Остатки пепла в сердце

Глава 12

Синяки выразительнее слов

      Янь Чжэнмин с видом умирающего от тошноты человека тыкнул в шарики с вонючей жидкостью пальцем, защищённым несколькими слоями перчаток. Внутренне он проклинал Ли Юня за создание чего-то настолько мерзкого. Страдалец Янь Чжэнмин всё никак не мог заставить себя следовать плану паршивца по фамилии Ли. Он искренне проклинал себя из временной линии на пол часа ранее, когда тот идиот решил высказать идею, что местные жители — такие же чистоплюи как он сам и для победы нужно нарушить их чистоту. Янь Чжэнмин никак не мог представить, что его приплетут к исполнению этого чудного плана и уже его чистота будет нарушена. —Блять… — одна мысль о наполнении небольших воздушных шариков заставляла его внутренне содрогаться.       Чэн Цянь всё же отвлёкся от чтения учебника и краем глаза наблюдал за превозмоганиями брезгливого старшего. За те несколько дней, которые они провели не в состоянии холодной войны, ему стало понятно, что Чжэнмин пусть и не идеальный старший брат, но он старается приглядывать за младшими. Так что в сердце Чэн Цяня всё больше разрасталась ячейка с чувствами для новообретённых братьев. Даже сейчас он пошёл с ними только для того, чтобы подстраховать их, если они попадут в неприятности.       Мальчик считал себя слишком взрослым для таких детских шалостей, но понаблюдать за тем, как через чур напыщенные идиоты мокнут под градом бомбочек с «жабьей жидкостью», захотелось. Чэн Цянь подхватил небольшой резиновый шарик, который был обтыкан Янь Чжэнмином со всех сторон, и запульнун его точно в цель — в затылок одного из учеников пансиона.       Янь Чжэнмин удивленно глянул в сторону младшего брата, который уже вернулся к чтению книги. —Я думал, ты пытаешься быть примерным учеником, — уголки губ юноши изогнулись в озорной улыбке. —Кто бы мог подумать, что наш Сяо Цянь так хорош в метании омерзительных объектов.       Чэн Цянь безразлично бросил взгляд в сторону мокрых от обстрела Ли Юня одноклассников Хань Юаня. Пускай он и строил из себя примерного и осознанного ученика, подобное ребячество приподняло ему настроение. Это так абсурдно, но, нужно признать, весело.       Когда «патроны» кончились, а «цели» в темноте больше напоминали болотных монстров, чем учеников престижного учебного заведения, трое, что сидели в кустах, ушли также тихо, как и пришли. Хань Юань же, настроение которого было лучше некуда, бежал в темноте меж деревьев, вдоль наземных фонариков, под крики и возгласы «болотных чудищ», которых так удачно заснял Янь Чжэнмин.       Видео получилось не на шутку интересным: грязные, шокированные представители золотой молодёжи были раскиданы по поляне. Кто-то матерился и кипел от злости, у кого-то была истерика, кому-то внешне было всё равно, но факт их позора оставался фактом. Парнишки хотели обмануть глупца и организовать засаду, но оказались обмануты сами, поэтому вся эта грязь и вонь была только частью их поражения.       Счастливая компания вернулась обратно в корпус. Янь Чжэнмин, конечно же, первым делом побежал мыться. Сейчас атмосфера была совсем другой, даже Чэн Цянь отложил книжки и наблюдал за бесячеством Ли Юня и Хань Юаня с полуулыбкой.       Ему было непривычно ощущать то, что он ощущал, да и полностью влиться в их веселье он почему то не мог. В месте, что раньше было его домом, и с людьми, которые раньше были ему родителями, громкий смех и несуразные шутки были чем-то из ряда вон выходящим. Вечно серые будни и монотонная рутина — все воспоминания о «родном доме».       Видеть неподдельное счастье и задор других, а тем более быть его частью, заставило Чэн Цяня немного смутиться.       …Что он должен сейчас сделать? Громко хохотать как Хань Юань? Или может, наблюдая со стороны, как Ли Юнь, смаковать воспоминания о безобразных рожах вычурных придурков? К этому ещё стоит привыкнуть.       Хань Юань то и дело пародировал заносчивых мальчишек, разбегающихся под градом бомбочек и кричащих проклятия. Один из таких говорливых умников смог попробовать и оценить наполнение шаров, которое Ли Юнь теперь считал одним из своих лучших изобретений. Когда Чэн Цянь подумал о лицах неугодной им компании, когда те узнают о составе «жабьей жидкости», довольная улыбка, что удивила остальных в комнате, невольно растянулась на вечно беспристрастном лице мальчика.       После возвращения Янь Чжэнмина из душа, комнату заполнила смесь ароматов шампуня, разных кремов и разумеется духов, которыми парень, словно святой водой, пытался спасти своих младших братьев от ужасающего запаха.       Это чувство близости и некого уюта до глубины души поразило мальчика с промёрзшим сердцем и стало его лучшим лекарством.

***

      Хань Мучунь чуть не покатился со смеху, увидев результат сражения. Постоянный надзор над детьми по камерам не входил в его обязанности, но когда какая-то группа выходила из здания и шла на природу, за ними устанавливалось некое наблюдение, а тут с ними был ещё и новенький. Учитель Хань сразу понял к чему идёт дело, но даже он подкрепление заметил далеко не сразу.       Эта компания в очередной раз доказала, что он выбрал их и возлагает на них надежды далеко не зря. Изначально Хань Мучунь думал, что если дети поработают над межличностными взаимодействиями, то смогут работать в парах, но их командная работа оказалась ничуть не хуже. —Ты видел это? Я так доволен собой! Эти детишки действительно нечто! — Хань Мучунь с гордым видом распинался перед Тун Жу, лицо которого как всегда не выражало никаких эмоций, но во взгляде чувствовалось тепло. —Ей, ты вообще меня слышишь? — Хань Мучунь знал, что его слышат и внимательно слушают, но не мог промолчать. Они вместе уже бесконечное количество лет, но привычки и поддразнивание всё те же.

***

…—Учитель такой хмурый… Кто-то хочет развеселить его или эта задача как всегда на мне? — Дерзкий паренёк пробежался взглядом по классу, улыбнулся краешком губ, увидев именно ту реакцию, которую он и хотел увидеть: полное смирение.       Учитель был для них высшим авторитетом, богом на земле, но этот паренёк явно выбивался, создавая негативные волнения чуть ли не каждое занятие. Он сильно опережал своих сверстников и в науке и в практике, но, даже зная это, никто не понимал, почему с таким поведением он всё ещё следует за своим учителем. —Я помешаю тебе! — Бодрый голос, исходящий от какого-то угла развеял тишину и хорошее настроение задиры. —Ну неужели? — задира злостно улыбнулся, сверкнув взглядом по противнику. —А ты не боишься, что потом я помешаю тебе? — Выделяя последнее слово, проговорил задира, неторопливо подходя к другому ученику. —Я не так давно тут и не знаю ваших правил, но твои намерения написаны на лице и ничем хорошим точно не пахнут, как и ты сам, — сказал парень, подходя к задире и чуть-чуть хихикая.       Даже палочка благовоний не успела догореть, а ученик, что решил дать отпор вечно раздражающему задире, уже вовсю успел изучить медицинский домик. Разные склянки и травы висели на стенах, он никогда не видел подобного, поэтому данный опыт в целом он охарактеризовал как положительный и познавательный. Отмудохали его знатно, из носа всё ещё сочилась кровь, но и противник не ушёл целым: тот стоял на улице и ждал своей очереди, чтобы и его раны зализали. Врача не было на месте, а наедине эти двое оставаться больше не хотели, поэтому задира, который впервые в жизни получил отпор, остался на улице и даже особо не пререкался.       Двери резко отварились и внутрь зашёл учитель. Он даже не посмотрел на зачинщика этого конфликта, а вот к ученику с беспечной улыбкой на лице подошёл и сел на корточки около него. —Зачем ты связался с ним? — Строго спросил он. —Цзян Пэн замышлял плохое и оскорблял Вас, учитель! — Мальчик подорвался с места и посмотрел за дверь, но там уже никого не было. Видимо в кои-то веки задира решил промолчать и уйти, так и не обработав окровавленные костяшки.       Учитель лишь вздохнул, потрепал мальчишку по голове и встал. —Не связывайся с ним больше, договорились?

***

      Мелкие стычки, как словесные, так и с применением подручных средств или кулаков, вошли в привычку. Запах заживляющей мази впитался в одежду, а ежедневные причитания Янь Чжэнмина стали своеобразной колыбелью для Чэн Цяня. —Сяо Цянь, ты издеваешься? — Парень со страдальческим выражением лица бросил взгляд в сторону дверного проёма, в котором стоял уставший Чэн Цянь. —Какого чёрта ты опять влез в драку? С виду вроде тихоня, а вечно творишь беспредел!       Понять, что сосед в очередной раз влез в какую-то передрягу было нетрудно. Янь Чжэнмин успел приметить напряженность младшего братца, пусть тот и был привычно непоколебим внешне. Убранные в карманы руки намекали на побитые костяшки пальцев, а полупустой рюкзак очевидно за сегодняшний день ни разу не побывал в библиотеке.       Чэн Цянь в несвойственной ему манере развалился на кровати, отбросив драгоценные конспекты в дальний угол, и, закрыв глаза, ответил механическим голосом: —Может просто переломать им все кости, а?       Чэн Цянь пусть и был вежливым ребёнком, добрым и милым назвать его можно лишь с натяжкой. Он не редко думал над насильственной расправой в отношении неугодных ему людей. Однако мысли, к счастью, оставались лишь мыслями и ничем более. Ранее мальчик не говорил с другими на подобные темы, ведь конфликты следует решать словесно, а с кулаками первыми лезут либо глупые дети, либо неразумные взрослые.       Вальяжно раскинувшийся Янь Чжэнмин сел, обхватив руками подушку. —Ты каждый раз приходишь с новыми синяками, так как по твоему ты сможешь «переломать им все кости»? — Парень приподнял одну бровь, вопросительно посмотрев на соседа. — Лучше бы себя поберёг. Я истратил за этот месяц две банки с лекарством.       Мальчик, окружённый запахом тех самых банок с лекарством, едва заметно ухмыльнулся: —Кто же просит тебя выливать на меня столько лекарства? Я то не боюсь пары царапин.       Кто же знал, что этот спокойный и благоразумный мальчик окажется сплошным комочком подавленной агрессии, которая по мере сближения медленно просачивалась наружу? Чэн Цянь всё больше вписывался в их компанию.       Янь Чжэнмин, мысленно надавав подзатыльников язвительному соседушке, как и всегда стал осторожно наносить прохладное лекарство с ароматом трав. Слушая, как учителя нахваливают Чэн Цяня за примерное поведение и ставя его в пример другим, в голове невольно всплывают все колкости, сказанные за недолгие полгода совместного проживания. Однако на деле все насмешливые фразы больше похожи на тупые ножи, имеют угрожающий вид, но не несут настоящего вреда.       Хотя Чэн Цянь всегда приходил с парой новых синяков, его оппонентам доставалось втрое сильнее. К собственному удивлению мальчик обнаружил в себе талант к дракам. Тело само двигалось, нанося мощные и быстрые и ловкие удары. Будто все эти движения долго и упорно оттачивались в тренировках. Так что после драки один уходил хромая и хватаясь за ушибленный бок, а другой с парой красных пятен на лице.       Когда ежедневные медицинские процедуры подходили к концу и каждый лежал на своей кровати, глядя через заросли, выросшие из тех небольших горшков с комнатными растениями, на серебристую луну. Чэн Цянь погружался в омут нескончаемых мыслей, который стал неотделимой частью его жизни, слыша приглушенную музыку из наушников Янь Чжэнмина.       «Разве я занимался боевыми искусствами в детстве? Я бы точно помнил это.»       Пару дней назад мальчик заметил, что все его ладони были в мозолях. Раньше он считал это нормальным, ведь родители избегали прикасаться к нему, будто он был раскалённой до бела сталью, не говоря уже об объятиях или держании за руки. Мальчику казалось, что его ладони такие же как и у других. Единственными людьми, с которыми Чэн Цянь мог соприкоснуться, были Янь Чжэнмин и Чжан Дасэнь. Если первый просто обожал вечно тыкать его или трепать по голове, а также лично занимался «невероятно сложной и утомительной работой врача», указывая на свою заботу и безмерную доброту, то второй был просто надоедливым учеником средних классов,который любил затевать драки. Чэн Цянь не был тактильным человеком, Ли Юнь сразу же понял это, а Хань Юань прекратил попытки потрогать его сразу же после первого брошенного на него злого взгляда.       Этот самый Чжан Дасэнь, получивший прозвище Уголёк за тёмный цвет кожи, и стал главной проблемой, которая мучила Чэн Цяня и остальных.

***

      Зима подходила к концу, солнце всё неохотнее скрывалось за горизонтом, а снежные сугробы теряли свою пышность. —У нашего Сяо Цяня скоро день рождения, — Ли Юнь, перебирая различные металлические детали, которые ему принёс Хань Юань после очередной прогулки «чёрт знает где», посмотрел в сторону Янь Чжэнмина. — Что дарить будешь?       Старший братец Янь, не понимающий, почему в его комнате пытаются устроить склад металлолома, был удивлён вдвойне: —У Сяо Цяня? Разве он говорил, когда его день рождения? — Прокрутив меж длинных бледных пальцев кисть под номером 10, он спросил: —А он сам знает, когда его день рождения? Мне кажется этот мелкий поганец давно отрёкся от таких тривиальных вещей.       Ли Юнь, привыкший следить за младшими, невольно закатил глаза от таких бредней. Однако в чём-то Янь Чжэнмин был прав, Чэн Цянь не похож на человека, планирующего праздник на свой день рождения. Однако каким бы рациональным и серьёзным мальчик не выглядел, ребёнок остаётся ребёнком, а день рождения единственным днём в году, посвящённым лично ему. —Я подсмотрел в его личном деле, когда недавно ездил в детдом забрать пару вещей. — Из рук Ли Юня выскользнула какая-то деталька, вслед за которой парень нырнул под тумбочку. Где-то снизу послышался голос. —8 мая. Он всё же младше Сяо Юаня. Хотя, смотря на них, так и не скажешь.       У Ли Юня были довольно тёплые отношения с персоналом детского дома. Он без проблем заходил к директору на чай, а как бонус тайком получал нужную ему информацию. —Мм.. — Янь Чжэнмин что-то пробормотал себе под нос. —Что ты опять собираешь?       Дощечка с незамысловатым механизмом привлекла его внимание. Парень пару раз прокрутил её в руке, но так и не понял для чего она.       Ли Юнь поднялся с пола, держа в руке небольшой магнит. На нём даже не было пыли! Выхватив своё творение, изобретатель продолжил что-то прикручивать. —Это вторая стенка для шкафчика. Я не могу вечность прятать лягушек за подушками, а под паркет просто не помещаются. —Ты для своей живности уже апартаменты строишь, — крайне чистоплотный Янь Чжэнмин презрительно усмехнулся, поражаясь тому, что Ли Юнь уже и сюда натаскал зелёных, липких, квакающих… Даже думать об этом не хотелось. —Очень остроумно, старший брат, — приторно сладкая улыбка украсила выражение лица полное нервозности. —«Перевёл тему? Видимо он уже придумал какой-то сюрприз. Надеюсь Сяо Цяню повезёт больше чем мне. Те крохотные свитера для лягушек, которые я получил в прошлом году, мягко говоря были не самым лучшим подарком.»       Ли Юнь вспомнил, как открыл коробку, длинной в половину его роста, а там… множество крошечных вязанных свитеров… Он что похож на помешанного на лягушках психа?! Но попытки приодеть маленьких милых созданий всё же были, пусть и не очень удачные.