Последнее желание Алека Лайтвуда

      Александр Гидеон Лайтвуд был человеком прогрессивного мышления. Он обладал достаточными познаниями в сфере своей рабочей деятельности и не только, умел находить подход к людям и налаживать связи, без особых проблем подстраивался под обстоятельства, а при необходимости менял привычную тактику на другую, даже порой нестандартную для него.       Правда, тактика или, вернее, метод, который он применял прямо сейчас в надежде хотя бы немного приблизиться к решению одной серьёзной проблемы, была откровенно дикой не только для него, но и для любого здравомыслящего человека в принципе. Потому что ещё неделю назад Алек и представить себе не мог, что найдёт себя на каком-то безлюдном пустыре в окружении неухоженных зарослей и устрашающе разросшихся деревьев, слушающих вместе с ним мёртвую тишину, изредка разбавляемую далеким, леденящим душу завыванием чей-то заблудшей собаки — по крайней мере, пока что Алеку удавалось убедить себя в том, что это была просто собака. В противном случае это было бы просто жутко, потому что он и так с трудом уговорил себя пойти на такой шаг, который, если честно, с каждой секундой казался ему всё менее разумным.       Пойти глубокой ночью на кладбищенский перекресток. Под полной луной, в полном одиночестве. Да ещё и с таким реквизитом…       Брюнет плотно сомкнул зубы, запрещая себе оборачиваться, когда за его спиной в очередной раз послышался странный хруст. Все те предыдущие десять раз, когда он по той же причине испуганно дергал головой, рядом, к его огромному облегчению, никого не оказывалось, но по всей его поверхности кожи неизменно пробегали миллионы мурашек, и теперь Лайтвуду казалось, что он состоит исключительно из них. Вообще-то наличие рядом территории захоронений не являлось обязательным условием, насколько ему было известно по ленивым рассказам Магнуса, однако это значительно увеличивало шансы на успех сего предприятия, поскольку был один фактор, в котором Алек всё же не был до конца уверен.       Уверен он был только в том, что больше никогда в жизни не возьмёт в руки мёртвую плоть даже самой маленькой и безобидной божьей твари — ни в таких целях, ни в каких-либо других, поэтому он сделал, по его мнению, всё, чтобы снизить риск неудачи в его, мягко говоря, глупой затее. То, что она таковой являлась, не нужно было даже подтверждать видом изумлённого лица Джейса, когда Алек аккуратно поинтересовался, нет ли у него случайно знакомых, у которых по роковому стечению обстоятельств недавно умер хомячок. Он знал, что обряд не сработает, если закопать на перекрёстке дохлого комара или лягушку, поэтому решил остановиться на максимально безобидном и явно беспроигрышном варианте. Ну серьезно, кому нужен хомяк, который уже не может бегать в своём колесе и без конца набивать едой свои пухлые щеки? — Защёчные мешки, — поправил его Джейс, настороженно глядя на старательно изображающего из себя святую невинность босса. Хотя какую там невинность, учитывая, как именно он собирается использовать тушку несчастного грызуна… — И что ты намерен с ним делать? — Не хочу тебе врать, — честно сказал Лайтвуд. — Поэтому лучше не спрашивай. — Ты же не собираешься сделать глупость? — неожиданно спросил его помощник, пристально взглянув на него своими светлыми глазами, и у Алека почему-то возникло стойкое ощущение, что тот доподлинно знает, что у него на уме. — Может, всё же есть другие способы решить твою проблему? Если, конечно, её вообще нужно решать. — Других нет, — хмуро отрезал Алек, которому и так было непросто решиться на такое даже в своей собственной голове. — Если можешь помочь, то просто помоги, Джейс, не надо читать мне нотации. Я сейчас прошу тебя как друг, а не как твой начальник. — Извини, — Джейс решительно покачал головой. — Но я пас. Даже если бы я мог тебе помочь, я бы не стал этого делать. То, что ты задумал… это точно что-то недоброе. — Это уже мне решать, — бросил ему Алек. — Только сделай одолжение: не болтай об этом ни с кем, ладно? Не хочу, чтобы в компании поползли всякие слухи.       Тем же вечером на лобовое стекло машины Лайтвуда прилипла газета, которую он бы просто отбросил в сторону, если бы его глаз случайно не зацепился за обведенную красным маркером статью о важных биологических исследованиях, проводимых научными сотрудниками, нуждающимися в дополнительном для своей работы финансировании. В голове у Алека тут же щёлкнула и загорелась лампочка, поэтому сейчас он неловко засыпал землёй может не вполне целую, но зато вполне себе дохлую лабораторную мышь — благо, к его странной просьбе биологи отнеслись спокойно, даже, наверное, с излишним пониманием, от которого самому брюнету стало некомфортно.       Закончив своё ужасное занятие, он выпрямился, не зная, что делать дальше. Может, нужно было ещё произнести какие-то магические слова? Алек с уверенностью мог сказать, что дьявол не упоминал ничего подобного, но ведь он и не руководство по призыву демона ему диктовал, ожидая, пока Лайтвуд всё законспектирует. Вряд ли Магнусу вообще в тот момент приходило в голову, что его парень решит однажды воспользоваться его повествованием в качестве инструкции. Хотя кто его знает. Могущественному властелину преисподней точно было ведомо больше, чем Алек себе мог даже представить, может, и это он тоже предвидел…       Немного подумав и вдоволь посомневавшись, Лайтвуд начертил на земле палочкой символ, который просто нашёл в интернете. Знатоки мистических форумов в один голос утверждали, что это поможет призвать в человеческий мир демона, с которым можно будет заключить сделку, и, поскольку отчаянные времена требовали отчаянных мер, Алек решил, что хуже от того, что он попробует всё разом, точно не будет, поэтому пугливо заозирался, пытаясь предугадать, с какой стороны появится призываемая им нечисть.       Он не знал, чего ему ожидать. Не знал, что за демон откликнется на его призыв, как он себя поведёт и насколько ревностно он соблюдает законы Ада. Удастся ли ему договориться хоть о чём-то или же его затея провалится. Алек даже не был уверен, что всё, что он здесь проделал, действительно сработает, и с каждой секундой молчаливого и пустого ожидания он всё больше склонялся к тому, что он зря потратил своё время и нервы. Всё ещё тратит, продолжая стоять здесь под пугающим светом кладбищенской луны, втайне изнывая от ужаса. Видимо, для полноценного призыва всё же не хватало какого-то дополнительного компонента, о котором Лайтвуду было ничего не известно и о котором ему, увы, никто не мог поведать… — Нет никакого компонента, — раздался вдруг чей-то негромкий голос. — Ты всё сделал правильно. За исключением того дебильного символа, которым ты вполне мог поднять мёртвых из могил.       Алек стремительно обернулся. В нескольких метрах от него застыл темноволосый мужчина в совершенно обычных брюках и пиджаке, со сложенными на груди руками. На первый взгляд, он совершенно не походил на того, кто только что прибыл из адского измерения, однако тот факт, что ещё секунду назад на его месте была пустота, свидетельствовал об обратном, да и специфический запах подтвердил эту теорию, как только Алек слегка принюхался. — Я мог оживить мëртвых? Серьëзно? — первым делом испугался он. — Я не знал, что этот знак… — Вот именно, — фыркнул демон. — Подумаешь — нарисовал непроверенный иероглиф. А потом вы жалуетесь на всемирный потоп, пожары, столетние войны и голод. Вы, люди, настолько недалекие существа, что сами устраиваете себе всевозможные проблемы, а потом ищете виноватых.       Закончив эту высокомерную тираду, мужчина окинул сконфуженного Алека скучающим взглядом. — Чего тебе? — недружелюбно проронил он после непродолжительного молчания. — Я хотел… поговорить, — с некоторой заминкой сказал Алек, с осторожностью прощупывая почву.       Понятие «доброта» совершенно точно было неприменимо к демоническому существу, но для демона перекрестка этот чувак мог бы быть и чуть более расположенным к беседе, а между тем он не высказывал ни малейшего интереса к его скромной персоне. — Поговорить? Всего-то? — демон закатил глаза и повернулся к нему спиной, явно собираясь испариться.       Лайтвуда обуяла паника. Это был первый и единственный демон, которого ему удалось встретить после Себастьяна, а значит, прямо сейчас от него ускользала единственная связь с миром преисподней, как и надежда узнать хоть что-то, даже самую малость о том, где сейчас Магнус. — Подожди, — торопливо крикнул ему брюнет, невольно шагнув ближе. — Знаю, у вас есть определенные правила для заключения сделок, но я подумал, что, может, мы сможем как-то договориться? Вообще-то я… — Я знаю, кто ты, — отрезал демон, вновь разворачиваясь к нему лицом. — К твоему сведению, ни один мой демон не хотел откликаться на твой призыв, потому что тебе совершенно нечего им предложить. Твоя душа уже в залоге у дьявола. Чем ты собирался их заинтересовать? Своими жалостливыми просьбами?       Брюнет растерянно замолчал. Выходит, он абсолютно бесполезен — просто потому, что больше не представляет какой-либо ценности для демонов? Но ведь его душа всё ещё при нём, пусть даже и связана контрактом с Магнусом. Ах да, метка дьявола… и дар, и проклятие.       Алек вдруг понял, что тоже знает этого демона, поскольку видит его не впервые. Хотя тот наверняка знал о существовании Алека задолго до того, как застукал их с Магнусом в весьма компрометирующем положении. — Ты ведь Рафаэль, верно? — осторожно уточнил он и, так не дождавшись подтверждения, продолжил. — Послушай, я знаю, что мне нечем заплатить за услуги демонов, но мне вообще-то и не нужны эти услуги. Мне просто нужна кое-какая информация. — И ты почему-то решил, что я с радостью кинусь тебе помогать, да ещё и бесплатно, — позабавленно хмыкнул Рафаэль. — С чего вдруг? Я демон, а не благотворительный фонд. — Тогда зачем ты пришёл? — прямо спросил Алек. — Ты ведь знал, что мне нечего тебе предолжить, так что мог и проигнорировать мой призыв. Но, тем не менее, ты здесь. И я знаю, что ты не просто рядовой демон — ты глава всех демонов перекрёстка, тот, перед кем они отчитываются. Если уж ты решил снизойти до меня, значит, на то была причина.       Смуглое лицо демона нисколько не изменилось, сохраняя всё то же скучающее выражение, хоть он и замолчал на какое-то время, скользя изучающим взглядом тëмно-карих глаз по замершему в ожидании ответа Алеку. — Мне было любопытно, — наконец, произнёс он. — Не каждый день тебя призывает связанный сделкой с дьяволом. И что за информация тебе нужна? — Я хотел узнать кое-что о… о Магнусе, — запнувшись, всё же продолжил Алек более уверенно. — Он уже давно не выходит со мной на связь, и я пытаюсь понять, в чем причина.       Рафаэль неожиданно усмехнулся. — Печëшься о своём контракте? — Может и так, — с вызовом произнёс Лайтвуд.       Если уж демону не были известны детали их с Магнусом взаимоотношений, то он точно не собирался стать тем, кто прольёт ему свет на данный вопрос. Глаза Рафаэля налились тьмой, от чего он разом утратил всякое сходство с человеком. — Зря беспокоишься, смертный, — едко проронил он. — Такую сделку не разорвать, так что в Аду о твоём существовании точно не забудут. — Да плевать я на это хотел, — не выдержал Лайтвуд. — Забудут, не забудут… Просто скажи, где сейчас Магнус! — Какое тебе дело до нашего господина? — поморщился Рафаэль. — Он может позволить себе быть где угодно. Ты всего лишь жалкий человек, и если он больше не отвечает на твой призыв, значит, ты просто утратил его расположение, — он свысока взглянул на Алека, даже не скрывая своего презрения. — Магнус не стал бы…       Алек внезапно замолк, и его яростно блеснувшие глаза как-то сразу потухли. А вдруг он прав? Ситуация, при которой Магнус упрямо игнорировал Лайтвуда, не появляясь неделями напролёт, была далеко не первой по счету, но разочарованное лицо дьявола всё ещё стояло у него перед глазами, и единственное, что с тех пор не давало покоя Алеку, это то, как Бейн мог трактовать неосторожно брошенные им слова. Что, если демон подумал, что Алек всерьёз решил прекратить с ним любые взаимоотношения? А ведь именно так и подумал бы сам Лайтвуд, будь он на месте Магнуса… Выходит, вскользь брошенные Себастьяном слова были всего лишь попыткой вывести парня из состояния равновесия, а на деле всё оказалось намного проще и банальнее. Чëрт, ну почему он в тот раз не сумел обуздать свою импульсивность? Алек уставился себе под ноги, избегая встречаться глазами с неотрывно следящим за ним демоном. — Ты не мог бы передать ему… — пробормотал он. — Прости, что? — ехидно перебил его Рафаэль. — Ничего, — обречённо вздохнул брюнет. — Не нужно ничего передавать. Просто… Просто скажи, что с Магнусом всё в порядке. Пожалуйста.       Ответом ему было такое продолжительное молчание, что Алек даже приподнял голову, подозревая, что демон исчез без всяких предупреждений, однако тот всё ещё стоял на том же месте и сверлил его своим чёрным нечитаемым взглядом. — Зачем тебе это? — сухо спросил он, когда Лайтвуд вновь обратил на него своё внимание. — Затем, что иначе я не успокоюсь, — повторил Лайтвуд. — Да, он высший демон, властелин преисподней и всё такое прочее. Мне плевать. Я не уйду, пока не узнаю, что с ним всё хорошо и ему никто…ничего не угрожает. — Что-нибудь ещё? — почему-то тон Рафаэля не отдавал сарказмом, хотя именно этого Алек от него и ожидал. — Нет, — покачал он головой. — Только это. Остальное меня не интересует.       Он с некоторым вызовом воззрился на демона, зная, что тот легко может считать с него все чувства, которые он испытывал в данный момент — страх, злость, отчаяние и нешуточное волнение за Магнуса, насквозь пропитанное горячей, бьющей под дых нежностью, от внезапного осознания которой у него резко заныло в груди. Должно быть, прямо сейчас он был весь как открытая книга для демона, которому было абсолютно плевать на все его переживания, но который был отнюдь не прочь полакомиться наисвежайшими человеческими эмоциями, столь любезно преподнесенными ему на блюдечке наивным и недалёким смертным.       Алек невольно вспомнил алчущее выражение на лице Себастьяна, когда тот открыто подпитывался его страхом и гневом в их последнюю встречу, и с трудом поборол нестерпимое желание отвести взгляд в сторону. Нет уж! Он ни за что не покажет ему своей слабости, так что пускай демонический выродок подавится. Лайтвуд упрямо сжал челюсти, продолжая сверлить взглядом Рафаэля, который, к его удивлению, совершенно не торопился биться в сытом припадке. Более того, засасывающая чернота его глаз неожиданно растворилась, вернув им обратно человеческий вид. Главный демон перекрестка сдвинул брови. — Не могу, — мрачно произнёс он. — Почему? — Алек ощутил острую досаду. — Я ведь не прошу тебя… — Не в этом дело, — оборвал его Рафаэль. — Полагаю, ты не особо заинтересован в лживых утверждениях, так что я не могу сказать, что с Магнусом всё в порядке. Потому что это не так.       У брюнета противно засосало под ложечкой. Начавшая было укрепляться крошечная надежда, что гордый глава преисподней попросту игнорирует его, окончательно рассыпалась пеплом после сказанного Рафаэлем. Он непроизвольно шагнул вперёд. — Где он сейчас? — напряжённо спросил Алек. — Там, где и должен быть, — кратко изрёк демон. — В Аду. — Это и так было понятно, — практически перебил его Лайтвуд. — Где именно? Пусть я и без понятия, как именно устроена преисподняя, но абстрактное «Ад» мне ни о чём не говорит. Я знаю, что это не просто выжженная в огне пустыня, поэтому, если это не противоречит вашим законам конфиденциальности… Хотя бы просто намекни, — устало закончил он, понимая, что совершенно ничего не знает о месте, которое Магнус называл своим домом. — Ты ведь и в самом деле беспокоишься за него, — внезапно произнёс Рафаэль. — За Магнуса. Я имею в виду, за него самого, а не за вашу сделку и его намерения в отношении тебя. — Можешь тоже считать меня идиотом, — сказал вместо ответа Алек. — Мне всё равно.       Рафаэль снова замолк, сканируя Лайтвуда изучающим взглядом и отчего-то хмурясь. Алек вдруг увидел перед собой обычного парня с ярко выраженными чертами испанца, лет двадцати семи, наверное — если, конечно, забыть о том, что реальный его возраст переваливал за пару-тройку тысячелетий. — Он под арестом, — неохотно процедил демон. — Он что? — Алеку показалось, что он ослышался. — Временно, — уточнил Рафаэль. — Пока высший совет демонов не примет своё решение насчёт него. Но на время следствия он лишён своих привилегий, как и статуса главы преисподней. Вот почему он не выходит с тобой на связь. Просто не может.       Лайтвуд с силой провёл ладонями по лицу, пытаясь осознать реальность происходящего. Он был настолько шокирован услышанным, что даже не знал, как ему на это реагировать. — Как это вообще возможно? — беспомощно спросил он в конце концов. — Он ведь дьявол! Разве это не абсолютная власть в адском измерении? — А ты думаешь, он всегда был дьяволом? — усмехнулся Рафаэль. — Даже в Аду избираются органы власти. Магнус был главой всех демонов более трёх тысяч лет, и до сих пор ни у кого не возникало сомнений в том, что он вполне заслуженно занимает этот пост. Вернее, — подумав, уточнил он, — их не возникало у большинства демонов. У всех есть завистники и соперники, и Магнус не исключение, но за тысячелетия правления он сумел обзавестись просто колоссальным авторитетом, так что до недавних пор никто даже не осмеливался под него «копать». — То есть, кто-то из демонов нарыл на него серьёзный компромат? — спешно соображал Алек. — Но ведь Магнус только и делал, что решал дела преисподней… Что он вообще мог сделать не так? — А сам как думаешь?       Демон перекрёстка так пристально на него уставился, что Алек сразу понял, о чём идёт речь. «Нет, Алек. Это не было твоим последним шансом», — моментально всплыли в его голове слова Магнуса. Даже заключая с ним сделку по всем правилам Ада, глава всех демонов всё равно умудрился нарушить, наверное, самое главное из них. Он забрал у смертной души возможность определиться, сделать свой выбор, и Алек точно не знал, какие последствия это могло бы иметь для обычного демона, но подозревал, что довольно серьёзные. Ему вдруг стало нехорошо. Даже в каких-то мелочах Магнус всегда делал то, чего ему хотелось и что взбредало ему на ум, и в такие моменты он казался таким могущественным и свободным от условностей, что Алеку и в голову не приходило, что при этом он вполне мог нарушать какие-то утверждённые преисподней законы и правила. А он мог. Очень даже запросто. Просто Алек никогда не задавался этим вопросом и, как следствие, слишком поздно об этом узнал. — Значит, это был далеко не первый случай? — выдавил из себя брюнет. — Когда он… не считался с законами преисподней? — Он всегда был своевольным, — поморщился Рафаэль. — Сколько я его знаю. Делал всё так, как ему было удобно, наплевав на издержки, но, как правило, результат был ошеломляющий, так что совет закрывал на это глаза — ещё до того, как он стал главой Ада. А потом уже никому не было дела до его методов, и он расслабился, думая, что это никогда не изменится. А ведь я его столько раз предупреждал, — раздраженно произнёс демон перекрестка. — Но он был слишком беспечен, чтобы даже допустить мысль, что такое возможно, и продолжал играть не по правилам. Лично мне всегда было на это плевать, но нашлись те, кому не понравилось, что дьявол так пренебрежительно относится к политике Ада. Хотя я уверен, что это всего лишь красивый предлог для прикрытия грязной многоходовки. Не зря же он так сильно рвался в преисподнюю…       Алека как током ударило от внезапного осознания, какую роль во всём этом играет пресмыкающийся перед высшим советом демонов Себастьян. — Верлак, — убито констатировал он. — Ну, конечно… Кому же ещё было дело до всего, что делает Магнус и как именно он это делает. Одного не понимаю: как он умудрился склонить на свою сторону этот ваш совет? В Аду наверняка сотни или даже тысячи демонов, а он только-только вошёл в их число. Неужели хоть кто-то воспринял его всерьёз? — Нет, — легко согласился с ним Рафаэль. — Пока он не накатал ябедническую простыню в жалобной книге Ада. Но тут уже Магнус сам виноват — надо было выпустить его в человеческий мир, как того требовали правила и он сам несколько раз. Магнус надеялся, что тот поклянчит и смирится, но просчитался. Блондинчик оказался той ещё занозой. — Он не просто так не хотел его выпускать в наш мир, — защищая Магнуса, возразил Алек. — А из-за меня. Потому что боялся, что из мести Себастьян сделает всё, чтобы расправиться со мной, и плевать он хотел на ваши законы. — И взгляни, что из этого вышло, — лениво произнёс демон перекрёстка. — Себастьян не только не наплевал на наши законы, но и настолько умело ими оперирует, что, уверяю, у него точно получится расправиться с тобой из мести, только сделает он это красиво — в соответствии с политикой Ада. Единственное, что ему до сих пор мешало, это действующий глава преисподней, но не думаю, что ему понадобится много времени, чтобы устранить эту помеху. Магнус — демон «старой школы» и всей душой ненавидит бюрократию — вряд ли он предполагал, что блондинчик пойдёт на него конституционной войной, а зря. Парочка фактов из биографии дьявола, несколько фактов серьёзных нарушений, одним из которых является и твой контракт, кстати… И вот он уже заинтересовал нескольких старейшин из совета, давно мечтающих указать Магнусу его место. Учитывая, что высший совет уже почти закончил следствие, а он так и сидит под замком, шансов, что он останется на троне главы преисподней, всё меньше и меньше…       Вспылив, Алек шагнул к демону, сжав кулаки до боли в суставах. — Это ведь ты сделал его демоном, — вне себя от гнева, прошипел он. — Ты заключил с ним сделку и ты притащил его в Ад! Ничего бы этого не произошло, если бы ты не… — Если бы я не — что? — осклабился демон. — К твоему сведению, Верлак был идеальным кандидатом в демоны, а я просто делал свою работу. Может, тебя это удивит, но лишь жалкие единицы смертных соглашаются принять демоническую сущность и переехать жить в преисподнюю. Не говоря уже о том, что далеко не каждого смертного можно привлечь в наши ряды, — он с усмешкой окинул Алека взглядом. — А тут такой кадр, да ещё и на добровольной основе. Правда, я надеялся, что это станет моей лучшей сделкой десятилетия, а не сделкой тысячелетия всего Ада… Так и знал, что здесь кроется какой-то подвох, — нарочито скорбно вздохнул он. — Ты знал это ещё до того, как заключил с ним сделку, потому что был отлично осведомлён, кто он такой, — рассердился Лайтвуд. — И какое отношение он имел ко мне и к Магнусу… И ты всё равно позволил этому случиться, подарил ему эту власть, и теперь он с радостью выместит всю свою злость на нас обоих! — Так, может, просто не надо было его злить? — насмешливо поинтересовался Рафаэль, выгнув выразительные брови. — А может, надо было ему просто отказать? — рявкнул брюнет. — А не бежать сломя голову на перекресток, чтобы превратить социопата в первоклассного демона, как это сделал ты!       Он понял, что перегнул палку в своих обвинениях, когда в ноздри ему ударил резкий запах преисподней. Алек вдруг понял, что не может даже вдохнуть, потому что горло ему передавила чужая рука, царапнувшая его острыми когтями за кожу. Он захрипел, борясь за очередной глоток разгоряченного воздуха, с ужасом таращась на почерневшие глаза демона перекрёстка. Тот склонил голову набок. — И с каких это пор смертный указывает мне, что и как мне лучше делать? — с умопомрачительным спокойствием поинтересовался он. — Или, может, ты мне поведаешь, с какой радости я должен был защищать твои или чьи бы то ни было интересы? Я демон, парень, и верно служу преисподней уже много сотен лет. Всё, что я делаю, направлено исключительно на процветание Ада, а единственный, кому я обязан отчитываться о своих сделках, это дьявол, а он ещё ни разу не был мной недоволен.       Он чуть ослабил хватку — ровно настолько, чтобы глотка брюнета смогла пропустить в лёгкие кислород. — Как ты и сам заметил, я запросто мог проигнорировать твой призыв, но я здесь и сказал тебе даже больше, чем ты просил, причем безвозмездно, — голос Рафаэля стал резким и жёстким, как острие тесака. — Но лишь из уважения к Магнусу, а не потому, что мне было интересно послушать твой скулёж. Может, нашему властелину и снесло от тебя крышу по какой-то необъяснимой причине, но я не потерплю такого неуважения от жалкого червяка вроде тебя. И я тебя даже пальцем не трону, опять же, из уважения к Магнусу, но, клянусь всеми демонами преисподней, если ты ещё хоть раз попытаешься вызвать кого-то из моих демонов… — Но я же должен хоть что-то… — прохрипел Алек, безуспешно пытаясь расцепить стальную хватку на своём горле. — Нет, не должен, — безэмоционально отрезал Рафаэль. — От тебя проку ноль. Ты просто глупый и бесполезный человек, судьба которого зависит от того, какое решение примет высший совет демонов. Смирись с этим и наслаждайся последними днями своей никчёмной жизни.       Закончив эту тираду, Рафаэль с нечеловеческой силой отбросил Лайтвуда от себя. Тот пролетел несколько метров спиной вперёд и скривился, больно ударившись лопатками и затылком о твёрдую землю. Приподняв голову, он понял, что демон просто исчез, окончательно исчерпав свой запас терпения, и мысленно выругался. Тот факт, что на вызов ему явился именно Рафаэль, принёс ему немалое облегчение, и в ходе их странного разговора Алек понял, что не ошибся и главный демон перекрёстка если не в полном понимании этого слова друг Магнуса, то как минимум находится на его стороне, но, кажется, у Лайтвуда всё же не было чёткого представления о том, какие отношения существуют между обитателями преисподней. Видимо, исключительно рабочие, изредка разбавляемые взаимной неприязнью или даже ненавистью, наверняка утвержденными на законодательном уровне. Это же всё-таки Ад, как он вообще мог об этом забыть…       Кашляя, Алек перевернулся на бок, помогая себе подняться. Его колотило от недавно пережитого стресса и всплеска адреналина. Место, в котором он сейчас находился и которое так пугало его в самом начале, теперь казалось ему сущим пустяком, ясельной группой для малышей. Куда страшнее оказалось наличие на ней недружелюбно настроенного демонического существа, которое, к невероятному везению Лайтвуда, оказалось довольно миролюбивым по отношению к нему, пока тот, конечно, не вывел его из себя, — но ведь всё могло оказаться намного хуже, и Алек только сейчас понял, как же сильно он рисковал со своей идиотской затеей… Но даже зная исход, он бы всё равно от неё не отказался за неимением других вариантов.       Как бы там ни было, цель, с которой он пытался призвать демона, была достигнута, вот только вместо долгожданного успокоения это принесло ему лишь ещё большее отчаяние. Теперь он окончательно убедился в том, что ничем не может помочь застрявшему в Аду на неопределённый период Магнусу. Всё, что ему оставалось, это ждать.