Свет уходящего солнца

«Этот мир наверное не спасти, есть ли смысл вообще стараться? Ничего не изменить. Хочу убежать, хочу домой… В чём смысл моего здесь нахождения? Шло бы оно всё к чёрту…» И со всей силы я сжала в руках мокрый грубый песок, сразу покарябавши нежную кожу. -Ну почему?! И с остервенением кидаю горсть грязи прямо в беснящиеся волны, которые каждым своим всплеском окатывали меня холодной моросью. Сидеть тут было опасно, но состояние погоды помогало внутренне успокоиться. Всегда любила такую погоду… Серые, чёрные, грязные от ила, поднятого со дна, волны… Страшное зрелище, но смертельно завораживающее. Над полуостровом собирались тучи, грозящие в любой момент не выдержать и излиться на землю, смыть совершенно всё и не оставить после себя ничего. Где-то сверкнула молния, а через несколько мгновений по горизонту прокатился оглушающий раскат грома. Поднимался сильный ветер. Верхушки деревьев раскачивались в разные стороны, то и дело казалось, что их стволы не выдержат и треснут. Листва срывалась от таких порывов и летела прямо в сторону моря, где всё с большей силой волны начинали биться о берег и скалы крепости Форт-Чарлза. Надвигался шторм. Среди всего этого бедствия, на пляже, отрезанным от всего мира с одной стороны рощей и с другой стороны морем, сидела я. Наслаждалась порывами ветра в лицо и с восхищением наблюдала за движениями моря. Мне не было страшно. Я уже ничего не боялась. Терять мне всё равно нечего. А больше привязанности к героям этого мира я себе позволить не могу. Что ждёт впереди? Неважно. Теперь я могу жить как хочу. Сейчас на дворе 1721-й год. Примерно в этот день год назад я попала в этот мир. В тот день началась моя новая жизнь. Хоть я и попала сюда не по своей воле, я успела привыкнуть к этому миру и начала пытаться видеть его своим вторым домом, во что версия меня из моих самых первых дней здесь точно не поверила бы. Но это было правдой. Я старалась. Но я решила, что мне будет на много лучше без этого. Всё-таки сколько бы я людей здесь не встретила, как бы не попыталась бы к ним привязаться и изменить их судьбу — Марта, Марьяна, Финник, Уилл, дядя Джон, тётя Берта… Ничего не выйдет, их жизненный путь предрешён. Конечно, есть много других персонажей, персонажей заднего плана… Может тут хоть какое-то будет влияние. Но другие… Другие… Тут я бессильна, как бы не старалась, ничего не поделать… »…Берта…» «Дорогая тётя Берта! Всего год прошёл, но я успела к тебе привязаться, но… я так и не смогла тебя спасти…» Я сжала обе руки в кулак и закрыла глаза. Даже вспоминать это имя стало крайне болезненно для меня, особенно когда я была одна. Я сделала глубокий вздох и вновь открыла глаза, уставившись на волны, что всё сильнее бились о скалы. «Как же так.? Я ведь старалась изо всех сил, делала всё, что могла… Почему она… Почему.?.» По щеке скатилась одинокая слеза, но она сразу пропала в солёных брызгах, вновь попавших на моё лицо. С волос уже стекала вода, а тело начинало слегка потряхивать. То-ли от напряжения, то-ли от холода. Гнев, горечь, непонимание. Неверие… Калейдоскоп эмоций проносился по моему лицу. Лишь в остервенении я могла продолжать кусать губы и смотреть, как одна волна накатывается на другую. Тяжело осознавать, что все твои старания оказались напрасны. Ведь тётя Берта… Умерла… *** *1 месяц назад.* «Тёте Берте стало хуже. Приезжай домой.» — Вот что гласило короткое письмо, полученное мной от Уилла во время очередной уборки в гостиной. И не дожидаясь окончания рабочего дня, я прошу Мари подменить меня и несусь в кабинет мадам Джаффи. Она как всегда сидит за своим столом, полностью потонув в бумагах. Очки вновь сдвинуты на переносицу, а строгий взгляд испытуемо обращается на внезапного посетителя. -Мисс Тёрнер. Вы что-то хотели? -Добрый день, миссис Джаффи! Да… Миссис Маргарет Джаффи отложила свои бумаги в сторону и подняла на меня свой взгляд в ожидании. -Разрешите мне, пожалуйста, взять неделю выходных! Моей тёте стало хуже, и моя помощь требуется дома! Я честно, я потом всё отработаю! -Мисс Тёрнер — перебила меня экономка — Вы можете взять себе столько дней отдыха, сколько Вам будет нужно. Я не против. — С улыбкой продолжила та. — Вы с самого первого своего рабочего дня не брали ни одного отпускного. Идите и собирайте вещи. И передавайте Берте скорейшего выздоровления. -Спасибо большое! — и, поклонившись и попрощавшись, я вышла из кабинета и поспешила собирать свои вещи. Надо было ещё думать, как скорее добраться домой. *** -Это чахотка. Всего два слова. Таких, вроде простых, но с таким страшным значением. В письмах мне рассказывалась лишь малая часть о реальной ситуации. Сначала всё было хорошо, лишь сильная усталость и слабость во всём теле. Потом началась ночная потливость, а бледность не спадала с её лица. Лекарь, посещающий тётю Берту, прописал ей пилюли, горячее питьё и отдых. Но вскоре всё стало хуже. Тело начало стремительно терять вес, а температура держалась между 37 и 38. Аппетит понизился. А оглушающий длительный кашель с мокротой не хотел прекращаться. И вот 3 дня назад появилась вместе с мокротой кровь. Диагноз, поставленный сразу после осмотра врача, был не утешителен. Чахотка, в нашем мире больше известная, как туберкулёз лёгких, в это время была не излечима. И медицина была бессильна. Поставив диагноз, док сразу покинул больную. Домочадцам было строго наказано полностью изменить рацион питания больной. Исключить тёплые напитки, солёную пищу, пряности, разгорячительные напитки. Пациентка должна была находиться в отдельном помещении, и оно должно было постоянно проветриваться. Всем было убедительно наказано ходить в марлевых повязках. Хоть и вероятность заразиться была всего 5-10%, но она всё равно была. По секрету было добавлено, что развиться чахотка могла после заражения горячкой или лихорадкой. В тот день был последний приход лекаря. Он сказал, что больше не придёт, он сделал всё возможное, и что теперь всё зависит только от ухода и сил больной. Дядя Джон после этого дня по суткам не покидал кузню, он как обезумевший хватался за все заказы, лишь бы больше денег заработать на лекарство, как будто теперь можно было как-то помочь. Про свои деньги я благоразумно молчала, понимая, что их просто потратят, но они уйдут в никуда, ведь уже слишком поздно. Если бы я только знала, чем помочь… На плечи Уилла легла вся работа по дому. На мне же была забота о больной, а также помощь брату. В дом губернатора миссис Джаффи было отправлено письмо с объяснением ситуации, извинениями и с просьбой о месячном отгуле. А дальше ждала череда сложных дней, стекающихся в недели. Смотреть на тётю Берту с каждым днём было всё страшнее. Кожа стала сухой и морщинистой. Она обтягивала кости. Ногти стали слоиться, а позже и вовсе пообломались все. Волосы поблекли и потеряли всю свою прежнюю силу. Кое-где стали появляться проплешины. Волосы начали выпадать. Кушать становилось трудней. Сначала после каждого приёма пищи её тошнило, через несколько дней началась рвота с кровью. Сбегав в больницу, нам посоветовали начать давать жидкую пищу. Теперь у тёти в основном были каши и супы-пюре. Но есть она уже самостоятельно не могла. С каждым днём ей становилось всё хуже. Кашлять уже не было сил. От боли она хваталась за грудь и сжимала её так, будто хотела вырвать лёгкие своими костлявыми пальцами. Через несколько недель сил для того, чтобы хотя-бы привстать с кровати уже не было. Берта больше не говорила, лишь изредка издавала какие-то хрипы. Тело Берты очень изменилось, а цвет глаз посерел и сделался мутным, белки пожелтели, и ничто не могло напомнить о той самой тёте Берте, весёлой женщине, её оболочка вся иссушилась. И вот спустя почти 3 недели, тётя Берта покинула нас, отойдя в мир иной. *** Прошло 4 дня с момента смерти Берты. Всё это время её тело пролежало на 2 этаже в гостевой комнате. В доме шторы были задёрнуты, и везде царил полумрак и тишина. Мёртвая тишина. Часы были остановлены, а зеркала занавешены. Со дня её смерти дядя Джон пропал. Который день его нет, но я не волнуюсь за него, недавно Уилл ходил на улицу и всё узнал: молва о не просыхающем кузнеце и его горе разнеслась по всей округе. Я же всё это время ухаживала за телом. Протирала его, подготавливала к захоронению. Всё как положено. Пару раз меня вырвало. Слишком тяжело было находиться с трупом в одной комнате. Но Уилл помогал мне, подменяя временами. Таки проходили дни. Мы заставляли друг друга подниматься, кушать, принимать соболезнования от соседей. И подготавливать всё. И вот наступил день её захоронения. Ещё раз омыв тело и переодев тётю Берту в самое лучшее платье, что я нашла у неё в гардеробе, я стала укладывать ей волосы. Я думаю, она бы хотела уйти красивой. За несколько дней до этого Уилл сбегал и договорился с носильщиками. И благо денег, заработанных за всё время и не потраченных на лекарство, хватило для погребения. Все оделись, нарядились. Но этот наряд совсем не был праздничным. В дом вошли пятеро. Они подошли к доске с поручнями и, подняв тело вверх, понесли на улицу. Похоронная процессия двинулась. Берту знали многие, и многие вышли проститься с ней. Мы же шли по бокам. Шли в сторону прицерковного кладбища. Моя зарплата смогла обеспечить ей достойный уход. Не многие могли себе такого позволить. Далеко не многие, ведь даже собственная могила считалась роскошью. За 3 фунта 5 шиллингов местный гробовщик предоставил нам гроб без украшений, но с обивкой из ткани; покров для гроба; перчатки, шарфы и повязки для плакальщиков. В эту же сумму входили услуги носильщиков и немого плакальщика. Его задачей было молча скорбеть над гробом. Зачем он нужен был, я не понимала, но не мне с порядками спорить. Спокойно отдав деньги, мы ждали этого дня. И вот мы стоим над маленькой могилкой. Вот и всё. Люди уже давно разошлись. Дядя Джон явился под конец похоронной церемонии. Вид был помятый. Лицо бледное, заплывшее, а глаза красные с тёмными мешками под глазами. Смотреть было жалко, но мы выглядели сейчас не на много лучше него. Те же красные глаза и синяки под ними. -Пусть земля тебе будет пухом — тихо прошептала я десять минут спустя, тем самым окончательно прощаясь с тётей. И развернувшись, покинула кладбище. Уилл ещё раньше куда-то ушёл. А Мистер Браун в одиночестве остался сидеть на могиле своей любимой жены. Сначала я шла медленно, но потом, услышав плач-рёв дяди издали, я бросилась прочь от этого места. *** …Одна одинокая слеза скатилась по моей щеке. Затем вторая… Я прибежала после похорон на этот берег. Тут спокойней, тут никого нет. Сейчас каждому нужно побыть одному. Я вытерла их тыльной стороной ладони. Но поток уже было не остановить. Я сидела и оплакивала очередную свою потерю. Я протёрла глаза и перевела взгляд на мои ладони. В голове сами по себе начали всплывать все моменты, проведённые с этой весёлой, жизнерадостной доброй женщиной, что приютила нас, и приняла как своих детей… Я стиснула руки в кулаки. В горле ком, и его с трудом удаётся проглотить. «Я… Я так хотела помочь… Я так надеялась, что если просто постараюсь и буду делать всё, что в моих силах, то смогу изменить ход этой истории! Что предотвращу смерть тёти Берты! Но всё это было впустую!!!» Злость переполнила меня, и я со всей силы ударила кулаками землю. Мои костяшки тут же покраснели и начали болеть. Чуть потерев руки, на моём лице уголки нервно дёрнулись вверх. »…Хах, глупо было с моей стороны надеяться, что я смогу что-то изменить к лучшему. Это ведь у нас все-таки вселенная фильмов, всё будет идти так же, как в каноне. Делай что хочешь, плачь, сколько можешь — всё равно ничего не поменяется! А теперь… Теперь я даже не знаю, что делать дальше. И надо ли мне что-то делать вообще, если это всё равно бесполезно. Может мне стоит просто остаться дома и переждать оставшиеся семь лет до начала фильма…» На землю начали слегка накрапывать маленькие капли дождя. Погода полностью отражала моё состояние. А я подставив лицо под морось продолжала сидеть. Я продолжала дышать. *** Да — это было то самое место, куда я год назад пришла во время болезни, где я чуть не утонула и где меня спас кто-то, кого я до сих пор не знаю. После того, как Берты не стало, я смогла найти это место во время одной из своих частых прогулок, и с тех пор стала приходить сюда, когда мне нужно было подумать и побыть одной. Дома находится не особо хотелось, ведь с дня похорон там многое изменилось. *Наше время* Вокруг во всю громыхало, а молнии располосовали небо, затянутое фиолетовыми тучами. Покрапывал мелкий дождь, но он уже был готов замениться сильнейшим ливнем. Тут одна волна поднялась и со всей силой ударилась о берег. У меня чуть сердце в пятки не ушло, когда подумала, что сейчас меня смоет эта волна, но благо, она лишь подошла чуть ближе, чем надо и обрызгала солёными каплями, так и не утянув за собой. Я вскочила с места. Что-то я засиделась. Надвигалась буря. Находиться здесь больше нельзя. Чувство самосохранения никто не отменял. И выбравшись с пляжа, я по вертлявым тропинкам побежала обратно в город. Пора домой. *** Дома меня встретила теперь уже привычная тишина. Больше никто не выходил и не встречал тебя с улыбкой. Помимо ослика Августа, который лишь повернул голову в мою сторону, слегка двинув ухом, в кузне никого не было. Погладив Августа, я поднялась на второй этаж и прислушалась — ничего не слышно. Подойдя к комнате Джона и постучав, я спросила: — Дядя Джон? Ответа не последовало. «Видимо опять ушёл в таверну. Как обычно…» Джон плохо перенёс смерть жены. Со дня похорон, он стал всё чаще уходить либо в таверну, либо на кладбище, но оттуда его чаще всего притаскивали силком в невменяемом состоянии. А сам дядя возвращался только под рассвет. Когда Джон находился дома, он запирался у себя в комнате и продолжал пить там. С каждым днём он всё больше становился похож на пьяницу-кузнеца мистера Брауна, каким он был в фильме. «Может хотя бы Уилл дома.?» Я постучала в комнату названного брата и снова не получила никакого ответа. «Ну конечно…» Уилл, так же, как и Джон, в основной части дома стал появляться редко. Но, в отличие от мужчины, он проводил всё своё время не за распитием алкоголя, а за работой. С утра до вечера, Уилл находился либо в кузне, либо на заднем дворе за тренировкой фехтования. Он приходил на второй этаж только тогда, когда было время еды и когда было время ложиться спать, и то не всегда… Временами его можно было застать уснувшим недалеко от печи, прямо на сене. Идти отдыхать в свою комнату, у меня сейчас желания не было — в моём состоянии и с такой погодой за окном, в голову вновь бы начали лезть не нужные мысли. А мне больше никогда не хотелось возвращаться в то эмоциональное состояние, в котором я находилась в первые дни в доме Браунов. «Пойду на кухню, пожалуй… До обеда ещё далеко, но лучше будет заняться готовкой сейчас. Может это поможет очистить мысли…» После смерти миссис Браун, готовка автоматически перешла на меня и Уилла, ведь мистер Браун большую часть времени был слишком пьян, чтобы готовить. Но, к нашему счастью, к нам очень часто приходила Агаппа, чтобы помочь и научить нас готовить то, чего мы не умели. Я немного умела готовить ещё до попадания в этот мир, но я в основном готовила только для себя и только что-то простое, по типу яичницы или салата и макарон. А когда надо было готовить что-то на нескольких человек, я всегда это делала вместе с мамой или папой. Поэтому помощь тети Агаппы была очень полезна. Сегодня мне хотелось побаловать и себя, и брата. Мяса в доме не было, и мой выбор пал на Рататуй. С самого просмотра мультика про готовящего мышонка, мне хотелось попробовать это блюдо, а видео с рецептами из тиктока лишь подогревали моё желание. Сама готовка Рататуя не так уж и сложна. Нарезка овощей тонкими пластами и приготовление соуса, вот всё что нужно. Ну и конечно сам процесс приготовления очень важен. И так, пора приниматься за работу. Фартук висел у двери и надев его, чтобы не в коим случае не изгваздать одежду, я направилась за овощами в подпол. «Свежий перчик, томаты… Лучок, чесночок… Фу какая гадость… но без них блюдо не то. Масло… есть. Травы…» Помню в рецепте ещё при обжарке красное вино использовалось, но чего нет того нет. Надеюсь, блюдо останется таким же вкусным и без него. «Цукини, патисоны, баклажаны… Всё собрано.» После того, как я помыла овощи, разложила всё на столе, я выдохнула. -Фууух… И что теперь? Вроде там с перца нужно было снять кожуру… И, наножив красные перцы на шампуры, я подставила их к огню, что горел в камине. Кожица почти моментально обуглилась и, достав перцы, я начала аккуратно счищать гарь. «Теперь идут помидорки.» Разогрев на огне воду, я отправляю туда томаты с вырезанной сердцевиной. Спустя пять минут достаю и счищаю кожицу. Руки спустя несколько минут начинает щипать, и я сразу же иду мыть их. Раздражения мне ещё не хватало. После нарезаю томаты на кусочки… -Натали, ты уже дома — Раздаётся голос из дверного проёма. -О Уилл! Ты вернулся! Сегодня рано. -Да устал немного. -Ну тогда иди полежи, а я ужин пока приготовлю. -Нет, не хочу лежать. Ты что готовишь? Опять какой-то кулинарный шедевр нас ждёт? -Ахахах… Да, в этот раз у нас на ужин будет Рататуй. — И что это за зверь такой? -Это Овощи под соусом. Их нужно порезать и потом запечь под соусом. — Объясняла я, не отрываясь от нарезки помидор. — Звучит вкусно. Давай помогу? — спросил он, следя за моими руками. Я лишь кивнула в ответ. -Займись соусом. Надо ещё будет нарезать луковицу и два зубчика чеснока… Только подальше от меня… Не выношу их запах… Дальше обжарить всё вместе: и перец, и томаты, и чеснок с луком, и всё это в масле и с травами. Уилл, тоже кивнув, взял в руки второй нож и последовал моим указаниям. Готовка продолжилась в тишине, прерываемой лишь звуками нарезания овощей и дождя за окном. Я сразу принялась нарезать тонкими кольцами помидоры, патисоны, цукини и баклажаны. — У тебя всё ещё отгул? — внезапно произнёс Уилл тихим голосом. — …Да, — ответила я, без каких либо эмоций в голосе. — Угу… Но я помню, как ты мне говорила, что он должен был у тебя закончиться через 3 дня, разве нет? Я не ответила. Уилл был прав — мой месячный отгул, который я взяла сразу же после дня похорон, должен был заканчиваться сегодня. Но я не хотела возвращаться на работу. И зачем? Единственной причиной, из-за которой я взяла эту работу, было моё желание набрать денег на лекаря Берте. Но теперь, после того, как она… Ушла… Мне больше нет смысла работать в доме губернатора. — Я думаю, тебе стоит вернуться туда, Натали, — сказал Уилл, не поворачивая на меня головы. — Всё-таки если ты не появишься завтра, тебя могут уволить и- — Ну и пусть, — прервала его я. — Я и так собиралась уволиться. Уилл резко развернулся ко мне, смотря на меня удивлённым взглядом. — Чт- Почему? — Потому что мне больше незачем возвращаться на работу! Я работала только для того, чтобы помочь тёте, но… Но моя попытка помочь провалилась! Я провалилась! Теперь у меня нет причины находиться там каждый день и работать до мозолей в руках на каких-то богатых снобов!!! Я, стиснув зубы от обиды, ударила по столу, от чего лежащая на нём посуда затряслась и зазвенела. Уилл вздрогнул, но не отошёл назад. Положив руки на лоб, я отвернулась от него и попыталась успокоить себя. — И я… Я не могу оставить тебя и Джона одних… Денег нам будет хватать и с кузнечного дела, а я… Я просто не могу… — тихо пробормотала я, через несколько секунд. Уилл обошёл меня со стороны и теперь стоял прямо передо мной. Не сказав ни слова, он просто подошёл ближе и крепко обнял меня, слегка поглаживая по спине. Я обняла его в ответ, стараясь не плакать. — Я понимаю, как ты себя чувствуешь… — начал говорить Уилл, продолжая гладить меня по спине. — Но ты не должна винить себя за то, что произошло с тётей Бертой… Ты сделала всё что могла… Я прижалась ближе к нему. Слёзы начали стекать по моим щекам. — Знаешь, — продолжил он. — После… После того, что произошло, я сначала тоже совсем не хотел ничего делать. Хотелось просто лечь на кровать и остаться так навсегда… Но когда я ничего не делал, у меня начинали появляться всякие очень тёмные мысли. И я не хотел, чтобы они были у меня в голове… Поэтому я и начал сильно фокусироваться на работе — чтобы держать эти мысли подальше, чтобы отвлечь себя, и это помогло. И я подумал, что быть может это поможет и тебе… И там люди, другое окружение. А смена обстановки помогает. Я не буду тебя заставлять возвращаться, если ты действительно хочешь остаться здесь. Я лишь хочу, чтобы тебе стало лучше… Немного помолчав, он добавил: — Если ты и решишь уехать, то с нами всё будет хорошо, сестрёнка… Не переживай… -Хорошо… Но ты же понимаешь, что с работай так нельзя? -Понимаю… -Вот и хорошо. А теперь отойди… От тебя луком несёт… бееее -Ахахахахаха — Прыснул Уилл, не выдержав — Хорошо, хорошо. — И отошёл от меня, подняв руки в примирительном жесте. Я посмотрела на него и, улыбнувшись, стёрла рукавом слёзы с лица и, повернувшись к столу, продолжила нарезку Вскоре соус был готов, и мы принялись выкладывать на сковороду овощи. Блюдо в печь и у нас есть 40 минут. Дальше шла уборка кухни, и, тихонько переговариваясь с братом ни о чём, мы быстро со всем покончили. Отправив его отдыхать, я начала накрывать на стол. В скором времени по дому пронёсся с ветерком аромат, от которого у обитателей заурчали животы. Блюдо было готово и, достав его из печки, я оформляла подачу. Выглядело всё очень красиво и, как позже оказалось, безумно вкусно, хоть и не солёно, но эту проблему мы решили быстро, найдя солонку. За ужином было решено, что я всё-таки вернусь в особняк. *** -Здравствуйте, Бернард. -Здравствуйте, мисс Тёрнер. Вы наконец-то вернулись из отпуска. -Да. Прошу прощение, он слишком затянулся. -Примите мои соболезнования. В знак признательности кивнула и вновь подняла взгляд на дворецкого. -Я вернусь в свою комнату? -Да, она ждёт Вас. Вы сегодня же приступите к работе? Ваша униформа на том же месте. — И окинул меня придирчивым, но заботливым взглядом. -Да, я быстро приведу себя в порядок. — Закивала как болванчик я и сразу начала собирать волосы в пучок с помощью импровизированной резинки. И, обменявшись ещё парой любезностей с дворецким, направилась к себе в комнату. Впереди ещё предстоял разговор с соседками. Пройдя в комнату, я начала быстро раскладывать вещи, а потом переодеваться в свою форму. В комнате никого не было, но я знала, что у Эммы и Мари скоро перерыв и они точно придут в комнату для перекуса. Ждать моих соседок пришлось не слишком долго — приблизительно через полчаса по другую сторону двери раздались знакомые мне голоса. — Ну конечно Ларе надо было опоздать на уборку в саду! Как же иначе! — Да успокойся ты. Она же в итоге пришла, и всё обошлось без проблем. — Не особо хотелось бы чтобы это стало обыденностью, Мар-Мар. Особенно когда у нас опять на одного человека меньше в группе… Дверь в комнату открылась, и обе девушки замерли, уставившись на меня. Я поднялась с кровати и, неловко помахав рукой, сказала: — Привет… — Хех, легка на помине, А мы уж думали, что ты бросила нас — Чуть улыбнувшись, пробубнила Эмма. Марьяна, никак не реагируя на слова девушки, тут же бросилась ко мне с объятьями и, как обычно, начала болтать без остановки: — Натали! Как же хорошо, что ты вернулась! У тебя как дела? Всё хорошо? Как самочувствие? Ты так исхудала, глаза впали. Ничего, откормим. О, ты столько всего пропустила! Я тебе потом всё-всё расскажу! … Мари продолжила тараторить, ни на секунду не отпуская меня из своих крепких объятий. А Эмма же тем временем просто наблюдала за разворачивающейся сценой со стороны со спокойным лицом. Её выражение лица было таким же неизменным, как и всегда. «Хм, всё та же Эмма, и всё та же Маришка…» Но затем, будто прочитав мои мысли, Эмма подошла ближе ко нам, от чего Мари перестала говорить и перевела на неё взгляд. Немного постояв, она положила руку мне на плечо и, улыбнувшись, сказала: — Приятно вновь тебя видеть, Натали… Улыбка её была хоть и небольшая, но очень тёплая. Она всегда улыбалась так только Мари, никогда мне. Ну, вернее, так было всегда до этого момента. «Значит ли это, что теперь мы стали ближе.?» Перед тем, как я успела что-либо ответить, Марьяна притянула Эмму к себе за руку так, чтобы мы втроём находились в одном большом объятии. — Ура! Мы снова вместе! — воскликнула Маришка. — Да, да, не сломай нам рёбра, Мари, — пробормотала Эм, всё так же тепло улыбаясь. — Постараюсь, — рассмеялась та. «Как же хорошо, что я всё-таки вернулась сюда».