Свет уходящего солнца

      На носу корабля одиноко стояла самая юная пассажирка. Звали ее Элизабет Суонн. Она сжимала изящными ручками деревянное ограждение и ежилась от холода. Элизабет совершенно не боялась того, что могло подстерегать их судно в тумане. Она даже втайне мечтала повстречать настоящего пирата! От этих мыслей ей вспомнилась старинная песенка, и, стоя в серой дымке, девочка начала напевать:       – Йо-хо-хо, йо-хо-хо, пиратская жизнь по мне! Йо-хо-хо, йо-хо-хо, пиратская жизнь...       Внезапно чья-то рука крепко сжала её плечо.       – Тише, мисс! – проворчал моряк. – В этих водах чертовы пираты – не редкость! Хотите чтоб они на нас напали?       Элизабет, которой было всего девять, уставилась огромными глазами на грубое, обветренное лицо мужчины.       – Мистер Гиббс! – строго обратился капитан Норрингтон к старому моряку.       – Но она распевала про пиратов! – стал оправдываться Гиббс. – А это к несчастью, особенно когда увязаешь в таком густом, неизвестно откуда взявшемся тумане... Попомните мои слова!       Элизабет знала, что все ждут от нее примерного поведения. Она плыла в Порт-Рояль, на Ямайку, куда ее отец был назначен губернатором.       – Мы должны держаться как подобает нашему классу, – напомнил он девочке, выйдя на палубу. Элизабет кивнула, но в душе продолжала лелеять мечту о встрече с пиратом.       Она молча смотрела за ограждение, вглядываясь в глубокие зеленые воды. И вдруг она увидела, как что-то колышется в волнах. Это был зонтик от солнца! Такое зрелище позабавило девочку и она стала гадать, откуда бы он мог приплыть, как тут на воде, в окружении белой пены, показалась фигура покрупнее.       – Смотрите! – вскричала Элизабет, тыча пальцем за борт. Там, совсем близко к кораблю, проплывало неподвижное тело на плоту.       Капитан Норрингтон отреагировал молниеносно.       – Человек за бортом! – крикнул он.       Но у Элизабет глаза были более зоркие.       – Мальчик за бортом! – поправила она, заметив, что дрейфующий по волнам бедолага был с виду не старше нее.       – Принесите багор и выловите его! – скомандовал капитан Норрингтон матросам.       Элизабет смотрела, как команда "Неустрашимого" замахала баграми и подцепила безвольное тело, когда оно проплывало мимо. Вдруг раздался "бултых" и ранее никем незамеченное тело скатилось в воду.       – Там ещё один был! – в испуге крикнула Элизабет.       Солдаты растерялись, как вдруг командир Норрингтон, стащив с себя мундир прыгнул, чтобы спасти бедолагу.       Губернатор Суонн помог капитану Норрингтону втащить мальчика и, как оказалось, девочку на борт. Элизабет подошла ближе.       – Он все еще дышит! – объявил солдат, приложив ухо к губам пострадавшего.       – Но откуда они взялись? – недоумевал губернатор.       Команда «Неустрашимого», столпившись на палубе, стала вглядываться в море в поисках ответа, как вдруг Гиббс неожиданно воскликнул:       – Пресвятая Мария, Матерь Божья!       Высунувшись за ограждение, Элизабет смогла разглядеть обломки и плавающие вокруг тела моряков. Затем из тумана медленно вырос обугленный и дымящийся остов погибшего корабля.       Капитан Норрингтон, опасаясь, что это дело рук пиратов, велел своим людям готовиться к битве.       – Тащите этих на корму! – крикнул он. – Нужно освободить палубу!       Губернатор Суонн разжал вцепившиеся в ограждение пальцы Элизабет и повлек дочку на корму, подальше от ужасного зрелища.       – Поручаю их твоим заботам, – сказал он ей, когда двое матросов перенесли бесчувственное тело мальчика и девочки за капитанский мостик. – Присмотри за ними.       Элизабет, кивнув, подошла и опустилась возле ребят на колени, а губернатор тем временем поспешил прочь. Девочка аккуратно откинула волосы со лба мальчугана. И тут веки его затрепетали, и глаза открылись.       – Меня зовут Элизабет Суонн, – промолвила она и взяла его за руку.       – Уилл Тёрнер, – прошептал мальчик.       – Я буду присматривать за вами, – сказала девочка, стараясь подбодрить и успокоить его, но он вновь потерял сознание.       Тут Элизабет услышала, как к ней подошёл капитан Норрингтон, и торопливо поднялась.       – Они что-нибудь говорили? – спросил он, возвышаясь над распростертыми на корме телами.       – Его зовут Уилл Тернер, – ответила Элизабет, показав на мальчика. – Это все, что мне удалось узнать. Девочка не очнулась.       – Очень хорошо.       Элизабет кивнула и поспешила поскорее покинуть палубу дабы найти отца. Ей хотелось удовлетворить своё любопытство и узнать, что же произошло с тем судном.

***

      Что неудивительно, ответа она так и не получила. Отец слишком оберегал её – его пугал столь сильный интерес дочери к пиратам и приключениям.       Расстроенная девочка решила вернуться к выжившим и проверить, как у них дела. Но к её удивлению, палуба уже была пуста.       «Ну не могли же они уйти сами» – подумала девочка.       Увидев матроса, идущего куда-то по своим делам, она поинтересовалась у него, где те мальчик с девочкой, что они спасли сегодня. Получив ответ, что они отдыхают в дальней каюте, Элизабет засеменила туда.       «Надо принести им попить. Я видела в одной книге, что если долго не пить, то будет обезвоживание»       И, захватив по дороге бутыль с водой, она направилась к детям, которым повезло их встретить.       В каюте было темно, и мисс Элизабет пришлось взять в коридоре лампу, чтобы хоть что-то увидеть. Тусклый свет от огня озарил комнатушку и Элизабет смогла увидеть двух детей, распластившихся на соседних койках. На этот раз Элизабет решила подойти к девочке.       Та с виду была примерно её возраста, может чуть постарше, с тёмными каштановыми волосами, раскинутыми в беспорядке по подушке. Присев рядом, Элизабет потрогала её лоб. Тот был холодный и его покрывала лёгкая испарина. Девочка слегка хмурилась, ресницы её трепетали, а линия губ была поджата. Ей явно снилось что-то не очень приятное.       «Быть может у неё жар? Она такая бледная! Ещё и одежда вся сырая, как так можно? А если она заболеет..?» – сетовала маленькая мисс на военных, что не додумались переодеть ребёнка.       Девочку жутко обеспокоил этот вопрос и поэтому она решила сбегать к взрослым и поговорить с ними об этом.       Одежда Уилла была в целом сухой – мальчик всего лишь ноги промочил – поэтому, добившись сухой одежды для девочки, Элизабет поспешила обратно к ребятам.       Прибежав, она сложила вещи на койку и аккуратно стянула с девочки мокрое платье. Элизабет очень старалась её не разбудить, и видно сон той был слишком крепок.       Переодев девочку в сухую и чистую одежду, она взяла в руки платье неизвестной. Оно было насквозь сырым и, чтобы убрать всю влагу, Элизабет тряхнула им пару раз, как обычно делала это прислуга, после стирки белья. Внезапно раздался стук какого-то предмета о деревянный пол каюты – что-то упало и закатилось под кровать.       Элизабет села на корточки и потянулась за упавшим предметом. Им оказалась обычная верёвка, продетая через какую-то золотую монету. Она осторожно подняла верёвку и повертела медальон в руках, надеясь, что тот сможет поведать ей что-нибудь о своей владелице. К своему изумлению, Элизабет обнаружила, что золотая кругляшка украшена черепом и перекрещенными костями.       – Так ты пиратка! – прошептала она, с изумление смотря на спящую девочку.       Вдруг позади Элизабет раздался шум открывающейся двери. Видимо девочка была настолько увлечена находкой, что не услышала приближающиеся шаги.       В комнату зашёл какой-то солдат.       – Мисс Суонн, вас зовёт отец. – сказал он, зайдя в комнату.       Элизабет едва успела спрятать за спину медальон.       – А? Да-да, сейчас буду.       Солдат, посмотрев на неё пару секунд, перевёл взгляд на тела, лежащие на койках, сделал короткий кивок головой и покинул помещение.       Наконец-то Элизабет смогла выдохнуть с облегчением. Убедившись, что возвращаться он не намерен, девочка вытащила медальон и взглянула на него ещё один раз.       «Надо торопиться, всё-таки отец ждёт меня. Но сначала спрятать медальон – он точно не должен быть замечен»       Спрятав медальон под подъюбочник, она поспешила к отцу, плотно прикрыв за собой дверь. А тем временем, на одной из постелей заметалась девочка, чей сон явно не приносил ей покоя.

***

      Чувствую как моё тело медленно плывёт по холодной воде. Никого рядом нет, лишь водная гладь и беспрерывный горизонт. Холодные волны смыкаются вокруг меня, бьются о моё тело, вызывая мелкую дрожь. Моё тело ломить от долгого нахождения в ледяной воде, но я продолжаю держаться на поверхности.       Земли на горизонте не видать. Начинает подступать паника. Ещё раз оглядываюсь и решаю плыть наугад. Но как бы я не пыталась плыть, у меня ничего не выходило – я почти не сдвинулась с места. Или же мне это только кажется? Всё вокруг слишком тягуче, будто кто-то замедлил время.       Усталость и боль в мышцах с каждым мгновением становятся сильнее. Не выдержав, я останавливаюсь передохнуть, тяжело дыша.       Внезапно волны усиливаются, сильно бьются о мою шею, пытаясь залиться в рот или нос. Я из всех усилий стараюсь плыть дальше, но понимаю, что меня плавно начинает уносить в противоположную от моего направления сторону.       Я оборачиваюсь и мои глаза расширяются от ужаса.       Из ниоткуда возник водоворот и с каждой секундой он затягивает меня всё ближе к себе.       Я начинаю отчаянно бороться, стараясь отплыть в обратную от водоворота сторону. Паника накрывает меня с головой, страх ощущался в каждой клеточке, в каждом волоске, в бешенном биении моего сердца и тяжёлом дыхании. Но как бы остервенело я не плыла, воронка становилась всё ближе и ближе.       Последние силы покидают меня. И, сделав финальный глубокий вдох, меня утягивает под воду.       Я медленно погружаюсь всё глубже и глубже в мёртвое море, где нет жизни. Пытаюсь выбраться там, где начинается воронка, но мои старания тщетны. Я закрываю глаза, готовясь к неизбежному.

......

      Вокруг стоит мёртвая тишина. Я нахожусь будто в невесомости.       Открыв глаза, смотрю в темноту перед собой. Давление резко ударяет в голову, а пространство вокруг сжимает моё тело. Чувство обреченности и одиночества охватывает и стискивает в своих объятьях.       Я поднимаю голову и смотрю вверх. Где-то там, сквозь воду, видно круг солнца. А я на самом дне. Лёгкие начинает невыносимо жечь. Я отчаянно начинаю грести руками, в последних попытках всплыть обратно наверх.

Но это бесполезно...

      Воздуха уже катастрофически не хватает. Меня начинает бить конвульсия, всё тело пронзает острая боль, сердце бьется сильнее, хотя казалось, что быстрее биться уже не возможно, и я рефлекторно делаю вдох. Вода тут же попадает внутрь, заполняя дыхательные пути.       Грудная клетка больше не вздымается, руки опускаются вдоль тела и неподвижно висят в водном пространстве. Сердце бьётся в последний раз и затихает, теперь уже навсегда...

***

      ...И вновь пробуждение.       Я резко открыла глаза. Сердце билось как сумасшедшее. Я вскакиваю и начинаю вдыхать ртом спасательный кислород. Моё тело начала сотрясение мелкая дрожь, а по лицу начали течь слёзы. Сон, страшный сон, приснившийся мне сейчас, казался ужасом наяву. Я ничего не могла сделать, как бы не пыталась. Эта... Беспомощность... Ненавижу. Ужасное чувство, сковывающее тело...       Я молча смотрела в потолок, практически не моргая. Хотелось свернуться комочком и залезть под одеяло с головой, спрятавшись от всех монстров и кошмаров, словно маленькая девочка. От чувств одиночества и невозможности, впервые накатившихся с момента моего попадания в этот мир, ничего не сделать. От всего этого хотелось кричать в голос.       «Нет... Нельзя... Надо собраться с силами. Если я тут, это не значит, что я не могу вернуться обратно! Надеюсь... Эх, сколько я проспала? Даже не знаю»       Голова раскалывалась, а в висках пульсировало. Я находилась в той же тесной каюте, в которой заснула ранее. Единственным источником света была небольшая лампа, слабо освещающая комнатушку.       «Это всё-таки было сном... Да... Точно... Я не одинока, и меня ждёт семья дома. Надежда вернуться ещё есть! А... А если нет..? ...Нет... Это точно не конец. Это ведь мир, в котором возможно колдовство! Обратная дорога точно должна быть, всё ещё можно изменить. Главное сейчас держаться и не думать о больном. Надо стараться и искать выход»       Но меня всё же пугала сложившаяся ситуация. Я была совершенно не готова ко всему этому.       Очнувшись в теле одиннадцатилетней девочки-сироты, главное не сойти с ума. Тяжело осознавать, что окружающая тебя реальность – не бред воспаленного мозга, а самая настоящая правда. Страшно думать, что скорее всего к другой жизни нет возврата, и твоя семья и друзья стали прошлым, до которого не дотянуться даже в мечтах и грезах.       Я всё ещё находилась в шоковом состоянии после комшара, и мысли о семье и доме вновь стали сами собой блокироваться, пытаясь сберечь меня. Но в то же время, я понимала, что в какой-то момент горе накроет меня с головой, и смогу ли я это пережить – неизвестно. С этим нужно было что-то делать. Жалеть себя и скорбеть в данных обстоятельствах было потерей времени, сил и нервов. Вместо того, чтобы убиваться, надо думать, как вернуться обратно и как выжить в этом мире, полном старых порядков, опасностей, болезней и бедноты. И я, конечно же, не строила никаких иллюзий по поводу того, что у меня могут оказаться какие-нибудь мэрисьюшные силы.       «Да уж, не думаю, что у меня будут силы влюблять в себя всех подряд, сдвигать горы и вряд-ли у меня появятся какие-то суперспособности. Ну и тут точно не появится супер красивый принц, что прискачет на белом коне и увезёт меня в свой розовый замок, где мы будем жить долго и счастливо... Нет, ничего такого не будет... Но всё-таки, хоть это и выдуманная история, но мир, в который меня закинуло, реальный. А значит смерть и всё остальное становится таким же реальным. А учитывая ещё и то, что это 18 век, легко мне точно не придётся. Надо бы думать о том, как вообще выжить»       Я приняла полусидячее положение. Тело всё ещё ломило, поэтому я размяла шею и похрустела суставами – стало намного лучше. Осмотрев ещё раз каюту я заметила, что на соседней койке всё так же лежал и спал Уилл Тёрнер. Он лежал, свернувшись калачиком лицом к стене.       «Везёт ему. Хотя, смотря с какой стороны посмотреть...»       В мыслях невольно всплыл кадр из кошмара, но я вновь прогнала его прочь. Путь назад точно есть, и я его найду. Но прямо сейчас, надо было думать о настоящем и будущем.       «Мда, и что же мне теперь делать? Попала так попала... Да и как-то рановато я попала. До начала основных действий ещё сколько..? Так, помню смотрела когда-то таймлайн фильмов, и там было написано, что в первом фильме начало, где сейчас я, произошло в 1720, а всё, что было дальше, в 1728. Значит я попала на восемь лет раньше... Ну, значит придётся ждать!»       «Нужно лапу на пульсе держать… Будем ждать!» – проиграла в моей голове песенка.       Я слегка посмеялась сама с собой, вспоминая мультик из родного мира.       «Ладно, хватит. Надо собраться. Итак, что мы имеем?       Судя по всему, я в теле той девочки, что была была в моем сне. Одежда, правда, теперь немного другая, но волосы и руки те же, и обстановка, когда я в первый раз очнулась, была та же, а значит и тело то же. Секунду... А где медальон?!»       Я в испуге начала осматривать себя и всё вокруг. Но его нигде не было.       «Так, ладно, ну если я всё еще не в трюме за решёткой, значит, медальон нашли, но меня не выдали. Скорее всего он у Элизабет. Значит всё нормально»       Я с облегчением выдохнула. Напряжение слегка спало.       «Итак, я в теле Натали. Но как я в него попала? Мою душу каким-то образом занесло? Перерождение? Скорее всего, ведь девочка точно умерла, потому что её души я никак не ощущаю... Без понятия, как бы это чувствовалось, но мне кажется я заметила бы, если бы помимо меня в этом теле находился ещё кто-то. Значит душа её уже в лучшем мире. Всё так же непонятно, как именно меня сюда занесло, но с этим я не смирюсь. Моё тело всё ещё ждёт меня в моём мире. Я до сих пор помню, как у меня потемнело в глазах перед тем, как я заснула, когда я ещё была в своём мире. Надеюсь, что я не типичная попаданка, без шанса вернуть домой...       Так, ну а другая моя проблема – я ничего не знаю, кроме того, что теперь меня зовут Натали, мой отец был капитаном и теперь я сирота. Но сиротой я останусь не на долго, я в этом уверена! Эх, хорошо, что хоть имя сильно не поменялось, легче будет привыкнуть. А что на счёт памяти...       Оо, а ведь меня... Да... Меня... Надо начинать привыкать, что я и Натали одно и то же... Меня выкинуло с корабля, во время взрыва, и я потеряла сознание, может даже ударилась обо что-то. Ну, голова уже болит, а шишка...»       Я пощупала затылок.       «Шишка имеется, а значит... Точно! Это гениально! Если меня начнут расспрашивать, буду говорить, что у меня амнезия! Так намного проще будет прикинуться, что ничего не помню. А Уилл, раз он плавал с нами, должен всё знать. Пусть тогда сам всё расскажет, и про нападение и про меня. А я просто послушаю, запомню на будущее.       Ну вот, приплывём мы, поболтаем, а что дальше? Как и где мне жить? По сути, это должны будут решить за меня, я же ещё ребёнок. Не выбросят же меня на улицу... Правда? Уилла ведь в каноне не выбросили, устроили подмастерьем в кузню. Или в каноне он сам устраивался? В фильме ничего про это не было... Ладно, я буду на месте разбираться. Я, всё-таки, девочка рукастая, в нормальном смысле, могу пойти работать куда-нибудь, а дальше посмотрим...»       Вдруг, мои мысли прервали глухо раздавшиеся в коридоре шаги. Стук армейских ботинок прекратился, когда неизвестный остановился у нашей двери. Через несколько секунд, дверь в каюте распахнулась, и на пороге возник военный служащий. Зайдя, он оглядел нашу временную комнатушку, задержавшись взглядом на каждом из присутствующих и увидев, что я не сплю, коротко кивнул, то ли мне, то ли самому себе, и направился к койке всё ещё спящего Тёрнера.       – Эй, малец! – потрепал солдат спящего за плечо. – Вставай давай, просыпайся! Скоро прибытие.       Мальчишка распахнул глаза и вскочил, часто дыша и испуганно смотря на причину своего пробуждения.       – Тише, тише! Спокойно, всё хорошо! Ты в безопасности! – принялся успокаивать его солдат, поглаживая широкой ладонью по мальчишечьей тонкой спине, что нервно тряслась от испуга.       После того, как тело Уилла перестала бить мелкая дрожь, а его взгляд перестал быть как у затравленного волчонка, солдат отодвинулся от мальчика и объявил, обращаясь уже к нам обоим:       – Собирайтесь, ребятки, минут через семь прибытие.       Мы непонимающе на него посмотрели. Хоть я и догадывалась обо всём, мне всё равно нужно было подтверждение.       – А где мы? Куда прибытие? – не выдержал Уилл.       – Вы на борту английского корабля "Неустрашимый". Мы прибыли в возможно ваш новый дом.       На ещё один наш вопросительный взгляд, он улыбнулся.       «Да что это за манера такая? Взял бы и сказал всё сразу! Чего он резину тянет? Вроде солдат, должен по делу всё говорить... Хотя ладно, лучше пока не злиться по пустякам. Внешне он мужик хороший, а у меня сейчас настроение, не очень располагающее к веселью»       – Добро пожаловать на остров Ямайка! Добро пожаловать в Порт-Роял!       И, махнув нам рукой в пригласительном жесте, солдат вышел из маленькой каюты, слегка прикрыв дверь, оставив лишь маленькую щель.       Я вышла последняя. Пройдя пару шагов, широкая спина солдата перестала собой всё закрывать, а небольшая крыша перестала скрывать нас от солнечных лучей. На нас тут же ударил яркий свет, из-за чего глаза сами собой зажмурились, пытаясь спастись от рези. Я сделала глубокий вздох, и мои лёгкие наполнил свежий морской бриз. Глаза, привыкая к свету после сумрак каюты, слезились. Протерев их рукавом платья, я подняла лицо к небу и замерла с восхищением, вглядываясь в высь.       Небо было ясное, голубое, не облачка. Ничего не напоминало о том, что возможно ещё сегодня утром всё было заволочено серью. Ласковые лучи солнца грели моё лицо, а тёплый ветерок трепал мои волосы. Я закрыла глаза от удовольствия, застыв на мгновение.       Отмерев через пару секунд, я продолжила идти по палубе, пока мы не достигли края борта корабля. В воздухе раздавались крики чаек, за бортом уже можно было разглядеть Порт-Роял, а корабль был уже готов пришвартоваться. Приглядевшись, я увидела людей, гуляющих по пристани. Издалека они казались совсем маленькими. Там же, перебегая по мостикам, сновали туда сюда солдаты. Они готовились к прибытию нового управляющего города. Отовсюду слышалась отборная ругань моряков, только что вернувшихся из плавания и теперь пытавшихся поделить между собой свежий улов рыбы или товаров. Рядом с ними, привязанные к деревянным сваям, рыбацкие лодки покачивались на волнах, которые с тихим плеском бились о пристань.       Я осматривала залитую солнцем гавань, охранявшуюся пушками Форт-Чарльза, расположившегося у входа в бухту. Поднимая взгляд я увидела горы и холмы покрытые зеленью и уходящие вершинами в небо. Эта картина напоминала мне о том, что я видела, когда ездила с родителями в Геленджик. Тогда, из окна нашей машины, я видела горы, полностью покрытые зеленью. Казалось, что это огромные волны-цунами, которые вот-вот поглотят нас таких, маленьких. По сравнению с этими могучими вершинами, мы казались такими ничтожными. Помню как тогда я с таким восхищением смотрела на всё это великолепие. Мама же боялась смотреть. От воспоминаний на моём лице расползлась грустная улыбка.       «Мама, папа, как они там без меня? Димка, бабушки... Неужели я правда здесь застряла? Смогу ли я всё-таки вернуться обратно?»       Пейзаж был слишком знакомый и родной.       «Мой мир...»       В глазах зарябило, и я, шмыгнув носом, попыталась отвлечься от мыслей, щемящих моё сердце.       Выше пристани находились маленькие домишки обычных жителей, а на самой вершине белел большой особняк. Скорее всего, это и есть будущий дом губернатора.       Наше судно подплыло к пристани и якорь был выброшен за борт. Паруса спустили и матросы приготовились выгружаться.

«Ну здравствуй, Порт-Роял!»