но, стоило девочке расслабиться, как ей в затылок снова прилетела бумажка. Торадди уже даже не оборачивалась, просто сжала свою ручку и постаралась не обращать внимания. Хотелось, конечно, попробовать дать сдачи, но от мысли, что её отца из-за этого точно потревожат, Торадди сдерживала себя. Только поэтому. В любой другой ситуации она бы уже была вся в синяках, но зато горда собой. Вздохнув, Пейдж продолжила записывать слова за преподавателем, попутно подслушивая диалоги других ребят, которым этот урок явно был неинтересен. Через небольшой промежуток времени раздался дребезжащий звонок и все, кто был в кабинете, тут же подорвались со своих мест и стали складывать свои вещи в сумки, наслаждаясь тем, что наконец смогут размять свои ноги. Сидеть полтора часа на стуле не всякий сможет - всё равно весь искрутишься на месте. Торадди поднялась со своего стула, складывая учебники в рюкзак. Тут же её грубо пихнули локтем обратно, отчего девочка даже пошатнулась, но голоса не подала; Пейдж лишь злобно взглянула на того, кто её пихнул, и тогда тот юноша сразу отвернулся, уходя прочь из класса и тихо посмеиваясь.

...

Даже в столовой Торадди сидела одна, разглядывая всех учащихся и завидуя тому, что у кого-то есть то, чего нет у неё. Разве она виновата в том, что родилась с разными оттенками кожи?¹ Вовсе нет, но Торадди уже смирилась. Увлечённо ковыряясь в своей тарелке, девочка даже не заметила, как к ней подсели, а когда обернулась, то невольно вздрогнула. Этого юношу она видела впервые, поэтому разглядывала его, будто бы он какая-то редкая вещь. Он сразу, но боязно помахал ей рукой, на что девочка была приятно удивлена, махая тому в ответ. Может, это начало чего-то нового, может, это то, о чем она так просила. Младшая Пейдж даже не замечала, что некоторые любопытные взгляды были прикованы к ним обоим. Их диалог не был особо разнообразным: они говорили кратко и быстро, переходя с темы на тему, но даже это было настолько приятным, что Торадди иногда даже стеснялась открывать рот, когда юноша задавал очередной вопрос. За такое небольшое время, проведённое в столовой, Торадди ощущала себя будто бы на седьмом небе от счастья, ведь у неё давно не было обычного диалога со сверстниками, только ругань. А тут - приятный юноша, который даже не затрагивал темы её кожи. Будучи полностью погружённой в мысли, девочка даже не заметила выставленной подножки, когда шла к своему шкафчику. Развалившееся на полу тело привлекло всех ребят, и те остановились, ожидая того, что будет дальше, образовав вокруг небольшой круг. Тупая боль отдалась в голове, и Пейдж коротко зашипела, а когда приняла сидячую позу, то подле неё остановились, нервно топая ботинком и ожидая, когда она всё же поднимет глаза. “Ну, как там твоя собака.?” саркастично спросил задира, улыбаясь, скрещивая руки на груди и любуясь озадаченным лицом Торадди. “Сказать нечего.?” задал ещё один вопрос юноша после недолгого молчания, и на его лице появилась язвительная улыбка, которая так и провоцировала Торадди. Проявив невероятную сдержанность, Пейдж не подала виду, просто встала и стряхнула с себя пыль, после снова взглянула на задиру и пошла навстречу, грубо отпихивая его в сторону и топая прочь от любопытных зевак. Теперь на её лице играла гордая ухмылка. Все, кто там был, ещё больше поразились такой стойкости и молча провожали Торадди взглядами. Юноша, в свою очередь, почувствовал себя униженным, поэтому решил побыстрее скрыться от будущих вопросов.

***

Сегодняшний день у Пейдж не выдался вообще. Её идею на уроке не только отвергли самым унизительным способом, но и при всех назвали деятельность её отца самой идиотской в мире. На это, конечно, Торадди не могла просто закрыть глаза. Девочке, конечно, тоже не нравилось то, чем занимается её отец, но она относилась к этому хоть с каким-то уважением, а не твердила кому угодно, что папаша её тот ещё кретин. За свои слова надо отвечать, поэтому после сказанных выше слов прямо в лицо обидчику прилетел кулак. Все последующие уроки Торадди провела в кабинете директора. По прибытии домой Пейдж забилась в угол и прорыдала почти два часа, пытаясь успокоить себя, моля Господа подарить шанс вернуться в родной штат, хотя просить у неё получалось плохо. Утерев слёзы, Торадди оглядела комнату и с сожалением вздохнула, приходя в себя. Голова её раскалывалась на части, а веки пульсировали. От этого хотелось лечь в кровать и забыться в небытие, но здравый рассудок говорил обратное. Поэтому, посидев ещё немного, Торадди встала с места и неуклюже направилась в ванную, чтобы умыться. Когда девочка окончательно успокоилась, то уже стояла возле плиты, аккуратно перемешивая свой обед, дабы еда хорошенько прогрелась. Будем честны — разогретая пища уже не настолько вкусная, как тогда, когда её только-только приготовят. Положив еду в тарелку и усевшись за стол, Торадди, после недолгих раздумий, принялась осторожно поедать содержимое тарелки, чтобы ненароком не обжечься. Из мыслей всё не выходили слова директора, что обещал провести серьёзный разговор с её отцом и даже пригрозил отчислением. Несколько слезинок снова стекло по её щекам, но из раздумий Торадди вывело легкое постукивание по двери. Девочка осеклась, положила столовый прибор на стол и встала со стула. Она снова вышла в холл и стала ожидать повторного стука, чтобы убедиться в том, что ей не послышалось. Когда стук повторился, девочка подошла ближе, но сразу же опровергла шансы на то, что это мог бы быть её отец. Его смена никогда не заканчивалась раньше десяти часов вечера. Сглотнув, Торадди отперла дверь, открывая её. Еще примерно минуту она смотрела в пустоту и после, нахмурившись, закрыла дверь. “Очень смешно,” огрызнулась Пейдж, когда услышала стук снова, стоило ей сделать пару шагов в сторону кухни. Торадди обернулась и стала рассматривать дверь, будто бы надеясь, что если будет продолжать так пялиться, то дверь растает и за ней покажется насмешник. Но дверь, к её сожалению, никуда не делась, но зато повторился стук, намного более уверенный, чем раньше. Опять подойдя ко входной двери, Пейдж не стала колебаться и открыла её настолько резко, насколько она могла. Снаружи, однако, в очередной раз никого не оказалось. Девочка уже начинала закипать, ведь её обед остывал без веских причин, а второй раз подогревать еду Торадди отнюдь не хотелось. Снова закрыв за собой дверь, она даже отойти не успела, как в деревяшку постучали опять. Девочка притопнула ногой, гневно вдыхая воздух, решила больше не играть в игры с теми бездельниками и просто выбрала путь отступления. “Да пошли вы,” ответила Торадди достаточно громко, чтобы люди снаружи могли различить, что пытались до них донести. Увы, стоило ей закрыть рот, как в дверь стали прилетать не обычные постукивания, а целые удары. От этого младшая Пейдж вздрогнула, попутно прикрикнув от ужаса и так быстро, как только могла, убежала из холла, запираясь в комнате.

...

Когда вернулся Грег, на часах было всего полдевятого, вечера, но на его лице играла довольная улыбка. Всю дорогу до дома мужчина был в предвкушении того, как проведёт остаток дня с дочерью. Он надеялся, что она тоже будет счастлива. Зайдя внутрь дома, Грегори не услышал привычной возни в гостиной, а когда принялся снимать ботинки, то замок на двери в комнату дочери открылся со скоростью света. “Сегодня намного раньше..!” радушно произнёс Грег, выпрямляясь в осанке и оборачиваясь к Торадди, но не успел он среагировать, как в него врезались, обхватывая тело руками и прижимая к себе. Мужчина лёгонько посмеивается. “Ты чего, милая.?” задался вопросом старший Пейдж, наклоняя голову к девочке, а та растерянно глядела на отца в ответ. От этого спокойствие Грега сменилось на озадаченность. Не успел он переспросить, как Торадди с истерикой в голосе ответила. “Пока тебя не было, кто-то пытался проникнуть в дом.!” объяснилась она, прижимая отца ещё ближе, будто если отпустит, то потеряет его навсегда. “Ходил вокруг, стучался не только в дверь, но и в окна..!” после окончания предложения девочка всё же нехотя отпустила Пейджа старшего и отстранилась на шаг, шмыгая носом. Грег в замешательстве стал перебирать в голове варианты. “Побудь пока здесь, хорошо.?” спокойно сказал Грегори, смотря на дочь. Та осторожно кивнула, после чего мужчина вышел на улицу. Он спустился с крыльца и осмотрел весь участок, даже участки других людей. После ушёл за дом, тщательно всё проверяя и уверяя себя в том, что тот, кто так плохо пошутил, уже давно скрылся и больше не вернётся. После второго обхода участка мужчина вернулся внутрь и закрыл замок на два оборота, успокоив Торадди тем, что просто сказал всё как есть и предложил оставшееся время провести в гостиной за настольной игрой, дабы хоть как-то отвлечь девочку от произошедшего за сегодня. Торадди на такое предложение отца с удовольствием согласилась. Она бы сейчас всё отдала ради того, чтобы побыть со взрослым, который может её защитить и успокоить.

***

“Я очень польщён такой заботой,” Грег прервался, оборачиваясь к девушке. “Но мне это не нужно,” мужчина дал ясно понять, что должен сосредоточиться на работе, поэтому стал игнорировать дальнейшие просьбы девушки. Через какое-то время сотрудница выдохлась придумывать новые аргументы. Она драматично развалилась в кресле. Грегори даже глаз не поднял, продолжая вычитывать текст за текстом и подписывать состояния пациентов. “Жалко,” она выждала паузы. “Это был бы замечательный повод познакомиться с твоей дочерью поближе,” на этом она умолкла, вставая с кресла и уходя в коридор. Пейдж вздохнул, кладя ручку и поворачиваясь к окну. Ему бы сейчас не помешал свежий воздух, ибо в помещении стало просто невыносимо душно. А ещё мужчине хотелось побыстрее вернуться домой. Нахмурившись, Грег потёр переносицу, другой рукой набирая номер администрации. “Пожалуйста, скажите сотрудникам привести Уолтера Биркинса из пятой палаты,” после краткого ответа Грегори положил трубку и начал складывать бумаги, приводя рабочий стол в более благоприятный вид. После приёма точно нужно будет отпроситься пораньше, ибо находиться с таким коллективом, особенно сегодня, Грегу совсем не хотелось.

...

Если сегодня в школу не нужно, то это отличная идя, чтобы побаловать себя и забраться на чердак. Хотя бы из-за того, что можно будет освежить память или из-за того, что можно просто поискать что-то в пыльных коробках. Намочив тряпку и взяв её с собой, Торадди забралась по шатающейся лестнице и через мгновение оказалась на чердаке. Пыль там летала даже не пытаясь скрыться от глаз. Осмотрев помещение, девочка выпрямилась во весь рост и, даже не выбирая, подошла к первой попавшейся коробке. Она была так же пыльна, как все пространство тут, и это казалось ужасным. Может, им тоже не нравится собирать на себе пыль, но их об этом никто не спрашивает. Этим никто не интересуется. Немного поколебавшись, младшая Пейдж открыла коробку, разглядывая содержимое. Там не было ничего интересного, просто старая одежда её матери, которая пахла затхлостью и сыростью. Отец так и не решился выбросить её. С грустной улыбкой на лице Торадди закрыла коробку обратно, будто стараясь не потревожить того, что осталось от женщины. Вытерев руки от пыли, Торадди принялась за следующую коробку, стараясь отыскать там ни то альбом, ни то что-то поинтереснее. Девочке эта деятельность предоставляла какое-то спокойствие, поэтому всегда, когда младшая нуждалась в чём-то особенном, она залезала на чердак, стараясь детальнее осмотреть все вещицы, которые находила там. Пару раз чихнув, Пейдж осудила своего отца за то, что тот так и не провёл здесь генеральную уборку. Хотя, если так подумать, то стоит ли какая-то уборка потраченных нервов.? Возможно. Пока Торадди была занята, входная дверь осторожно скрипнула, открываясь настежь и завлекая в помещение прохладный воздух. Этого девочка поначалу вообще не ощутила, но, когда сквозняк добрался и до неё, Пейдж поёжилась, в замешательстве оборачиваясь к выходу с чердака. Наспех положив вещи обратно в коробку и прикрыв её, Торадди выпрямилась и подошла к краю, где начинался спуск вниз. Сегодня действительно было ветрено. Прохладный ветерок дул ей в лицо, а свет снаружи освещал весь холл, давая понять, что входная дверь открыта. “Папа.?” спросила Торадди в пустоту, надеясь, что её отца отпустили сегодня намного раньше, чем обычно. Ответа не последовало, а Торадди так и осталась смотреть вниз. Спустя мгновение Пейдж ощутила чьё-то присутствие в доме, и этот кто-то ощущался прямо за её спиной. Этот кто-то слишком шумно теребил свои пальцы, таким способом стараясь, видимо, выдать своё присутствие. Пейдж не шелохнулась с места, продолжая стоять и смотреть, смотреть и набирать воздух полной грудью. Спустя секунду к девочке аккуратно наклонились, и Торадди почувствовала на своей левой щеке отголоски тяжелого дыхания, что в открытую принюхивалось к ней, пытаясь таким образом залезть ей под кожу. Осторожными движениями чья-то ладонь прикоснулась к её спине.

...

Домой Грегори шёл вечером, когда тучи снова сгустились на небе и раннего лунного света не было видно. Как он ни просил, сегодня его отпустили лишь на час раньше. Когда мужчина вышел на свежий воздух, его моментально потянуло в сон, и всю дорогу Грег встряхивал головой, приводя мысли в порядок. “Доброго вечера, Грегори.!” вежливо поздоровалась соседка, что вышла походить во своему участку да покурить от скуки. Грег обернулся и приветливо улыбнулся уголками губ. “И Вам того же..!” на этом их диалог и закончился, хотя было видно, что женщина ещё что-то хотела спросить, но, по всей видимости, посчитала это не столь важным, поэтому продолжила молча обхаживать периметр. Грегори достал из кармана пальто ключи и подошёл к входной двери. Как ни в чём не бывало он провернул замок, открывая её. Сразу наклонившись, чтобы снять ботинки, мужчина вслепую нащупал выключатель и щёлкнул по нему, освещая холл. Он даже не сразу почувствовал запах сладковатого гнилья. “Есть кто дома.?” радушно спросил старший Пейдж, оповещая тем самым, что он вернулся. Когда ботинки были наконец сняты, Грегори развернулся и глянул на открытый чердак, откуда веяло чем-то на ощущение дискомфортным. Мужчина переводил свой взгляд всё ниже, и ниже, пока лестница не закончилась. Тело его дочери лежало возле подъёма, что вел наверх, в луже уже свернувшейся крови. Кожа была бледна, подтверждая, что смерть наступила ещё днём. Лицо её было обезображено, будто бы неопытный врач попытался снять с неё скальп, но сразу бросил эту затею, разбросав клочки волос. Шея была разодрана, по ней ещё стекала алая кровь, но уже не горячая. Холодная. Глаза её отсутствовали на своём месте, зато были положены чуть поодаль от тела. Эти пустые безжизненные глазки смотрели прямиком на застывшего Грегори.