Порабощение строптивого

***

Саката Гинтоки очнулся спустя пятнадцать часов глубокого сна, но ему показалось, что он проспал целую вечность. Первые секунды после пробуждения обычно самые трепетные и приятные, но только не при таких обстоятельствах. Состояние Сакаты в данный момент, можно охарактеризовать, как более чем паршивое: общая слабость, тяжелые веки, треск в голове. Да и еще зрение как назло отказывалось фокусироваться из-за чего окружающая картинка воспроизводилась нечетко, оставаясь размытой на протяжении длительного времени. Гинтоки не понимал, где находится, и что с ним случилось. Его недомогание не было похоже на похмелье, но мало кто спишет помутнение рассудка, после незначительного употребления алкоголя на отходняк схожий с наркозом. По этой причине, он сперва не придал этому особое значение. В первую очередь, Гин обратил свое внимание на люстру, от которой исходил очень яркий искусственный свет, а естественные источники, вроде окон, по понятным причинам отсутствовали. Воздух в неизвестном помещении был спертый, и как бы обволакивал тело противной пленкой, которую невозможно с себя содрать. Все вокруг казалось каким-то неправильным и ненастоящим, но пока было непонятно почему. Гинтоки, волею судьбы, очутился в незнакомом месте, в котором было неприятно дышать и в принципе находится. «Что за?» Белокурый парень почувствовал на своих руках металлические наручники, которыми он был пристегнут к изголовью кровати, но несчастный подумал, что продолжает пребывать в пьяном угаре и это ему скорее всего просто мерещится. По другому он не мог себе объяснить напряженную обстановку и странные в плохом смысле ощущения. Для окончательного осознания происходящего и полноценного прибытия в себя Гинтоки понадобилось около получаса. Он боялся посмотреть страху в глаза, подсознательно понимая для себя одно: что-то явно пошло не так. Но сколько не оттягивай момент истины, он все равно, рано или поздно настанет. Мираж постепенно рассеялся и суровая реальность дала о себе знать. В тот самый момент когда Гин наконец прозрел, его организм включил режим «турбо», заряжая все тело отменой порцией адреналина. От волнения, его глазки беспокойно забегали в разные стороны, а сердце забилось с такой бешеной скоростью, что казалось вот-вот выпрыгнет из груди. Холодные наручники стали уже ощутимо давить на отекшие запястья, а взглянув на свою правую ногу он обнаружил, что она надежно прикована железной цепью, которая была намертво закреплена к стене. Но дальше становилось только хуже… Перепуганный парень увидел вверху металлическую заслонку, которая являлась единственным входом в это помещение, но почему-то сразу не бросилась ему в глаза. Однако теперь он не мог оторвать от неё свой взгляд, залипнув в одну точку, прямо как олень уставившийся на проезжающую мимо машину. Гинтоки сделал вывод, что пребывает где-то в погребе или бункере, но никак не в чьей-то квартире. Особенно его настораживала деревянная лестница в правом углу комнаты, ведущая к этой самой заслонке. Саката взвешенно оценил свое бедственное положение, и несмотря на внутренние переживания, он все же попытался успокоится, заставив свое тело перестать дрожать от страха и сделал пару глубоких вдохов и выдохов. Ему просто было необходимо сосредоточиться, для того чтобы выбраться из полицейских наручников. В процессе он доставлял себе непомерную боль, потому что они слишком плотно сковывали его запястья. Изрядно намучившись, беловолосый парень натер себе руки до крови, а самое обидное, что у него так ничего и не получилось. Спустя еще множество неудачных попыток освободиться, Гинтоки испытал первобытный страх смерти, одновременно впав в отчаяние и истерику, но тем не менее он пытался не поддаваться нарастающей панике и здраво оценивать происходящее. «Спокойно… Спокойно… Всему должно быть логичное объяснение. Нужно всего лишь проанализировать ситуацию. Вчера вечером я приехал в гости к зам командующему и его болтливому подсосу. Мы втроем отпраздновали новоселье. Все было как обычно. Посидели вместе, поболтали, ну и выпили перед сном. По-моему все прошло вполне гладко и без происшествий. Думаю, что они здесь совершенно не причем. Сами небось еще дрыхнут и вообще не понимают, где я сейчас нахожусь. По крайней мере, я очень на это надеюсь. Но почему-то последнее, что я могу вспомнить, как выпил пару стаканчиков виски. Вроде бы совсем немного… Или же я умудрился выпить всю бутылку? Потому дальше полный мрак… У меня безо всяких причин произошел резкий провал в памяти. Время было около двух часов ночи. На улице при этом очень темно, холодно и дождливо. Кто в здравом уме, даже будучи пьяным выйдет из дома в такую непогоду? Я бы точно не стал, хотя кто знает… Ничего не помню… Кажется, мне вроде еще предлагали остаться на ночевку… Мы точно это обсуждали, прям отчетливо помню. Но что могло пойти не так и куда меня потом чёрт понес? Почему я сейчас пристегнут к кровати? Как я вообще мог здесь оказаться? Сколько часов я нахожусь в этом месте? Кто меня здесь запер и зачем?» Гинтоки омрачали гнетущие мысли, одна была в разы страшнее другой. «Судя по всему, меня кто-то похитил, воспользовавшись моим невменяемым состоянием. Страшно представить, с какой целью это было сделано, но явно не из благих побуждений… Что же будет дальше? Надо мной начнут проводить опыты? Меня убьют? Только не это… Я слишком молод, чтобы умирать, тем более в таких условиях… Кто-нибудь из близких знает, что я здесь? Ха… О чем я… Как они могут знать… Я ведь никого не предупредил, что пойду в гости. Некого даже опросить будет. Ну тогда все… Мне точно конец. Как там мои лучшие друзья, моя любимая собака?! Я так и не успел их проведать и все уладить… А что если я их больше никогда не увижу?» Пугающие своей неизвестностью вопросы, начали потихоньку сводить Гинтоки с ума. Он не знал, как сюда попал и зачем его приковали, но понятно одно: ничего хорошего его тут не ждёт. Гин, не смотря на столь удручающие обстоятельства решил не унывать и не сдаваться. Пока он жив, пока у него остались хоть какие-то силы еще есть шанс все исправить и выбраться из западни. Недолго думая, он принялся кричать во всё горло, надрывая свои голосовые связки на максимум. — ПОМОГИТЕ! СПАСИТЕ! Я В ОПАСНОСТИ! УМОЛЯЮ КТО-НИБУДЬ! Я ЗДЕСЬ! Его истошные вопли воспринимались им самим же такими отчаянными, что белокурый парень, почти мысленно себя похоронил. Он во всех красках представил, с какой жестокостью его изобьют, после чего начнут пытать не пойми за что, но узник подземелья, не прекращал орать, что есть мочи. — НА ПОМОЩЬ! МЕНЯ ПОХИТИЛИ! ОТЗОВИТЕСЬ! ПРОШУ, КТО-НИБУДЬ ПОМОГИТЕ МНЕ! ПОЖАЛУЙСТА, НЕ БРОСАЙТЕ МЕНЯ ЗДЕСЬ ОДНОГО! Громкий пронзительный крик отзывался в никуда, а испуг от осознания трагичного положения, в котором он оказался с каждой пройденной минутой только усиливался. Вскоре, от таких оглушительных воплей его горло охрипло, а голос полностью сел. Больше звать на помощь не получится, хотя, судя по всему, как бы Гин не надрывал свою глотку на его зов в любом случае не последует ответа. Гинтоки предположил, что вероятно находится в изолированном герметично запертом помещении и никто находящийся снаружи, при всем желании его никто не услышит, что к сожалению, оказалось верной догадкой. «Тот, кто притащил меня сюда наверняка позаботился о том, чтобы мои мольбы не были услышаны. Видимо, я напрасно сорвал голос… Но я по крайней мере не опускаю руки, верно? Но кто, кто черт возьми мог так поступить? Чем я заслужил все это? О Боже… А что если никто не придет? Вдруг меня просто бросят здесь умирать, прикованным к кровати… О, нет-нет-нет… Это глупо. Тогда в чем смысл меня удерживать? Проще было бы сразу меня убить, а не ждать, когда я медленно умру от обезвоживания. Возможно, кто-то напоследок хочет надо мной поглумиться, чтобы я погиб в неведении? Что ж, кто бы это не был у него уже получилось. И хоть эта комната выглядит неплохо и с виду не походит на операционную или камеру для пыток, но это вовсе не означает, что если кто-то придет сюда меня не порежут на куски…» Гин принялся прощаться с жизнью, чувствуя, что его конец близок. Может быть не настолько жестокий и кровожадный, как он себе представляет, но тем не менее, весьма трагичный. «Мне хочется верить, что это просто дурной сон, и когда я проснусь, то окажусь у себя дома, рядом со своими друзьями. Больше то у меня кроме них никого нет… Ох и что же со мной теперь будет? Где я?» Гинтоки, не прекращал задаваться различными вопросами, мечась от одной версии к другой, но все же попытался заставить себя уснуть, потому что ничего другого в его положении сделать не удавалось. Двигаться невозможно, думать страшно, а куда хуже дожидаться своей участи, какой бы она не была. Кто к нему придет? Какие у него намерения? Гина ждёт что-то из ряда вон выходящее или все обойдется? Ожидание смерти хуже самой смерти. Конечно, даже промелькнувшая мысль о сне оказалась излишне наивной, но белокурому парню хотелось забыться любыми способами. Жаль только, что это было невозможно. Гинтоки пребывал в таком чудовищном стрессе, что его глаза просто напросто отказывались закрываться. Похищенный бедолага и так проспал пол дня, поэтому сейчас ему оставалось лишь валяться на кровати, с широко распахнутыми глазами и трястись от страха, что в прочем, не могло продолжаться вечно. Отойдя от первой волны тревоги, узник подземелья начал внимательно осматривать место своего заключения. Его взор пал на холодильник, шкаф, стол, книжные полки, столешницы и прикроватную тумбочку. Но больше всего Гинтоки поразило наличие телевизора. Неизвестный, сделавший это с ним, куда благосклоннее, чем предполагалось. Иначе зачем он притащил в подвал столько вещей? Так же его внимание привлекли настенные часы, располагающиеся над его кроватью. Время было 14:52. Пролежав еще немного, удрученно уставившись в потолок, Саката всерьез начал считать, что его прокляли, ведь он столько раз ввязывался во всякие передряги, часто оказывался в непростых ситуациях, но до такого кошмара и близко не доходило. Ему всегда удавалось выйти сухим из воды, а госпожа фортуна оказывалась на его стороне, но почему сейчас он оказался в такой страшной опасности? Новый уровень неоправданной жести и подставы от жизни. Обессиленный парень, не смотря на весь ужас ситуации, все же попытался заставить себя закрыть глаза, прикладывая для этого титанические усилия. Он надеялся, что если его веки ненадолго сомкнутся, то ему хотя бы ненадолго удастся абстрагироваться от происходящего. Уснуть конечно не получится, но можно хотя бы помечтать о том, что скоро все закончится, пока самый страшный ночной кошмар происходит у него наяву. Немного погодя, Гинтоки попробовал детально воссоздать в своей голове события минувшего дня, вспоминая во всех подробностях свои действия, не упуская, даже самых мельчайших незначительных на первый взгляд деталей. Пленник собирался выяснить, что конкретно пошло не так и куда он направился, после того, как выпил злополучный алкоголь. Он надеялся, что сможет вспомнить хотя бы что-то, как тут…

Топ-топ. Топ-топ-топ…

Вдруг послышались звуки приближающихся шагов, что моментально взбодрило Гинтоки и напрочь отбило желание анализировать произошедшее. Его тело, вместо ожидаемой боеготовности резко оцепенело, из-за чего Гин больше не мог пошевелиться, прямо как заяц, издалека заметивший лису. Пленник осознал, что нечто ужасное уже совсем скоро настигнет его в самом уязвимом состоянии из всех возможных, но каков именно масштаб трагедии его предвещает, можно было пока что лишь предполагать. Нагнетающий топот все усиливался, тяжелые шаги приближались и новая волна тревожных мыслей вновь окатила перепуганного пленника с удвоенной силой. По его телу пробежала волна мурашек, а душа ушла в пятки. «Что этому монстру от меня надо? Может быть их несколько? Не могу разобрать…» Гинтоки не понимал, что ему делать при встрече с похитителем. Кто этот человек? Или кто эти люди? И уж тем более, как с ним (и) бороться? Он думал на кого угодно, но только не на того, с кем вчера до двух часов ночи проводил свободное время. Белобрысому парню проще поверить в случайного прохожего, чем в то, что это будет не чужой ему человек. Позже Гин признает, что просто не хотел принимать очевидное, ведь кто, как не те, кто пригласили и напоили тебя, могут такое совершить. Выборка состоит всего из двух человек, а вчера рядом с ним никого, кроме Тоширо и Сого не было, но почему-то сейчас в его голове крутилась уйма всевозможных подозреваемых, в круг которых, члены Шинсенгуми совершенно не входили. Гинтоки просто знал, что несмотря на бесчисленное количество товарищей, у него все равно имеется немало врагов, которые до сих пор желают ему отомстить. Недруги могут и по сей день выжидать удобный момент, чтобы учинить над ним кровавую расправу, так что сейчас о них стоит думать в первую очередь. «Надеюсь, меня похитил тот, кого я хорошо знаю. Вдруг в таком случае мне удаться с ним договориться? Надо попытать удачу и возможно тогда все обойдется. Хочется верить, что этот псих не желает мне зла… Эх, да кого я обманываю… Меня просто прикончат на месте вот и все. Даже слушать не станут… Но если мне и суждено здесь умереть, то я прошу, чтобы моя смерть была быстрой и не слишком мучительной» Пока Гинтоки раздумывал о своей незавидной судьбе, неизвестный человек уже успел до него добраться. Кто-то наверху резко сдвинул тяжелую металлическую заслонку в правую сторону, торопясь встретится со своей будущей жертвой, как можно скорее. В этот самый момент, Гин забыл как дышать, потеряв дар речи от страха, попутно дожидаясь своей скорой кончины. «Надеюсь меня будут вспомнить добрым словом» На глаза испуганного Гинтоки показался Хиджиката Тоширо. Он спустился вниз по деревянной лестнице с таким обыденным выражением лица, словно ему захотелось взять банку с вишневым вареньем в кухонном погребе, а не встретиться лицом к лицу с человеком, заточенным в подвале. Это просто немыслимо, вести себя так непринужденно и спокойно, совершенно не испытывая угрызения совести от содеянного. Вот теперь Гинтоки не знал, что и думать. Все, что он представлял себе до этого поделилось на ноль. Саката ожидал увидеть кого угодно, но только не Тоширо. Беда всегда приходит от тех, от кого меньше всего ее ожидаешь и это явное тому наглядное подтверждение. — Как самочувствие, Гинтоки? Ты не голоден? Не хочешь пить? Голова не болит? — заботливо расспрашивал улыбающийся Хиджиката, будто бы пришел освободить Гина, а не пленить. Ошарашенный парень не знал, чему был сейчас больше всего поражен. Тому, что его похитил тот человек, на которого бы он никогда не подумал или тому, что Тоши ведет себя так, будто бы он проснулся не прикованным в подвале, а на первом этаже его дома, как они изначально договаривались. В прочем, как бы не было, Гинтоки, впервые с момента пробуждения позволил себе немного успокоиться, почувствовав приятное облегчение от вида знакомого человека. Он больше не прощался с жизнью и не воображал себе сцены из фильмов ужасов, так как понимал, что Тоши явно не маньяк-убийца и вряд ли желает ему зла. Мягкое выражение лица Хиджикаты на первый взгляд не предвещало ничего плохого. Но присмотревшись повнимательнее, можно было заметить легкий налет ненормальности скрытый за якобы добропорядочным человеком, который чуть позже проявит свою теневую натуру. Гинтоки еще толком не понимал, как себя повести в такой сложной и крайне неоднозначной ситуации. Бросаться с обвинениями и орать благим матом, явно не выход из такого тяжкого положения, по крайней мере пока. Но нужно же хоть что-то сказать, дабы понять что здесь вообще происходит. Гин был бы рад прямо сейчас осыпать Тоширо встречными вопросами, количество которых перевалило бы за все мыслимые и немыслимые пределы, но от шока он онемел, как русалка отдавшая свой голос морской ведьме и не издал даже писка. Гинтоки хотелось говорить, но уже не получалось. Его голосовые связки просто отказали. Отчасти потому, что он уже успел их надорвать. Но не смотря на это, все внутри него было сплошным криком, рвущимся наружу, но застрявшим в горле, как в ночном кошмаре, когда хочется кричать, но невозможно выдавить из себя не звука; когда хочется бежать, но ноги перестают слушаться, как будто бы увязают в зыбучем песке. — Гинтоки, вижу, что ты очень напуган, — обеспокоено подметил Тоши. — Твоя светлая кожа не должна быть настолько бледной, как смерть. Пожалуйста, прекрати так трястись, все хо-ро-шо, я тебя не обижу, — убаюкивающим голосом успокаивал его похититель. — О Боже глупенький, когда ты успел пораниться? Меня не было всего пару часов, а ты уже себе руки до крови натер. Не делай так больше, ладно? Будь аккуратнее. Тебе ни стоит ни о чем переживать. Я буду заботиться о тебе так, как никто другой. Чтобы ты не сделал, я никогда не причиню тебе вреда. Ты самый дорогой человек в моей жизни, а значит и самый ценный. Позволь мне немного прояснить ситуацию, в которой ты оказался Белокурый парень не поверил таким сладким речам, сказанным человеком, который пошел на такой шаг, как похищение. Тоширо посмел пристегнуть к его рукам наручники и заковать его ногу в железную цепь, что уже в корне противоречит словам про заботу и отличное от всех отношение. Нормальные люди никогда так не поступят. У подобной выходки не может быть никаких оправданий, тем более, что Хиджиката даже и не пытался их придумать. Гинтоки пока еще не осознавал всю серьёзность и масштаб происходящего, поэтому воспринял сложившиеся обстоятельства просто как временную неурядицу, которая вскоре обязательно разрешится. Но вымолвить хотя бы одно слово у него не получалось по большей мере из-за того, что Гин боялся повести себя неправильно, учитывая, что он находится в ситуации, в которой не может за себя постоять. Пока Саката пытался сообразить что к чему, Тоширо отошел к душевой кабинке, захватив с собой ватку с перекисью водорода, спеша обработать образовавшиеся ранки на запястьях. Гинтоки ошалел от абсурда и несуразности происходящего, ведь Тоши очевидно сам закрепил на его руках эти наручники, и если бы не его действия, он бы не поранился и ничего бы обрабатывать не пришлось. Но Хиджиката делал все это нарочно, он не хотел, чтобы его жертва раньше времени узнала истинную причину своего пребывания в подземелье. Похититель намеревался раскрыть все карты чуть позже, а пока он тянул время, создавая лживую иллюзию адекватности, подгадывая нужный момент для признания. После того, как Тоши с нежностью обработал травмированные запястья, он тут же отстранился от Гина, отойдя от него к холодильнику. — Я еще раз спрошу, ты не проголодался? Все же ты проспал около пятнадцати часов. Думаю, что спустя столько времени любой человек захочет перекусить Немой, как рыба Гинтоки, понимая, что прямо сейчас ему жизненно необходимо утолить жажду, не смотря на весь происходящий сюр, вновь попытался заставить себя разговаривать, напрягая свои голосовые связки из последних сил. — Дай… мне… воды… В горле… совсем… пересохло… — шепотом, еле слышно, произнес обезвоженный и обескураженный парень. Хиджиката достал из холодильника минеральную воду, а затем за пару секунд налил ее в спортивный стакан с трубочкой и поднёс его вплотную ко рту, чтобы Гинтоки было удобно пить находясь в лежачем положении. Гин пребывал в полнейшем замешательстве, не понимая как ему на это реагировать. У него моментально создалось впечатление, что Тоши крайне поехавший персонаж, но возможно все-таки не настолько плохой, и его получиться уломать некоторыми угрозами и предостережениями. Из всех людей, Гинтоки не боялся и считал безобидным именно его, потому что был относительно давно с ним знаком и для Гина он не являлся случайным прохожим. Но вдруг тот Тоширо, которого он знал столько лет уже давно нет? Что за человек сейчас перед ним и какие цели он преследует? Вдоволь напившись охлажденной воды, ощутив небывалый прилив энергии и облегчение после надрыва в горле, пленник решил сыграть с ним в ва-банк. Ему пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы суметь разговаривать с Хиджикатой на равных, без заиканий, не дрожащим от испуга голосом. Почувствовав, что он действительно способен это сделать, белёсый парень кинулся на Тоши с вопросами и возражениями, которых бы не получилось избежать. — Я хочу верить в то, что это какой-то розыгрыш или просто забавное недоразумение… Если это так, то завязывай. Это уже перебор! Зачем ты приковал меня к кровати? Может ты кому-то проспорил? В курсе ли Сого о том, что со мной сейчас происходит? Неужто это была его идея? Очень на него похоже. Вы что с ним решили сговорится и поиздеваться надо мной таким дебильным способом? По твоему, это забавно меня так подставлять? Ты же вчера говорил, что я буду спать на первом этаже. Тогда почему я нахожусь в неизвестном помещении? Где мой телефон и ключи? Зачем ты меня здесь держишь? Когда ты меня отпустишь и что сделаешь со мной? Тоширо не был ведомым дурачком, и поэтому, он довольно быстро смекнул, что его жертва все же знает ответы на некоторые вопросы и просто прикидывается. Но пока что Хиджиката хотел казаться хорошим парнем, решив немного подыграть и приоткрыть завесу тайны. — Начнем по порядку. Нет, это не розыгрыш и я никому не проспорил. Я готовился к этому несколько лет и особенно корпел над этим последние месяцы. Сого не знает, где ты находишься, и что с тобой случилось. Я обманул его и пригласил к себе в гости только для вида, чтобы было проще тебя заманить. Иначе бы ничего не получилось. Ко мне одному такой высокомерный зазнайка, как ты вряд ли бы пришел, а он оказался отличной приманкой. Твое похищение я запланировал сам и реализовал также самостоятельно, без сторонней помощи. В данный момент ты находишься в моем доме, если точнее в самой нижней его части. Проще говоря в подвале. Твоего телефона больше нет. Так уж вышло, что он потерялся… Ума не приложу, куда же он подевался… О ключах от съемной квартиры так же можешь забыть, они тебе больше не понадобятся. Отпустить тебя пока не могу, в том смысле, котором ты хочешь. Выйти наружу ты сможешь не раньше, чем через год, и то вряд с натяжкой. С этого дня ты полностью под моим присмотром и контролем. Я буду делать с тобой все, что посчитаю нужным. Вроде на все вопросы ответил или еще имеются? Хиджиката, и впрямь дал ответы на все заданные вопросы, но от этого Гинтоки еще сильнее запутался, до последнего не веря в сказанное. Пленик попытался применить иную тактику и стратегию поведения, в попытке выяснить, что Хиджиката предпочел от него умолчать и понимает ли он, какие последствия его ожидают за такое преступление. — Ты же понимаешь, что меня будут искать? И в смысле не раньше, чем через год? Почему ты считаешь, что имеешь право насильно меня здесь удерживать? Кого ты из себя возомнил?! У меня много друзей, так что скоро они меня найдут и тогда тебе не поздоровиться! Но если ты меня отпустишь прямо сейчас, то я так уж и быть не стану писать на тебя заявление и мы обоюдно разойдемся, словно ничего не было. Советую последовать моему предложению, пока я не передумал — Ахаххахаххах… Гинтоки, ты такой смешной, я не могу… Ха-ха-ха… Мне напомнить тебе, как часто ты и без моего участия пропадал из виду? Почему твои друзья все это время так спокойно относились к твоим регулярным исчезновениям? Думаешь, что в этот раз будет иначе? Сильно в этом сомневаюсь. Ты о себе думаешь больше, чем о своих близких, так что жди взаимное равнодушие с их стороны. Может, кто-то тебя и хватится — не отрицаю, но найти не сможет. Это я тебе гарантирую. Ты в моем самодельном подвале, находишься глубоко под землей. Кроме меня никто не знает, что ты здесь. Ты и сам понятия не имеешь, как отсюда выбраться. Спойлер: никак, вообще без шансов. Тебя никто не найдет. Так что забудь про своих дружков, у них ничего не получится. Думаю, у тебя осталось не мало вопросов, но говорю сразу: угрозы на меня не подействуют. Лучше прекращай на меня давить. И расскажи мне о том, что тебя связывает с Хасегавой. А то я смотрю у вас с ним особо тесная связь, — грозно и ехидно пояснил Тоширо. — Т-ты… — злобно прошипел Гинтоки. Мерзкий уебок! Насколько же больной, раз додумался соорудить подвал в собственном доме, чтобы запереть меня в нем и удерживать, но ничего… Тебе это с рук не сойдёт! Представь лица Шинсенгуми, когда они узнают, чем занимается их заместитель в свободное время. Тебе пиздец! Слышишь? Полный пиздец! Конец твоей безбедной жизни и многообещающей карьере. Ох, как же ты сильно заблуждаешься на счет моих друзей. Кагура и Шинпачи меня хоть из-под земли достанут! Поверь, им не все равно и скоро они до тебя доберутся! — гневно пригрозил ему Гинтоки, внезапно осмелев. Гин с полной уверенностью решил, что он вправе давить на своего похитителя, оставаясь при этом абсолютно безнаказанным, но Тоши поспешил поставить его на место. — Ты не в том положении, чтобы мне грубить и перечить, — тактично напомнил ему Хиджиката. Прекращай огрызаться, я же с тобой нормально разговариваю, и пока ничего еще плохого не делаю. Я даже пальцем тебя не тронул, так откуда столько ненависти?! Запомни: покорность — это твой единственный способ выбраться отсюда, пусть и ненадолго. Даю совет, чем скорее ты это примешь, тем лучше — Иди к чёрту! Ты еще не понял, что тебя скоро посадят за похищение?! Перебьешься от меня покорности ждать! Не сдалась мне твоя забота! Я же тебе еще вчера говорил, что не хочу с тобой дружить! Тебя это так сильно задело? Неужто ты хочешь заставить меня передумать, приковав к кровати? После такого, тебе больше никогда не стать моим товарищем, теперь уж точно. Молись, чтобы ты не попал в список моих врагов, а то они всегда плохо заканчивают Саката, всерьез не уловил главную причину сего происшествия. Он продолжал недоумевающе хлопать глазками и все никак не мог понять, в чем же здесь собственно говоря дело. Гин даже не догадывался о том, что всему виной нездоровая одержимость Тоширо к его персоне. Ему казалось, что у такого решения были совсем иные предпосылки. Хотя Гинтоки, конечно, изредка ощущал сексуальное напряжение, что порой возникало между ними при очень близком общении, но такое, справедливости ради, случалось у него не только с Тоши. По этой причине, он не придавал этому особенного значения. Это чувство, вспыхивало резко, словно спичка, и также резко потухало. Гин не желал вступать в серьезные отношения, предпочитая беззаботно жить в гордом одиночестве. Светловолосый парень даже не представлял себе, какая степень влечения была у Хиджикаты, а поэтому он ранее бессознательно ему подыгрывал, подмигивал, и всячески дразнил, как бы ненароком соблазняя, но при этом, не отвечая ему взаимностью. В прочем, как и всем остальным. И во время того, как Саката рассуждал о замысле Хиджикаты, тот, хищно облизнувшись, оценивающе осмотрел его сексуальное тело с ног до головы. Тоши, уже вовсю предвкушал грядущую трапезу, которая уже воочию лежит перед ним на блюдечке поданная в лучшем виде. Спустя пару минут, Тоширо вдруг зловеще захохотал и медленно подошел к кровати с издевкой вглядываясь в изумленную рожицу своей жертвы. — Гинтоки, я сейчас умру от смеха. Дружить? Ты правда думаешь, что из-за этого тут находишься?! А-ха-ха-ха-ха… Какой дурак будет для этого в подвале запирать? Мне что совсем делать нечего по твоему? Хах… Какой же ты забавный парень, правда. Вообще ничего не понимаешь, хотя ответ находится на поверхности. Подсознательно ты догадываешься, что я на самом деле от тебя хочу… Более того, ты всегда это знал, но не хотел признавать. Я не верю, что ты настолько недалекий, просто до последнего отрицаешь очевидное. И я еще раз повторю, что у тебя с Хасегавой? Не отстану, пока не ответишь — Не твое собачье дело, мразь, — грозно рявкнул Гинтоки, с презрением взглянув на своего похитителя. — Откуда мне знать, что взбрело в голову такому больному психопату, как ты? Понятия не имею, что тебе нужно и знать не желаю. Не равняй себя на уровень с человеком изменившим мою жизнь — Это нищее отребье изменило твою жизнь? — с укором продублировал его предложение Тоширо. — Что ж, занятно… Не понимаешь значит, ну ладно, ничего. Все еще впереди. С какими еще ничтожествами ты общался, бедняжка? Я же спас тебя от маргинального общества, в которое тебя так тянуло. Ты должен мне спасибо за это сказать — Спасибо, — язвительно выплюнул Гинтоки. — Знаешь, я уж как-нибудь сам разберусь с кем и как мне проводить свободное время. Проживу пожалуй и без твоей «помощи». Или я должен был у тебя персональное разрешение получить? Уточнять с кем мне можно гулять, а с кем нет? Перебьешься, уебок! Еще раз напомню, что если не хочешь сесть в тюрьму, то лучше отпусти меня немедленно, пока я еще готов пойти на уступки — Эх, Гинтоки-Гинтоки… Как же ты усердно заступаешься за всякий сброд. И продолжаешь уходить от ответа… Не сливайся. Я вроде ясно дал понять, что не выпущу тебя? Или тебе на другом языке повторить, раз на японском не понимаешь? — Ублюдок, не лезь туда, куда не просят. Отвали от меня по хорошему или я передумаю и сдам тебя полиции при первой же возможности Маска хорошего человека потихоньку спадала с лица черноволосого демона, обнажая его скрытое нутро. Хиджиката, столкнувшись с таким неприкрытым хамством в свой адрес, впал в ярость, начиная постепенно полыхать от нагрянувшей злости. Ему было невыносимо слышать, как неуважительно с ним общаются. При этом Тоши, несмотря на все это, по прежнему ведет себя вполне приветливо. Чем он заслужил к себе такое свинское отношение? Для зам командующего, отказ отвечать на такой важный вопрос — равно умалчивание и отхождение от неудобной темы, что стало последней каплей на пути к приближающему безумству. — Ты что-то скрываешь от меня? — с наездом спросил Тоширо. — Представляешь да, будущий заключенный. Я не обязан перед тобой отчитываться, — скорчив нахальную рожу, огрызнулся Гинтоки. — Тебя найдут, уж поверь. Ты не представляешь на кого напал, и какие последствия тебя за это ожидают. Хасегава мой товарищ, если тебе прям так необходимо это выведать. Доволен? А теперь отстегни наручники, если тебе не хочешь уехать на нары. Лучше не совершай ошибку, о которой будешь жалеть всю свою жизнь — Моя ошибка заключается лишь в том, что я не сделал этого раньше. Может быть тогда бы вовремя направил тебя на верный путь — с подъебкой ответил Хиджиката. –Товарищ, значит… Ясно… А встречаться с таким чмошником тебе видимо нормально, если девку себе достойную не найдешь? — Моя личная жизнь тебя не касается. Отстань по хорошему, пока по лицу от меня не получил. Он самый простой и безобидный человек из всех, что я когда-либо встречал и не важно, что он не вписывается в какие-то стандарты — Вообще-то очень важно, и еще как касается! Дружишь с мусором — значит автоматически перенимаешь от него повадки. Ответь честно, ты спал с ним? — Что, прости? — изумленно уточнил Гинтоки, пребывая в тотальном ахуе от такого бестактного вопроса. — Переспрошу. Спал ли ты с ним? Гин, не выдерживая таких расспросов, решил, что Тоширо переходит все границы дозволенного и заслуживает быть морально опущенным за такую невиданную наглость. Гинтоки настолько посчитал себя самым умным, что уверовал в то, что ему ничего за это не будет. Он подумал, что Хиджиката просто блефует и ничего особенного из себя не представляет. По сему, пленник решил увеличить толстоту троллинга, не беря в расчет, что он по-прежнему прикован к кровати и самостоятельно выбраться из наручников не способен. — Ладно, Хиджиката-сан, — очень ласково пролепетал Гинтоки. — Наклонись ко мне поближе и я скажу тебе правду Раздосадованный Тоширо повелся на очевидную уловку и сделал в точности так, как попросил Саката. Но стоило ему только пригнуться, как Гинтоки сразу же плюнул ему в лицо и с пренебрежением ответил следующее: — Да, я с ним спал и не один раз, но всегда по пьяни. Не помню всех деталей, но полагаю, что это было весело. Ну что не ожидал, придурок? Я так-то много с кем спал. С ним, как бы случайно получилось, да и это давно было. Не самый приятный опыт. Предпочитаю забыть об этом и никогда не вспоминать. Но раз ты так хотел это узнать — то теперь живи с этим, мудло. Тебе ведь со мной так и не перепало, хах. Так что лучше не позорься и выпусти меня отсюда. Не забывай, что ты всего лишь жалкий никчемный заместитель, даже не командир. Возомнил из себя невесть что. Поглядите, какой важный перец, что-ты, что-ты… Повелитель мира… Ага, как же… На деле ты трусливая шавка, которую скоро посадят. Думаешь, раз у тебя есть какие-то связи, то это поможет избежать наказания? Так вот у меня они тоже имеются и куда посерьезней твоих будут. Ты предстанешь перед судом и надолго отправишься за решетку, если не отпустишь меня и на коленях не вымолишь прощения за содеянное Тоши вытер с лица харчок, оставленный Гинтоки и натянуто улыбнулся ему в ответ. Сказать, что Хиджиката взорвался от поведения любимого человека — это не сказать ничего. Но Тоширо сохранял спокойствие и несвойственное ему хладнокровие. Вчера он мялся, как маленький мальчик и стеснялся слово лишнее сказать в силу обстоятельств, а теперь он Царь и Бог, имеющий такую власть, которая и не снилась Гинтоки. Владеть всем миром конечно здорово, но насколько же приятно управлять и решать судьбу одного конкретного человека, тем более самого дорогого и любимого. Несравнимые и непередаваемые ощущения. Рассерженный Тоширо подошел к прикроватному шкафчику, отодвигая верхний ящик и доставая из него смазку. Гинтоки не увидел, что Хиджиката вытащил из ящика, и поэтому подумал, что он просто так ковыряется в шкафчике и ему нечего сказать в свое оправдание. — Ну что ты там копошишься? Ищешь сопливый платочек? Наконец-то понял, что крупно влип? Ну погоди мне! Как только ты отстегнешь с меня наручники, я покажу тебе, где раки зимуют. Не терпится увидеть твою рожу, когда ты окажешься в тюрьме, а это самое мягкое из того, что тебе светит. Хиджиката, еще не поздно одуматься, даю тебе последний шанс, воспользуйся им и тогда мы мирно разойдемся Гинтоки поторопился с выводами, особенно переборщив с попыткой взять Хиджикату на слабо. Саката своими же словами пробудил в Тоширо зверя. Не даром же говорят: не буди лихо, пока оно тихо. Вместо дружелюбной мордашки, Гинтоки узрел настоящего дьявола. Тоши молниеносно переменился в лице, скривил улыбку, продемонстрировав на своей прекрасной физиономии безумно жуткую гримасу. — Я держался, Гинтоки, правда… Ты и вчера мне много гадостей наговорил, а я терпел и молча кивал в ответ, проглатывая к себе такое унизительное отношение. Но сегодня я тебе этого не прощу. Казалось бы, ты находишься в таком шатком положении, но продолжаешь считать, что тебе все сойдёт с рук. Ну что ж потаскуха… Проверим, какой у тебя богатый половой опыт. С моей стороны было наивно полагать, что ты берег свою девственность. Какой же я дурак. Ты давно уже все потерял, в том числе остатки своего достоинства, но этого пока даже не понял — Что ты задумал?! Не смей ко мне приближаться, урод! Хиджиката возжелал отомстить и уже не слышал, что ему выкрикивал Гинтоки. Тоши погрузился с головой в свое стремление показать пленнику, где его законное место. Он второпях снял с себя всю одежду, готовясь получить желаемое. Представ перед Сакатой полностью обнаженным, заместитель командующего почувствовал себя гораздо комфортнее, чем когда был одет в свою полицейскую форму. Дьявол взял над ним вверх и велел отстоять свои принципы, проучив оборзевшего обидчика. — Это могло бы произойти гораздо позже, но ты решил продолжить гнуть свою линию, не прекращая мне хамить. Знай, что во всем случившемся только твоя вина. Не надо было со мной так разговаривать и повышать на меня голос. Пройдут годы, прежде чем ты мне покоришься, а может и десятилетия… Впрочем не важно, об этом мы поговорим потом. Настал черед ощутить, что такое настоящий секс, при чем на самую, что ни на есть трезвую голову — Убери от меня свои руки, тварь! — агрессивно завопил Гинтоки. Гин истерично забарахтался, стараясь активно дергать ногами, не имея возможности воспротивиться руками. Хиджиката с этого только рассмеялся, принявшись стягивать с него белое кимоно и облегающие черные брюки, напоминающие лосины. — Я тебе этого никогда не прощу! — с ненавистью выкрикнул Гинтоки. — А мне и не нужно твое прощение. Я получу от тебя куда больше в перспективе. Запомни настоящего себя. Через годик-другой преобразишься и станешь кардинально другим человеком… И не таких крепких орешков ломали. С тебя получится первоклассный раб, вот увидишь. Помяни мое слово. Ну что ж, приступим… Тоширо взгромоздиться на Гинтоки всем своим телом, а тот, ни на секунду не прекращал толкать его ногами, пытаясь хоть как-то без помощи рук спихнуть с себя заместителя командующего. — Каков бы ты не был, Гинтоки, знай, что я люблю тебя — Да пошел ты нахер, урод! Сейчас же слезь с меня! Пока я тебе зубы не выбил! — Ой, как страшно… Боюсь-боюсь. Учти, если причинишь мне вред и со мной что-нибудь случится, ты застрянешь тут навеки вечные Гинтоки недоумевающе посмотрел на нависшего над ним обнаженного насильника, до сих пор считая, что Тоширо говорит такие ужасные вещи не всерьез. И хоть белокурому парню хотелось верить в лучшее, он ни на секунду не прекращал всячески толкать и пихать Хиджикату ногами, но когда Тоши показал перед его лицом смазку, Гин тут же замер, осознав в полной мере, что Хиджиката собирается с ним сделать. И во время того, как Гинтоки растерялся, Тоши оперативно этим воспользовался, после чего тут же впился в его пухлые губы, принявшись настойчиво вминать светловолосого парня в кровать. Он начал жадно их облизывать, изучая и вкушая во всех подробностях сладкие уста своего возлюбленного. Хиджиката смаковал каждую секунду столь пикантного момента, вульгарно причмокивая во время их страстного поцелуя, не отрываясь от губ Гинтоки ни на секунду, пытаясь при этом проникнуть в его рот с языком. В ответ на это, пленник прикусил насильнику его длинный язык, что не остановило возбужденного полицейского в его стремлении целовать бархатные губы и проникать во влажный рот. Гинтоки, прикованный наручниками к мягкой двуспальной кровати, неподвижно лежащий на спине, ощутил себя абсолютно парализованным. Тоширо так настойчиво и агрессивно зажимал его, что это привело к болезненным судорогам. От такого сильного давления, белобрысый парень вскоре перестал чувствовать свои ноги, они словно окаменели и полностью отнялись, от чего он пронзительно взвыл и запаниковал еще сильнее. Его руки, скованные наручниками, также закостенели, вместе со всем остальным туловищем. Тоширо злорадно ликовал, доведя свою жертву до такого состояния, чтобы она была уже не в силах двинуться ни одной частью своего тела. Темноволосый демон не переставая восторгался полученной добычей, прямо как рыбак поймавший долгожданную золотую рыбку в свои сети. Хиджиката специально залез на Гинтоки таким образом, чтобы он, неминуемо осознал свое поражение и понял, кто здесь настоящий лидер. Они оба находились примерно в одной весовой категории, были одного роста, но в данный момент их силы невозможно назвать равными. Это было заведомо нечестное противостояние дающее преимущество лишь одной стороне. Обездвиженному пленнику оставалось лишь только лежать и смиренно терпеть домогательства в своей адрес, дожидаясь, когда же они наконец прекратятся. Когда Хиджиката заметил, что его жертва больше не брыкается, он быстро перешел к самому вкусному блюду, которое предпочел оставить на десерт. По его пугающему лицу расплылась довольная ехидная улыбка. Тоши, с огромным трудом оторвался от мягких губ Гинтоки, которые ему бы хотелось целовать целую вечность, но пришло время перейти к не менее аппетитной шее. Хиджиката стремился оставить на ней, как можно больше заметных засосов, пометив таким образом свою собственность. Когда Тоширо начал всасываться в Гинтоки, он почувствовал себя вампиром, жаждущим человеческой крови. И в процессе того, как Хиджиката яростно впивался в нежную шею, вместо вампира, скорей напоминал собой голодную пиявку. Обсасывая ее, прикусывая и неровно дыша, так же, как надоедливый паразит. В этот момент, голос Гина опять куда-то пропал, видимо, от пережитого эмоционального потрясения. Больше за этот кошмарный вечер никакого достойного сопротивления со стороны Гинтоки на действия Тоширо не последовало. Пленника лишили его физических преимуществ, не оставив ему никакой возможности дать справедливый отпор. На румяном личике несчастной жертвы не осталось никаких иных эмоций, кроме шока и отвращения. Саката впервые испытал настолько сильное моральное опустошение. Его тело уже давно перестало его слушаться, словно намеренно способствуя Тоширо заниматься всем, чем тому только заблагорассудится. Пленник стиснул зубы и не издал ни звука, даже когда Тоши добрался до его груди, набросившись на нее, словно дикий зверь, принявшись усердно кусать и жадно облизывать розовые соски, сжимая и хватая обе половины этих спелых дынек. Хиджиката творил все, что так давно хотел, не задумываясь о правильности своих действий. Беспринципный мучитель жевал грудь, оттягивал соски в разные стороны, озабоченно слюнявя их своим изголодавшимся до пышных округлостей ртом. Тоширо сально ласкал ее по всей площади, доходя до ключиц. Он старался совершать все эти непристойности, как можно настойчивее и жестче, тем самым безжалостно изводя и без того обессиленного Гинтоки. Помешанный негодяй бесстыдно исследовал своим похотливым языком вздымающуюся грудь, будто бы намереваясь ее съесть, что в каком-то смысле он и делал, параллельно вслушиваясь в бешенную скорость сердцебиения своей покоренной жертвы. «Эти прелестные сиськи теперь мои» Запуганный властью и демонической силой, исходящей от Тоши, Гинтоки не оставалось ничего, кроме как неподвижно лежать, будто он бревно, с горестью наблюдая за тем, что с ним делают. Когда Тоширо оторвал свой ненасытный рот от его шикарной груди, он удивленно обнаружил, что на краешках глаз Гинтоки выступили слезы. Это были едва заметные прозрачные слезинки, стекающие по покрасневшим щекам, но Хиджиката не оставил их без внимания, намереваясь слизать их с лица. Гинтоки уже не казался ему таким наглым и дерзким, как десятью минутами ранее. Его уверенный взгляд стал печальным и разбитым, но Тоширо, это вовсе никак не тронуло. Хищник снова беспощадно вцепился в плоть своей жертвы, вновь со смаком засасывая Гинтоки в сахарные уста, продолжая упорно вдавливать его в матрас. Тоширо упивался незыблемым сладострастием во время того, как его пленник уже не в силах пережить приставания, громко заревел под ним, начиная задыхаться от нехватки воздуха. Хиджикату безумно возбудили слезы своей жертвы, но он возжелал услышать от него не только их, а также мольбы и жалобные просьбы отпустить и пощадить. Но к сожалению, пока что Гинтоки опять перестал быть разговорчивым и вместо слов только односложно мычал, продолжая задыхаться, еле слышно скулить и периодически всхлипывать. «Тискать грудь и оставлять засосы конечно приятно, но я уже хочу вставить внутрь. Я так сильно возбудился… Мой член желает, как можно скорее выплеснуть в него накопившееся семя. Очень-очень много густого семени… Первый раз должен пройти без презерватива, иначе я не наполню его задницу своей спермой до самых краев» Тоширо противно облизнулся, приступив к стягиванию с Гинтоки розовых трусов, не обращая внимания на его щенячий взгляд. Гин, видя, как его раздевают, успокаивал себя тем, что этот кошмар рано или поздно закончится, как и все плохое в его жизни и месть не оставит себя долго ждать. В отместку за содеянное, он засунет что-то продолговатое и очень острое в зад своему насильника, чтобы обнаглевший заместитель осознал на собственной шкуре, каково стать жертвой изнасилования. Тем временем, член насильника налился кровью, готовясь приступить к долгожданному соитию. У Гинтоки же отсутствовала эрекция, внутри него все сжалось от отвращения и страха. Пленник попытался заставить себя прекратить реветь и хныкать, понимая, что Тоширо только раззадоривают его страданий, но безрезультатно… Слезы Сакаты продолжали течь рекой без остановки, как бы он не пытался этому воспрепятствовать. Гинтоки зажмурил глаза, предпочтя не видеть, как Хиджиката лезет к нему в задницу своими небрежными пальцами, заливая внутрь него смазку. — Зря, Гинтоки, ты от меня отворачиваешься. Такое восхитительное зрелище пропускаешь… Тоширо не мешкаясь, вылил значительное количество содержимого из бутылька и на свой член, предполагая, что в силу стресса, внутри Гинтоки будет очень сухо и узко, а значит, есть огромный риск повредить ему зад, но Хиджиката только этого и добивался. Пусть жертва помучается и десять раз пожалеет о своих нелепых угрозах. Тоши готовился доставить своему пленнику особые болезненные ощущения, чтобы кучерявому парню жизнь медом не казалась. И как же Хиджиката удивился, когда понял насколько легко, несмотря на такую удручающую обстановку, в Гинтоки поместились сначала два, а потом и целых три пальца. По всем правилам такого быть не должно, но однако случилось. На этом насильник предпочел не останавливаться. Следующий в анус Сакаты вошел уже не палец, а большой возбужденный член, жаждущий погрузиться в разгоряченное отверстие. Пока в Гинтоки вошла только головка пениса и Тоши озадачился, как ему стоит войти до конца: медленно или резко? — Пожалуйста, не надо, мне очень больно, — тихонько промолвил зареванный Гинтоки. Лицо кучерявого парня к этому времени уже полностью опухло от слез. Его очаровательное личико меняло свои оттенки: начиная от светло-розового, заканчивая темно-красным. Хиджиката понимал, что Гинтоки не заслуживает такого грубого секса, при учете того, что это их первый раз. Но иначе Тоширо не получится его серьезно наказать и прояснить, в чем именно белокурый парень был не прав. «Пусть задумается над своим поведением и поплатится за свой базар» — Я… Про-шу… Ос-та-но-ви-сь… Не делай этого… Умоляю… — заливаясь горькими слезами, промямлил Саката.

Но неизбежное все равно случилось…

Гинтоки, даже не успел ничего понять, когда Тоширо резко вставил в него свой большой толстый член вплоть до самого основания. Хиджиката максимально глубоко вошел в Гина, изо всех сил проталкиваясь в его горячую дырку, пытаясь достать своим внушительным агрегатом до его простаты. Тоши в бешенстве, с ярым остервенением начал долбится в мясистую задницу Гинтоки, изредка шлепая его по ягодицам в процессе сношения. Зам-командующий рассчитывал, что его пленник почувствует себя использованным ничтожеством и в будущем будет знать, к чему приводит взбалмошный несносный характер. Тем временем, звуки долбежки во время секса, становились все отчетливее и громче, наполняя собой небольшое пространство тесного помещения. Тоширо было недостаточно того, что Гинтоки ощущает в себе его большой член. Насильник хотел, чтобы Саката прочувствовал соитие каждой клеточкой своего тела. Гинтоки уже давно закрыл глаза и отвернулся в другую сторону, не желая смотреть на то, как его насилуют. Но избавиться от громких непристойных звуков во время того, как огромная елда входит и выходит из него, было просто невозможно. Для большего издевательства за неприемлемое поведение, Тоширо начал выкрикивать обидные и несправедливые претензии, во время того, как он пихал свой толстый член в мягкую плоть своей жертвы. Хиджиката намеревался не только отомстить, но и сломать Гинтоки, навязав в нем неоправданное чувство вины в случившемся. — Какая же ты шлюха! В тебе не настолько узко, как я ожидал. Видно, что до меня тебя трахали очень много раз. Любишь, когда хуй проникает в тебя до самого до основания — да, сисястая шлюшка? Отвечай, потаскуха! Живо признавайся, что ты кайфуешь от анального секса. Я же знаю, как сильно ты это обожаешь, и наверняка хочешь большего. С другими же тебе было так хорошо и приятно, а со мной станет еще лучше Гинтоки не обмолвился ни словом, с отвращением выслушивая столь отвратительные и уничижительные по всем меркам оскорбления в свой адрес, но он не переставал истошно скулить и плакать, молясь, чтобы этого больше никогда не повторилось. При этом, Гин, не на миг не открыл зажмуренные глаза, так и не взглянув на самодовольную морду своего мучителя. — Твои слезы для меня — лучшая награда! Плачь еще сильнее, еще громче, захлебывайся в соплях и слюнях! Знал бы ты, сколько я выплакал из-за тебя, поэтому твое нытье сущий пустяк по сравнению с моими страданиями Хиджиката безостановочно трахал Сакату, достигая высочайшего уровня жестокости, что неминуемо привело к кровотечению из ануса. Выступившие капли крови смешивались в однородную массу вместе со смазкой и спермой. — Наслаждайся, получай удовольствие! Гинтоки, ну же! Ты же говорил, что я мразь, так простони вслух какой я ужасный. Хотя бы раз в жизни назови меня по имени и я замедлю темп, обещаю! Громко и отчетливо скажи мое имя. Я жду! Быстро произнеси то, чего я хочу услышать или секс будет продолжаться еще очень-очень долго. Решайся, времени у тебя в обрез. Ох, ну до чего же у тебя удобная дырка, никогда такую не пробовал Голос Тоши слегка терялся во время секса, но зам-командующий продолжал регулярно выкрикивать колкие упреки с редкими перерывами, пытаясь во время безудержного долбления жадно глотать воздух, чтобы не задохнуться от своего же бешеного темпа. Саката давно исчерпал всю свою выносливость, и даже несмотря на разрывающую напополам боль, не сколько физическую, сколько моральную, не поддался на провокацию и не произнес имя своего насильника. Тоширо особо на это и не надеялся, довольно быстро смекнув, что не услышит желаемого, но не сильно огорчился такому ожидаемому повороту событий, будучи уже на пике своего блаженства. Для Тоши в это время стало настоящим открытием, что он впервые, за пятнадцать минут грубого секса, наконец услышал прелестные стоны своего скулящего пленника, а не его раздражающее хныканье и неразборчивое мычание. Стонущий голосок Гинтоки прозвучал очень тихо, но при этом весьма возбуждающе. — Мнх… Ах…ах-ххх…ых… ыхых… Ох…нгх… Оох… Ах-ах-ах… Разгоряченная и уже достаточно разработанная дырочка Гинтоки, заметно расширилась, чтобы все лучше, эффективнее и глубже засасывать и поглощать в себя долбящий член Тоширо. Гинтоки казалось, что изнасилование длится целую вечность и не закончится уже никогда. Его все трахают и трахают без передыху. Еще немного и все внутренности вывернут наизнанку. Во время насильственного секса, член Тоширо, то на тридцать секунд задерживался внутри, чтобы дать Гинтоки основательно его прочувствовать, то быстро высовывался и затем медленно погружался в дырочку вплоть до простаты. В основном Хиджиката старался, чтобы его причиндал не выскальзывал из отверстия, что периодически происходило из-за его агрессивного долбления. За время бесчеловечного соития, Гин успел выплакать все имеющиеся в нем слезы, которые только усугубили его страдания. От нагрянувшей усталости он совсем не мог пошевелиться и членораздельно разговаривать. Гинтоки почувствовал, что он не выдержит еще пару таких заходов и надолго отрубится. Хиджиката и не думал смиловаться над своей жертвой, несмотря на то, что она окончательно перестала подавать хоть какие-то признаки сопротивления. Насильник прикладывал много усилий для того, чтобы у Сакаты не получилось отвлечься от происходящего кошмара. На протяжении всего мучительного секса, Гинтоки был вынужден слушать нескончаемые упреки за то, что он видите ли оказался не девственником, в связи с чем, является падшим грязным человеком, потасканной шлюхой, и вообще он все это заслужил. Да и еще должен поблагодарить своего насильника за то, что из него выбили всю дурь. — Если бы ты берег свою невинность, наш первый раз прошел бы намного мягче Разумеется, это было неправдой, но Гинтоки начинал в это верить. Тоширо вздрогнул, готовясь завершить начатое. Небольшая пауза, счастливое лицо на грани экстаза и Хиджиката начал обильно кончать внутрь Гинтоки. Тоши хотел, чтобы ни одна капелька его драгоценной спермы не протекла мимо, все должно влиться в пленника до самого основания. Жертве придеться отчетливо ощущать, как горячая густая белая жидкость льётся в него, наполняя целиком в перемешку с его собственной кровью. Саката, на последнем издыхании убедился в том, что если бы его все-таки жестоко избили, он бы не почувствовал себя настолько отвратительно и унизительно.

Но это было только самое начало…