Как Влад Коноплев музой Андрея Князева стал

Князь рисует так увлеченно, что не замечает раздавшихся позади шагов. Влад останавливается рядом, затаив дыхание и боясь отвлечь художника от творческого процесса. На альбомном листе проступали гротескные лица. Непропорциональные, выражающие гиперболизированные эмоции, но по зазубринке между двумя передними зубами, которой когда-то стыдился, Влад с удивлением узнает себя. Это не было портретом в полной мере; Андрей рисует по памяти, вплетая в реальность сказочные сюжеты. Присмотревшись, Влад видит, что его лицо изображено в воде, в которую заглядывает другой персонаж — это, разумеется, сам Князь. Едва сочинив песню, артист тут же принялся создавать к ней иллюстрацию, будто уже видел перед собой обложку нового альбома. Как он его, интересно, назовет? «Нарцисс»? Долго стоять, не дыша, не получилось, и Влад все-таки выдал себя восхищенно-удивленным вздохом. Князь, вопреки ожиданиям, не злится, что его отвлекли от работы, а с горящими глазами протягивает незаконченный набросок Владу, интересуясь: — Ну, как? Круто выходит? Ты, кстати, не против, что я с тебя персонажа срисовал? Михе это нравилось… Андрей ненадолго замолкает, погрузившись в себя. Тень «Михи» всегда витает где-то рядом: за десять лет Князю так и не удалось от нее избавиться. Однажды, когда они с Владом заснули вместе, Влад очнулся посреди ночи от того, что Князь с кем-то ругался во сне, а потом жарко просил прощения. Несложно было догадаться, кто именно приходил к нему почти каждую ночь. Князь искренне верил, что дело было в мистике. Влад придерживался иного мнения, но предпочитал его не навязывать. Как и не говорить ничего о рисунках Андрея. Когда Влад готовился к роли, он пытался повторить своеобразный князевский стиль, чтобы понять, как тот мыслит и создает эти пугающие образы. Сам Влад художником не был, так что понять Князя до конца он так и не смог. Просто принял его таким, какой тот есть, со всеми его творческими тараканами. — Слушай, это очень круто, — Влад, взяв в руки рисунок и внимательно его разглядывая, улыбается, повторяя гримасу списанного с него героя. — Меня так еще никогда не рисовали. Конечно, я не против! Фаны будут просто в восторге. — Думаешь? — Князь загорается сильнее, напоминая Владу ребенка, которому в парке развлечений купили сахарную вату и билет на американские горки. — Я пока еще порисую, ладно? Телик хочешь посмотреть? Или мои песни почитать, вон последняя тетрадь лежит, — Андрей кивает на стол, на котором в уголке спрятан упомянутый предмет. Несмотря на веяния века технологий, Князь до сих пор не может избавиться от привычки писать все от руки. Количество исписанных от начала и до конца тетрадей поражало воображение. Перед съемками и во время них Влад видел пару оригиналов и копии, которые попали в «Старую книгу», но стоило ему более глубоко окунуться в мир Князя, как ему открылись нескончаемые рукописные талмуды, которые сам их создатель преспокойно передавал Владу в руки. А Влад все никак не мог понять, чем заслужил такое доверие, и не хотел им злоупотреблять. — Глаза слипаются — только с проб, — дипломатично отказывается Влад от тетради. — Я в Тик-ток пока повтыкаю, а то отключусь сразу. У Андрея было много неизданных песен, и, читая текст некоторых из них, можно было понять, почему. Другие же абсолютно не звучали без музыки. Иногда Князь, забывшись, пытался добиться от Влада музыкального мотива, тянул ему гитару, не глядя в лицо — невидимый дух Горшка обязан был взять инструмент в руки и начать с ходу сочинять сопровождение, вот только он был для этого слишком бесплотным, а Влад играл на уровне новичка и уж тем более не мог создать что-то свое. Из-за этого, приходя в себя и осознавая свою ошибку, Князь расстраивался. А Влад не хотел, чтобы Князь расстраивался, поэтому спешно ретировался на диван, где, как и сказал, открыл Тик-ток. Время за просмотром коротких видосов пролетало быстро. Вроде всего пару минут прошло, а вроде и за окном совсем стемнело, а рисунок Андрея уже был закончен. Не хватало только цвета, но цвет Князь решил добавить на компьютере. В этом плане полезность технологий он не отрицает. — Ну давай, покажи, чем вы там, молодежь, интересуетесь, — ворчит Князь подчеркнуто по-стариковски, сам над собой потешаясь, и усаживается рядом, чтобы заглянуть в экран телефона. — ...А мог бы на меня подписаться. Новых видео уже не выложить, но все равно приятно. Влад чувствует: Князь по-детски обижен, что его рисункам и песням не уделили должного внимания, но пробы, и правда, были тяжелые. Особенно эмоционально, когда приходится выкладываться на полную, желая получить долгожданную роль, и играть сцену с разными партнерами, под конец дня понятия не имея, возьмут тебя в итоге или нет. Жить на воде и хлебе надоело — денежки у российских актеров заканчиваются быстро, даже несмотря на съемки в «главном событии весны 2023 года», а у Князя просить не хочется. Влад обязательно прочитает песни и отреагирует на них более эмоционально, не имитируя интерес, а сейчас он, чтобы хоть как-то Князю угодить, послушно проигрывает видео, которое только что смотрел. По сюжету короткого ролика утка с маленькими утятами переходит дорогу, а затем утята падают один за другим в промежутки между канализационной решеткой. Бедная утка снова и снова подходит к сливу, не понимая, куда и почему исчезают ее дети, пока на поверхности не остается только один утенок. Слишком поздно Влад понимает, что это не то видео, которое стоило показывать. У него оно вызывает противоречивые чувства — с одной стороны, вроде бы и забавно, с другой, глупую птицу жалко. Но когда Влад смотрит на Князя, то замечает, как тот поднимает лицо вверх и часто моргает, как будто борется со слезами. — Это какой город? Когда это было? Посмотри там в интернете: утят спасли? — искренне беспокоится Князь. Влад открывает комментарии под видео, но ситуацию те сильно не проясняют. Поиск в Гугле вряд ли что-нибудь даст, поэтому Влад, отвернув экран в сторону и сымитировав бурные поиски, отвечает через какое-то время: — Про город ни слова, но тут говорится, что все закончилось хорошо: люди вызвали службу по спасению животных, и их вытащили. Влад тоже умел быть сказочником. На то он и актер. — Фух, — Князь сразу же веселеет и перестает так часто моргать. Уже куда более расслабленно он закидывает Владу руку на плечо, и тот прижимается к нему, прикрыв глаза. К этому можно и привыкнуть. — Гляжу на этих уток, и случай один вспомнил, про гусеницу, я тебе рассказывал? Как я ее на траву перенес, а ее муравьи съели. — Не рассказывал, но я слышал эту историю в одном документальном фильме. «От твоей жены», — хочет добавить он, но не делает этого. Темы жены и детей они негласно не касаются, пересекаясь в то время и в том месте, где не будет ни первой, ни последних. Владу все еще непривычно обращаться к старшему на «ты», но Князь слишком молод душой, чтобы удерживать в голове его истинный возраст. Больше сорока ему не дашь точно, а поди ж ты. Владу в пару куда больше годилась старшая дочь Князя, чем он сам. — Я все думал, — продолжает Влад, чувствуя, что медленно засыпает в теплых объятьях, — почему нельзя было вытащить гусеницу из муравейника? — Да я хотел, — Князь хмурится, все еще принимая эту историю слишком близко к сердцу. — Но я муравьев… Побаиваюсь, такие здоровые были, кусачие, ух. Не хотел я к ним лезть. Да и подумал: им же тоже хочется кушать, правильно? И что я, бросил им еду, а теперь отнимать буду? Тоже нехорошо получается. Оставил все, как есть. — Ты удивительный человек, — только и говорит Влад в ответ на это. Любой другой плюнул бы на эту гусеницу тысячу раз. Но Князь слишком любит все живое. А Влад слишком любит Князя. Ответа он уже не слышит, погружаясь в сон. Лишь чувствует, как его осторожно накрывают пледом и, целуя в угол скулы, желают хорошенько отдохнуть.