Порабощение строптивого

***

Во время жестокого изнасилования тяжело не потерять сознание. Гинтоки не стал исключением из правил, поэтому в какой-то момент не выдержал и отключился. Придя в себя, он обнаружил, что с его рук сняты злосчастные металлические наручники, доставляющие непрерывный дискомфорт. Сперва, белокурый парень обрадовался такому благоприятному развитию событий, наивно предположив, что раз теперь его запястья свободны, то Тоширо одумался и решил его отпустить. Но радость продлилась недолго, потому что к его правой ноге по-прежнему была прикована железная цепь. Так что судя по всему, освобождение из плена отменяется. Иначе бы уже он был полностью свободен. Вероятно, снять цепь с ноги будет непросто, но благо она хотя бы не сковывает движения и узник подземелья может свободно передвигаться по комнате без особых затруднений. Гинтоки взволнованно оглянулся по сторонам и тут же с облегчением выдохнул, ведь Тоширо рядом с ним не оказалось. Саката понимал, что пока не готов к решающему противостоянию между ними, желая оттянуть момент перевала до лучших времен. После вчерашнего секс-марафона он до сих был пор очень и очень слаб. Гину не оставалось ничего, кроме как пребывать в ожидании, когда он вновь наберется сил, чтобы отправить своего насильника в нокаут. Пережив настоящий кошмар, вспотевший парень желал, как можно скорее принять душ, а в идеале понежиться в горячей пенной ванне, о которой в данный момент, он мог лишь мечтать. Ведь отныне в его распоряжении имелась только одна небольшая душевая кабинка, но он был рад довольствоваться и этим. В первую очередь, ему хотелось очистить себя от хлюпающей спермы в заднице, а уже во вторую: расчесать запутанные волосы, почистить зубы и досконально прополоскать весь свой рот, проведя таким образом первичную дезинфекцию. Гинтоки надеялся, что уход за собой поможет ему ненадолго забыться и отстраниться от произошедшего. У него нет иного способа сместить градус напряжения, кроме как привести себя в порядок. В связи с чем, пленник принялся тщательно натирать свое опороченное тело мочалкой, нещадно растрачивая пол тюбика геля для душа. В процессе мытья, он с отвращением осматривал свою грудь, усыпанную следами от укусов и засосов. Но самым противным для него оказалось ощущать внутри себя чужую сперму, медленно вытекающую из его ануса по внутренней стороне бедер. «Мадао всегда использовал презервативы, а этот гандон, видимо и не собирался предохраняться. Это просто пиздец, я не могу вычистить из себя столько гадости» Провозившись около часа, пленнику наконец удалось очистить себя от густого семени внутри себя. Выйдя из душа, Гинтоки надел на себя белую футболку и серые пижамные штаны, вместо своего любимого кимоно. Его фирменную одежду Тоши изъял для стирки, поэтому теперь приходилось выбирать чистые шмотки уже из имеющихся вещей лежавших в маленьком шкафчике. Кучерявый парень слишком сильно переоценил себя в тот момент, когда посчитал, что его трюк с наездом на Тоширо сработает, и он с легкостью отстоит свою точку зрения в заведомо безвыходной ситуации. Гинтоки просто напросто не представлял к чему приведет его дерзость. Он не поверил угрозам своего мучителя, за что моментально поплатился своим телом. Исходя из произошедшего, пленник пришел к выводу, что ему необходимо разработать беспроигрышный план побега, иначе он вновь одержит поражение, на которое он больше не имеет права. Поражение может привести к непоправимым последствиям, о которых он будет долго и мучительно сожалеть. Страшно даже представить, что его ждёт, если Тоширо опять разозлится и слетит с катушек. Вариантов печального развития событий немало, но наверняка Тоши затрахает его до потери сознания, окончательно разорвет анальное отверстие, и в последствии сотворит с ним куда более ужасные вещи, чем ему уже довелось пережить. Гинтоки всячески боролся с непреодолимым желанием блевануть от самого осознания, что его так бессовестно надурачили, похитили и изнасиловали. Пленника подземелья успокаивало лишь только тот факт, что над ним надругался не страшный жирный мужлан, а молодой парень с ярко выраженной мускулатурой и симпатичной мордашкой. Это ни в коем случае не отменяет всей жестокости, двуличия и тяжести совершенного преступления, но стоит учесть, что именно природная красота Тоширо останавливала Гинтоки от желания его убить. Рука Сакаты не поднимется лишить жизни, пусть и очень подлого, лживого и крайне обозревшего, но черт возьми, слишком привлекательного и так уж вышло не постороннего ему человека. Будь на его месте незнакомый противный мужлан, Гин без раздумий свернул бы ему шею при первой возможности, но с Хиджикатой он не сможет сделать тоже самое, не смотря на все то, что тот натворил. Гинтоки решил, что ему вполне хватит просто хорошенько отмудохать и скрутить Тоширо, чтобы вынудить опустить себя на свободу, при этом сохранив насильнику его жалкую ничтожную жизнь. Отвлекшись от раздумий, белокурый парень тоскливо посмотрел на текущее время. На часах: 10:32 «И зачем мне вообще знать сколько времени… Будто мне это хоть как-то поможет… Час ночи, десять утра, какая вообще разница… Ничего не изменится, я все также нахожусь в западне. Хотя… Наверное, я все же немного спешу с выводами. Если не знать точное время, как мне тогда понять, когда стоит ложиться спать? Я нахожусь в изолированном вакууме, в котором непонятно сейчас день или ночь?» Помимо того, что Гинтоки был насильно огражден от внешнего мира, в связи с чем пребывал в тотальной дезориентации и прострации, ко всему почему, он был вынужден испытывать невыносимую пульсирующую боль в области поясницы и спины, вызванную продолжительным секс-марафоном. При ходьбе, изнуренный от усталости заложник, постоянно спотыкался на ровном месте и с трудом мог разогнуться, чувствуя, как болевые ощущения постепенно нарастают. Гинтоки понимал, что он жертва обстоятельств и его вины в случившимся абсолютно точно нет, но не мог перестать злиться и ругать себя за неуклюжесть и бессилие. При этом, Саката не хотел себя уж слишком сильно жалеть, и тем более реветь от осознания нынешних тягот его бытия. Слезы горю все равно не помогут, нельзя вновь ударить в грязь лицом, тем более зная, что насильник только этого и ждёт. Гинтоки осознавал, что прямо сейчас ему стоит успокоиться, и не смотря ни на что, продолжать бороться, веря в свое скорейшее освобождение. В такой критичной ситуации важно в кратчайшие сроки восстановить утраченные силы, а не растрачивать их по пустякам. Поэтому он решил, что для начала ему стоит как следует подкрепиться, а уже потом продумывать свои дальнейшие действия, детально оттачивая план мести. На деревянном столе, изголодавшийся парень обнаружил масляные блинчики, а рядом с ними те самые пирожные, что он так и не успел опробовать на недавнем застолье. Гин сильно удивился, когда заметил, что оставленный для него чай с мятой до сих пор не остыл. Исходя из тепла напитка можно сделать вывод, что Тоширо покинул подвал примерно час назад, иначе бы он был уже холодный. И хоть Гинтоки не хотелось принимать еду от похитителя, но деваться было некуда. Его живот громко урчал и требовал пищи. Будучи ослабленным и очень голодным, пленнику не получится победить сытого и сильного насильника, так что откинув все препирания, белокурый парень с удовольствием уплел аппетитные блины, параллельно с ними доев нежнейшие кремовые пирожные. Всего за пять минут Гин съел все, что ему предлагалось. Стол быстро опустел, после чего вдоволь насытившийся парень полез осматривать сколько всего еды имеется в его распоряжении. В холодильнике он обнаружил огромное количество продуктов, при чем, как различные полуфабрикаты, так и огромное многообразие замороженного мяса, курицы и рыбы. В кухонной столешнице он отыскал различные крупы, картошку, приправы, муку, макароны, соль, сахар, соусы и прочее незаменимое продовольствие. В тесной каморке запасов хранилось более чем в избытке, с учетом, если Хиджиката по каким-то личным причинам не сможет сюда явится и Гинтоки придется выживать одному. Гина ни на миг не покидало терзающее его душу чувство безысходности и обреченности, но немного успокаивал тот факт, что он хотя бы не умрет с голоду. С одной стороны, ему хотелось знатно отмудохать Тоши за содеянное, а с другой попытаться договориться и мирно разойтись, не проливая кровь, но как будто ничего другого в данном случае ему и не оставалось. Гинтоки нехотя признал, что хоть и не желает больше видеть Хиджикату, но невольно впадает от него в зависимость. Если верить словам Тоширо, то никто, кроме него не знает, где он находится в данный момент, а оснований не верить в это у Гина не было, так как если бы Сого был причастен к похищению, он бы наверняка объявился, чего не произошло и вряд ли когда-либо вообще случится. «Хиджиката, конечно, мог мне соврать а этот счет, но зачем? Хороший вопрос. Надеюсь, что Сого со временем пожалеет, если он и правда помог этому мудаку совершить такой беспредел. Допустим, этот русоволосый маньяк на все сто процентов замешен и причастен к моему похищению. В таком случае, он вероятно в курсе, где я прямо сейчас нахожусь, и что со мной происходит. Думаю, тогда он мне точно не помощник, а ровно такой же мудозвон, как и его лживый начальник. Хотя мне почему-то не верится, что он напрямую приложил руку к моему заточению. Но нельзя исключать такой вариант. На нашем последнем застолье я не заметил в его поведении чего-то странного, подозрительного или ему несвойственного. Сого позвал меня в гости без задней мысли. Я не услышал в его голосе никакого подхалимства. Все было относительно мило и тактично… Но зная, что он больной на голову садист, который упивается чужими страданиями, не стоит надеется, что лучше Хиджикаты. Возможно еще похлеще будет. Вдруг потом окажется, что Окита Сого является главным зачинщиком моего похищения. Я бы не удивился, если это окажется правдой. Кто знает, вдруг этот хитроумный садюга прямо сейчас сидит в своем теплом кабинете и злорадно надрачивает, представляя, что со мной делает этот ублюдок?» Гинтоки понимал, что всей правды он все равно до конца не узнает и ему остается только догадываться: знал ли Сого, какая печальная участь ожидает его под окончание их застолья или же нет. Была конечно небольшая вероятность того, что он просто жертва обстоятельств, обманом втянутая в преступление. Можно предположить, что Окита стал послушной марионеткой в руках опытного кукловода и Тоширо в наглую использовал его, скрывая от напарника истинность своих намерений. Саката, пока еще не знал, что в тот злосчастный вечер ему подмешали снотворное в алкоголь. Тоши и не собирался ему рассказать, что же произошло на самом деле, ибо открыв такие важные подробности, он тут же раскроет, что Окита его верный сообщник, тем самым, давая своему пленнику мнимую надежду, что Сого как-то образумится и выручит его из западни, чего само собой не произойдет, но тем не менее, лишняя информация для ума Гинтоки. Пусть лучше бедолага и дальше продолжит считать, что его разнесло с парочки шотов крепкого виски и без Тоширо, он непременно пропадёт, ведь кроме него, ни одна живая душа в этом мире не подозревает о его текущем местонахождении. Гинтоки из-за всех сил старался не унывать и не поддаваться подступающей панике. В попытке скрасить свое отвратительное настроение, он решил включить телевизор, чтобы окончательно не зачахнуть от скуки. Белобрысый парень с особой внимательностью вникал во все текущие новости по государственным каналам. Жаль, что в них не было ничего интересного, в том числе ни слова о его беспричинном исчезновении. Ну еще бы, он же не маленький ребенок и не какая-то там знаменитость, чтобы о его пропаже забеспокоились и начали трубить во все колокола. Да и с момента его отсутствия прошло всего-то два дня, кто хватится человека за такой короткий срок? Тем более взрослого самостоятельного человека. Очевидно, что никто. В рамках всей Японии, Гинтоки является просто маленькой букашкой, у которой, по счастливому стечению обстоятельств имеется много друзей и знакомых. Правда, с большинством из которых, он сейчас или в ссоре или вовсе не поддерживает связь. То есть потенциальная выручка вроде есть, а вроде и нет. Учитывая, как часто Гин уходил в загул и сваливал в неизвестном направлении, есть вероятность, что его верные друзья и союзники спишут длительное отсутствие на очередной внезапный отъезд, что в прошлом, могло продолжаться от несколько месяцев до нескольких лет. «Хах, скорее всего Хиджиката был прав. Как же горько это признавать, но меня почти нереально отыскать… Мои друзья вряд ли предположат, что меня похитили. Такого со мной еще ни разу не случалось, с чего им предполагать нечто подобное? Я же взрослый мужчина, а значит со мной не может такого случится. Если бы… Да и тем более, кто подумает на Хиджикату? Это ж где такое видано, чтобы известный полицейский с весомым званием такое совершил… У мудака в погонах идеальная репутация, к нему не придраться. К тому же есть весомое алиби: мы с ним год не виделись, нигде не пересекались, так что ему все сойдёт с рук. Кто в здравом уме предположит, что именно он главный виновник моего отсутствия? Мои товарищи подумают на кого-то угодно, но только не него, такого «белого и пушистого». Лицемерный мерзавец целый год не проявлял ко мне никакого интереса, даже мимолетного. Знали бы мои друзья, что в течение этого времени, этот гадкий крысеныш строил подземный бункер, чтобы заточить меня в нем и насиловать, когда пожелает. Думаю, они бы ни за что в это не поверили, да и не поверят ровно до тех пор, пока своими глазами этого не увидят» Гинтоки с тяжестью на душе признал, что шансы на его спасение практически нулевые, но он все равно не перестанет надеяться на помощь извне, даже если надежда на его освобождение тает с каждой секундой. Поиск по горячим следам не всегда приносит положительные результаты, а тут и следов не осталось, никаких зацепок и улик. Был человек и вдруг исчез. Концов не сыщешь. Куда пошел, зачем, и к кому — неразрешимая загадка. По крайней мере, Гинтоки, освободили его руки, что уже для него очень приятное известие. Осталось одно ненастье: цепь на правой ноге. Она позволяла Сакате свободно перемещаться по комнате, но лишь на отведенное расстояние. Длина цепи была сделана с таким расчетом, чтобы у Гинтоки не получилось вплотную приблизиться к лестнице, которая находилась в левом углу комнаты. Это было похоже на пытку, ведь он так близок к спасению, перед ним заветная лестница, по которой стоит только взобраться, отодвинуть металлическую заслонку и он уже в шаге от свободы. Пленник решил, что раз цепь на его ноге является основной преградой, то нужно поскорее от нее избавиться. Гинтоки принялся повсюду искать острые кухонные принадлежности, в надежде взломать замок на цепи и снять ее с ноги. Саката, перерыв всю комнату от и до, но быстро просек, что расчетливый похититель попрятал от него нормальные ножи и вилки, оставив только пластиковые. Но Гинтоки не растерялся и додумался достать из столешницы оливковое масло, с целью вылить его себе на ногу. Он надеялся, что с помощью трения и скольжения, ему удастся размягчить кожу, чтобы плавно стянуть цепь с ноги, но как оказалось, безрезультатно… Такое чувство, что после того, как Гинтоки вылил масло на ногу, цепь стала еще плотнее обвивать его лодыжку. Он и так и сяк пытался вытащить ногу из цепи, тянул изо всех си, но в тщетных попытках это сделать потерпел очередную неудачу, натерев ногу чуть не до крови. Причина из-за которой у него не получалось снять с себя оковы была вполне проста: высокая прочность. Тоши мастерил эту цепь около года, с изначальной задумкой, что ее с помощью он сможет заковать особо опасных заключенных таким способом, чтобы они никак не смогли ее снять, но внезапно для неё нашлось куда более достойное и полезное применение. «Блять! Ничего не получается… Ни в какую не лезет! Проще уж ногу отрубить, чем избавиться от нее» На такой отчаянный жест, как лишить себя конечности Гинтоки, понятное дело не пошел. С одной ногой далеко не убежишь, так что временно с железной цепью придется просто смириться. «Думаю, даже сняв эту цепь, я не смогу выбраться отсюда. Неизвестно, что меня ожидает, когда я отодвину заслонку. Вряд ли, я без проблем поднимусь на вверх, и как ни в чем не бывало попаду на первый этаж. Этот козел, сто пудов заготовил для меня встречные ловушки и не факт, что я смогу их преодолеть» Гин принялся наворачивать круги по комнате, размышляя, когда его близкие догадаются, что он по злой иронии судьбы угодил в ловушку. И когда его товарищи поймут, что он больше не придет и не выйдет с ними на связь? Как они поступят в таком случае? Сообщат ли всей округе, попробуют отыскать его самостоятельно или сразу вызовут полицию? Вера, что о нем начнут волноваться и предпринимать всевозможные попытки найти, мотивировала несчастного не падать духом раньше времени. «Не все еще потеряно. Меня точно должны отыскать», — без устали внушал себе взволнованный Гинтоки. Парень искренне верил, что водитель такси сможет опознать его или же уличные камеры зафиксируют в каком именно направлении он шел. Пока о Гинтоки помнят, он все еще существует. До того момента, пока на него окончательно не забьют и полностью не забудут, он выдержит, вопреки всему справится и переживет любые невзгоды. Гинтоки с грустной улыбкой на лице представил, как по нему начнут скучать и организовывать поиски. Плевать, что вероятнее всего попытки отыскать не принесут желаемого результата, но самое главное, что кто-то там наверху в земном мире не позволит ему так просто исчезнуть. И вопреки всему, близкие люди предпримут всевозможные усилия, чтобы вызволить Сакату из подземного плена и наказать обезумевшего похитителя. Только эта обнадеживающая мысль, согревала Гинтоки в бесконечные часы проведенные в подвале. Но ему нельзя было и дальше сидеть сложа руки, ведь для того, чтобы поиски ускорились, нужно было хоть что-то предпринять самостоятельно. Гин, походив взад-вперед по комнате, придумал отличный способ, как оповестить своих близких, что он еще живой и здоровый, но так уж вышло, что по стечению обстоятельств попал в передрягу. Он намеревался передать своим лучшим друзьям письмо, надеясь, что ему удастся как-то завуалировано намекнуть им о том, что его похитили и готовился для этого провести небольшую аферу, которая бы помогла ему с этим. Но мысленную цепочку, понемногу расслабившую напряженную обстановку прервал резкий шум снаружи и взявшийся из ниоткуда громкий топот. Гинтоки моментально подорвался с кровати, понимая, что в его подземелье вновь изволил спуститься нежданный похититель. В прошлый раз у него присутствовала интрига, он был весь как на иголках, гадая, кто же этот таинственный незнакомец бессовестный мерзавец, что посмел запереть его в подвале, а теперь с ходу понятно, что к нему приближается Хиджиката Тоширо. Зная врага в лицо, проще понимать, как с ним бороться и контактировать. Тогда Гинтоки еще не представлял, насколько хорошо защищен вход в подвал, но по медленно приближающимся звукам наверху становилось понятно, что Тоши требуется немало времени, чтобы в него попасть. Это отчасти подтвердило теорию Гинтоки о расставленных ловушках и препятствиях, которые с большой долей вероятности будут поджидать его на поверхности. Насильник, даже при учете оных, мог бы подкрасться к нему по тихому, чуть ли не на цыпочках, тем самым застав Гин врасплох, но Хиджиката предпочел громко и демонстративно заявить о своем скором приходе. «Что мне нужно делать? Как себя повести? Вдруг Хиджиката принесет с собой оружие? Не с проста же он снял с меня наручники. Этот урод наверняка что-то задумал. Сто пудов это очередная уловка. Нужно быть на чеку. Драться с ним я пожалуй не буду, лучше пока не рисковать. Просто сделаю вид, что готов обороняться в любой момент. Пусть он только попробует посягнуть на мою честь и достоинство. Сейчас я ничего ему за это не сделаю, но в будущем он пожалеет об этом» Еще не определившись с моделью поведения, Гинтоки посчитал, что ему ни в коем случае нельзя показаться слабым, но и паясничать также нежелательно, так как как озверевший хищник обессиленному кролику явно не по зубам. Проще говоря не стоит бросаться в крайности. Лучше занять сторону нейтралитета, а там дальше будь, что будет. Тоширо открыл заслонку быстрее, чем в прошлый раз и одним прыжком настиг своего пленника, преодолев за считанные секунды небольшое расстояние от основания лесницы до ее конца, оказавшись прямо перед ним. Белокурый парень тут же инстинктивно прижался к стене, едва завидев в руках Хиджикаты нескрываемый электрошокер. «Черт, я точно не смогу его одолеть… Подготовился, ублюдок» — Добрый вечер, Гинтоки. Очень рад тебя видеть Сакату передернуло от такого любезного приветствия, а вдвойне его торкнуло от того, что насильник посмел назвать его по имени, что показалось ему особенно возмутительным. Но неприязни во взгляде Гин не проявил, подавив ее где-то глубоко внутри себя. Тоширо, все также одетый в свою полицейскую форму, выглядел, как никогда хорошо и в отличие от Гинтоки был вполне бодр и весел. Ну еще бы, не ему ведь вчера рвали задницу в буквальном смысле этого слова, заодно искусав всю область шеи и груди. — Мой ненаглядный… — с долей издевки произнес Тоширо. — Знаешь, когда ты только пришел ко мне в гости за окном беспрерывно шел ливень. Но стоило мне только запереть тебя в подвале, как тут же моментально распогодилось. Совпадение, не правда ли? Что-то мне подсказывает, что это не с проста. Вижу, что ты успел принять душ за мое недолгое отсутствие. Быстро адаптируешься, так держать! И ты уж прости меня за вчерашнее. Ох и натерпелся со мной, бедненький. На втором заходе потерял сознание и мне пришлось остановиться. А я хотел, чтобы мы вместе позавтракали, но утром, как назло меня срочно вызвали на работу. Смотрю еще ты съел все, что я оставил тебе. Видимо, моя стряпня и впрямь пришлась по вкусу. Я вот что предлагаю: давай спокойно, без ругани все решим и прийдем к компромиссу. Ты же не хочешь, чтобы я снова стал плохим, верно? Гин решил, что пока ему все же следует промолчать. Одно неверное слово, неловкая ужимка или истерический смешок и похититель сбеситься и накинется на него, чтобы снова изнасиловать. Пленник попытался продемонстрировать на своем лице подобие приветливости, но его глаза выдавали то, о чем он на самом деле думает. Гинтоки, не скрывая своего страха, периодически посматривал на электрошокер, крепко зажатый в правой руке Хиджикаты. Он с трудом сдерживался, чтобы не попробовать выхватить шокер из его рук, готовясь получить мощный разряд тока при неудаче. Тоширо, словно прочитал его мысли и заведомо поспешил осадить пленника, предотвращая задуманное. — Не бойся, я не стану использовать электрошокер, если ты не начнешь на меня нападать. А я знаю, как тебе сильно этого хочется, но лучше не испытывай судьбу. Не стану делать вид, будто сожалею о содеянном, о нет, я так и хотел. По другому ты бы не понял, что со мной такие дерзкие закидоны не прокатят. Это был урок на будущее, чтобы не подавно было хамить. Но не сомневайся, я буду с тобой очень добрым, любящим и заботливым, как того и обещал. Но только при условии, что ты начнёшь себя хорошо вести. Тебе придется во всем беспрекословно подчиняться, особенно в постели. И тогда я стану паинькой, клянусь. Но учти, что любое сопротивление обернется с твоей стороны обернется крайне плачевно, лучше даже и не думай об этом. Я ведь могу опять разозлиться и тогда… Думаю, ты и так прекрасно понимаешь, к чему это приведет, — как обычно ехидно и надменно проговорил Тоши. Гинтоки пошатнулся на месте и чуть не упал на пол от такой наглости. «Сучий выродок! Еще условия мне ставит… Думает, что я буду его слушаться… Пусть и не мечтает! Мерзавец, с таким нахальным лицом просит меня послушно раздвигать перед ним ноги, в обмен на его милость… Не дождешься, паскуда, я не прогнусь. Надеюсь, что бумеранг существует и жизнь тебя за это покарает. Я ни за что не стану плясать под твою дудку. Ты меня изнасиловал, урод! Как ты после этого смеешь требовать от меня покорности?! Чтоб ты провалился! Клянусь, что я разукрашу тебе лицо так, чтобы синяки месяцами не сходили», — разгневанно подумал про себя Саката, вплотную прижимаясь спиной к стене. — Гинтоки, ну чего ты… Такими темпами в стенку впечатаешься. Хватит уже от меня отдаляться. Твоя ненависть безусловно оправдана, я все понимаю… Сам виноват, что был с тобой очень груб и жесток в наш первый раз, но ты не оставил мне иного выбора… Все могло пройти иначе, но ты намеренно спровоцировал! Подумай о том, насколько же мне мерзко только от одной мысли, что тебя ебали другие мужики до меня. Я поименно узнаю каждого, с кем ты когда-то совокуплялся и устрою им такую «сладкую жизнь», что они век меня не забудут. На коленях ползать будут и молиться, чтобы их мучения закончились. Хасегава станет первым и получит больше всех. Это опустившееся ничтожество посмело лишить девственности моего парня, а за такое не прощают. Спокойно жить я ему не дам, да и в целом, этому уроду придется знатно побороться за свое существование, которое уже висит на волоске. Гинтоки, ты даже не представляешь, насколько сильно я тобой одержим и на что я готов пойти ради тебя… «К сожалению, представляю. От больного психа только такого и ожидаешь» Хиджиката, еще долго злобно распинался, всячески изощряясь в своих садистских намерениях в отношении ни в чем неповинных людей. Выслушав поток больного сознания, Гинтоки пришел к выводу, что вступать в схватку он точно не станет, но пора бы ему уже отстоять свою позицию и дать понять, что он не тряпичная кукла, а взрослый парень, способный отстоять свою позицию. Саката решился действовать на грани дозволенного, с высокой долей вероятности отхватить за свой базар. — Он ни в чем не виноват! Если тебе так хочется, то отыгрывайся на мне, а не на посторонних людях, которые ничего тебе плохого не сделали. Все было добровольно! Не смей никого трогать, я был не против и это произошло относительно давно. С недавних пор подобного со мной не случалось. И в отличии от того, что совершил со мной ты, я не был против и даже в стельку пьяным не стал препираться — Ах, мой пленник все-таки заговорил… — продолжая измываться промолвил Тоширо. — Я рад, что ты не стал играть в молчанку и все же решил подать голос. Гинтоки, я люблю тебя больше всего на свете, ты же знаешь, но до чего де больно осознавать, что ты уже даже не отрицаешь, что являешься шлюхой, раз добровольно спал со всякими отбросами — Вот как… Отбросами говоришь… — с ехидной усмешкой ответил Гинтоки. — Ну раз я такая шлюха, то почему же тогда я не дал тебе? Шлюхи по определению должны спать со всеми без исключения, в каком месте я такой же? Не находишь противоречий? Признай уже, что ты злишься и не можешь смириться с тем, что я не достался. К тому же, я никогда не спал с парнями на трезвую голову. Меня всегда привлекали и возбуждали только женщины! И то, за всю свою жизнь у меня их было не больше десяти! Я всего-то иногда экспериментировал. Так что чья бы корова мычала! Ты сам перетрахал сотню людей. А у меня было всего три мужчины за всю жизнь, разве это много? Неужели, даже малое количество половых партнеров делают меня плохим человеком? Логичное замечание, но абсолютно не имеющее смысла в безумном хаотичном сознании Тоши, возводящего свой объект симпатии в абсолют. — Может и не делают, но это влияет на отношение к тебе. И не нужно метать стрелки в мою сторону. Я из себя не строил не пойми что, в отличии от тебя! — Тем более, стоит одуматься, пока не стало слишком не поздно. Ты и так слишком далеко зашел, но мы еще можем все решить. Я правда не тот, кто тебе нужен. Посмотри на меня: неказистый, непривлекательный и такой бестолковый. Зачем я тебе сдался? Я к тому же такой опороченный, грязный, использованный, как ты говоришь. Лучше найди себе девственника и делай с ним что хочешь, а меня брось и раз и навсегда забудь. Обещаю, что если ты сегодня выпустишь меня на свободу, я забуду о произошедшем и никому ничего не расскажу, потому чт… Гинтоки попытался договорить предложение, но Тоширо спешно перебил его, попутно заливаясь дьявольским смехом и демонстрируя свое ерничество во всей красе. — И правда, что это на меня нашло… Ты открыл мне глаза, Гинтоки! Какой же я дурак, зачем ты мне сдался?! Ну все уходи, так уж и быть отпущу тебя и поверю на слово, что ты меня не сдашь и все обойдется… Видать меня бес попутал… Совсем не ведал, что творю. Нужно обязательно найти тебе замену, спасибо за совет. Кого-то такого же кучерявого, пышногрудого, с серебристыми волосами, с правильными аккуратными чертами лица, с отточенным прессом, упругими ягодицами и бедрами. С таким же бесстыжим глуповатым взглядом. Такие же на каждом шагу — бери любого, а я и не заметил… Но пожалуй, я наверное откажусь от твоего заманчивого предложения. Не нужен мне никто, кроме тебя. Так что как-нибудь стерплю твои похождения, не лопну же. Жалко, конечно, что ты избирательной шлюшкой оказался. Одним даешь, а другим нет. Но ничего, теперь выбор будет невелик: только я один. Ох, Гинтоки, как же нелепо ты оправдываешь свою распутную натуру. Но раз не сберег девственность, то заруби себе на носу: я последний мужчина в твоей жизни и других больше никогда не будет После сказанного, до Гинтоки окончательно дошло, что ему уже никак не отделаться от сложившийся ситуации, потому что Тоши, видимо, ни за что не передумает, и к несчастью, никого на него не променяет. Прежнего Тоширо, что всего каких-то два дня назад задорно ему поддакивал, вежливо предлагая выпивку и угощения отныне не существует. Это все было притворством, хорошей актерской игрой. Перед Сакатой разыгрывался настоящий спектакль, исход которого был предрешен заранее, при чем таким образом, чтобы Гинтоки ничего не подозревал до самого конца. Прямо сейчас рядом с ним стоит абсолютно непредсказуемый, помешанный и напрочь спятивший полицейский, желающий поработить его, схватить и мертвой хваткой удерживать в подвале, лишь бы тот не вырвался на свободу. — Хиджиката… — в пол голоса сказал Гинтоки. — Я все понял… Мне придется как-то привыкать к изменениям в своей жизни, хочу я того или же нет. Но у меня есть всего одна просьба… Ты бы не мог передать моим друзьям письмо? Нельзя и дальше оставлять их в неведении. Они должны знать, что я живой и здоровый, но пока не могу вернуться к ним обратно — Еще чего! Обойдешься! — ядовито огрызнулся Тоширо. — Может мне еще твоих друзей сюда в подвал пригласить, чтобы они смогли тебя лично увидеть, а то они так сильно соскучились… — Нет, что ты, я просто хочу, чтобы они не волновались и не надумывали себе лишнего. Я не выдам тебя ни единым словом, клянусь Гин решил, что раз Тоширо хочет, чтобы он был покорным и услужливым, то можно ненадолго подыграть ему, надеясь тем самым, ухватиться за минимальную возможность выбраться на свободу. И чтобы окончательно растопить холодное сердце снежного короля, Гинтоки выдавил от себя следующее: — Ты не можешь быть таким злым человеком! Пожалуйста, позволь мне успокоить своих друзей. Ты же прекрасно знаешь, что я сирота, а они заменили мне семью, которой у меня никогда не было. Я не вынесу, если самые близкие люди в моей жизни будут переживать и беспокоится. Прошу уступи мне если сможешь, ведь от одного письма ничего не случится. Пожалуйста, Тоширо, это мое последнее желание… Больше я тебя ни о чем не попрошу Гинтоки неискренне сквозь зубы, все же произнес имя своего насильника, надеясь, что от этого Хиджиката моментально растает и выполнит хотя бы одну его просьбу. И случилось не иначе, как чудо, потому что Тоши действительно ему уступил, правда далеко не сразу. По началу, он раздраженно отнекивался, отрицательно мотал головой, демонстрируя всем своим видом, что данная просьба для него чересчур. Но впрочем чуть погодя, хмурое и крайне недоверчивое лицо полицейского заметно смягчилось и преобразилось на довольно понимающую и сострадающую мордашку, вызывающую доверие. — Эх… Ну раз ты так сильно этого хочешь, то мне видимо не остается ничего, кроме как отправить письмо твоим друзьям. Тем более, что Кагура и Шинпачи регулярно проверяют свой почтовый ящик, ну ты и сам это знаешь. Но не переживай, я обязательно найду способ удостовериться, что твои товарищи действительно его прочли. Уговор есть уговор, так что я подойду к нему со всей ответственностью. Надеюсь, что твое письмо все прояснит и поводов для беспокойства у них больше не останется Гинтоки возрадовался выпавшей удаче и победоносно достал из тумбочки ручку с листом, принявшись осторожно формулировать каждое написанное им предложение. Тщательно обдумав будущий текст, он решил завуалированно обозначить сигнал бедствия «sos», а так же по первым буквам каждого слова указать на имя Тоширо, намерено их выделив, но при этом не настолько заметно, чтобы это сразу бросилось в глаза. Между строк прослеживался отчаянный крик о помощи, на который обратил бы внимание даже самый недалекий человек на свете. В глаза бросалось все: нервный почерк, написанный будто дрожащими от страха руками, странный стиль написания, косвенные намеки на текущее местоположение и само имя похитителя. Каждый аспект в этом письме символизировал собой то, что человек написавший его попал в беду. Когда письмо было готово, Гинтоки аккуратно протянул его в руки заместителю командующего, а тот в свою очередь, галантно положил письмо в карман пиджака, выражая тем самым, что всецело разделяет его просьбу. Хиджиката заверил Гинтоки, что отправит письмо его друзьям уже на следующий день. Это было совершенно наивно, но Гину так хотелось в это верить. Похититель пообещал исполнить желаемое с таким обнадеживающим выражением лица, что у пленника даже не возникло сомнений в его искренности. Гинтоки полагал, что в Тоши все-таки осталось хоть что-то человеческое, ведь совершив такой добрый поступок, он вероятно решит, что способен добиться должного расположения жертвы таким незамысловатым способом, как передача письма его лучшим друзьям, заодно ненароком подставив себя под удар, но… Это письмо они никогда не прочитали. Тоширо сжег его по дороге на работу, при чем так же, как и сим-карту, с помощью своей зажигалки. Для коварного полицейского обещание отправить письмо стало не более чем очередной продуманной уловкой. Таким незамысловатым образом похититель хотел сохранить свое господство над своим пленником, чтобы продолжить манипулировать им в дальнейшем. Если бы Хиджиката с ходу отказался, то его новая стратегия уже не сработала, а так он вполне правдоподобно отреагировал на встречное предложение от Гинтоки. В начале, ни в какую не желая на него соглашаться, а потом нехотя сделать для него одолжение, пойдя на огромный риск, лишь бы не казаться законченным деспотом, которым он на самом деле был. Хиджиката, даже не удосужился прочитать это письмо, и так заранее зная, что Гин попытается его провести. Он понимал, что белобрысый парень пойдет на хитрость и замаскирует в тексте двойное послание. Но если и нет, Тоширо абсолютно наплевать. Гинтоки — его собственность, его вещь, личный раб и все люди, что когда-либо знали о нем должны полностью стереть его существование из памяти. Никаких пояснительных весточек и утешительных писем для близких. Ни единого шанса на спасение.