franklin, canada

Помоги мне выбраться из этого, попросил Джеймс. Он слышал, как Бридженс говорит над ним приглушенным тоном, слова кажутся тусклыми, даже когда он пытался сосредоточиться. Джеймс же увидел блеск бутылки, хотя его зрение угасало; почувствовал руку Френсиса на своей шее. Было трудно следить за чем-то ещё, когда его мышцы напряглись так, как это было раньше. Джеймс думал, что смирился со своей смертью. Возможно, это было не то, чего он ожидал – он думал, что все моряки ожидали чего-то быстрого в ружейной стрельбе или ударе воды, выходящей из лёгких – но это было то, что он получил. Возможно, это было даже то, что он заслужил. Прикосновение Френсиса к его горлу было мягким, заставляющим проглотить этот самодельный яд. Это жгло, но Джеймс обнаружил, что наслаждается этим чувством – последним, ярким, наряду с ощущением кончиков пальцев Френсиса на своей коже. Мир вокруг него потускнел, превратившись в расплывчатое лицо, которое, как он знал, должно было быть Френсисом, и Джеймс наблюдал, как оно тоже исчезает в ничто. Это не то же самое, что заснуть, подумал Джеймс – всё продолжалось до тех пор, пока внезапно всё не прекратилось, и Джеймс… Джеймс уже знал, что умирает. А затем… Затем, он не умер. Это, подумал Джеймс, похоже на сон. Возможно, он сравнил это с гипногогией, неуловимым состоянием между бодрствованием и сном. Но тогда, подумал Джеймс, возможно, он просто ухватился за прозу, которую знал, чтобы описать то, чего не знал сам. Значит, это был Ад? Рай? Для Рая здесь было довольно шумно, подумал он. Должно быть, это была относительно большая комната, в которой он находился, так как он мог слышать эхо шагов и работы. Разговоры и болтовня звучали далеко, слишком тихо, чтобы Джеймс мог полностью их разобрать, и он мог слышать шаги – что-то поскрипывало, возможно, по полу и слабый звук открывающихся и закрывающихся дверей. Возможно, между ним и большей частью этого белого шума были какие-то стены, так как большая часть его действительно казалась довольно приглушенной. Затем Джеймс услышал, как переворачивается страница, и этот звук был намного ближе. Кто-то должен был быть – в этой комнате, где бы он ни был, с ним. Боже мой, Джеймс надеялся, что это был не Френсис, и что по какой-то удаче он и другие выжившие были спасены. Наверняка их уже нашел Росс или человек из Форт-Резолюшн. Конечно. Он задавался вопросом, откроются ли его глаза. Джеймс не был уверен, хватит ли у него сил пошевелиться, так как он чувствовал сильную боль; он скорее думал, что если кто-то умрёт, это может измениться, как если бы он стал невесомым. Но он всё ещё чувствовал себя… телесным. В углу комнаты раздавался ритмичный шум, всегда в одной и той же ноте. Джеймс задался вопросом, может быть это часы, хотя их тиканье? Это казалось гораздо более похожей на ноту – было немного слишком медленно. Он услышал, как кто-то сделал долгий спокойный вдох, а затем снова выдох, и Джеймс – наконец, наконец – заставил себя попытаться открыть глаза. Ей-богу, здесь было светло. Может быть, он был на Небесах. Его глазам потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть, и он прищурился от яркого света в комнате вокруг себя. Однако он, должно быть, издал звук, так как рядом с ним было какое-то движение, а затем кто-то заговорил. - О, сэр,- начал голос… мужской, когда мозг Джеймса соединил точки, и Джеймс почувствовал руку на своей руке.- Сэр, я бы действительно посоветовал вам пока не двигаться. Вы были в довольно плохом состоянии. Джеймс мог бы тут же опрокинуться навзничь, потому что это наверняка был голос Гарри Гудсира – значит, Гудсир тоже был мёртв? Убил ли его Хикки, как он убил Ирвинга и Фарра? Он перевёл взгляд, всё ещё привыкая к освещению в этой комнате, на фигуру рядом с ним. Медленно его глаза сфокусировались – оба его глаза? – и действительно, у его постели стоял мистер Гудсир, одетый во что-то похожее на… он мог только догадываться об одежде доктора необычных оттенков – бирюзовый? Бирюзовый и белый? Гудсир теперь смотрел на него сверху вниз с характерным выражением слегка болезненного беспокойства, которое, как понял Джеймс, скорее всего означало, что он хотел бы чем-то помочь, но совсем не понимал, чем. Джеймс открыл рот и обнаружил, что его голос был менее хриплым, чем он ожидал, когда спросил: - Гудсир? Гудсир моргнул по-совиному. - О, я… вы слышали, как я разговаривал с вами, пока вы всё ещё были в том состоянии фуги? Я… - Где мы?- спросил Джеймс, прежде чем Гудсир успел начать тревожную болтовню. Он прищурился от света, пытаясь уловить признаки цинги или обморожения на лице Гудсира, но ничего не нашёл; Гудсир казался таким же крепким, как и в тот день, когда он вступил на «Эребус». - Франклин, сэр,- с тревогой сказал Гудсир. - Что?- переспросил Джеймс. К этому моменту Франклин был мёртв уже много лет. Теперь в замешательстве:- А что насчёт него? - Нет… а,- Гудсир замолчал, выглядя встревоженным.- Городок Франклин, сэр. На Юконе, Канада. Вы… разве не были здесь нарочно? Джеймс моргнул. - Нет,- сказал он.- Мы… проход. Френсис, где…? Гудсир посмотрел на него, всё ещё явно нервничая, а затем перевёл взгляд на что-то, чего Джеймс не мог разглядеть с того места, где он лежал. Джеймс пошевелился, и взгляд Гудсира почти сразу вернулся к нему. Он сразу же повысил голос, поворачиваясь, чтобы остановить Джеймса (даже если Гудсир прикоснётся к Джеймсу, как к хрупкой фарфоровой кукле, которая может сломаться в любой момент). - А, пожалуйста, оставайтесь пока на месте,- сказал Гудсир, найдя взгляд Джеймса и выдержав его взгляд. Джеймс моргнул в ответ. - Где Френсис,- спросил Джеймс. Он не был в состоянии сдержать настойчивость в своём тоне, и его голос не повысился, чтобы обозначить вопрос. Гудсир всё ещё казался несколько обеспокоенным, и он немного заёрзал, сжав губы, глядя на Джеймса. - Вы его знаете?- спросил Гудсир, как будто он действительно не понимал, как могли встретиться Джеймс и Френсис. Джеймс чувствовал, как на его лице появилось замешательство, но выражение лица Гудсира ничего не выдавало, и он казался по-настоящему искренним. - Боже правый, Гудсир,- проворчал Джеймс, глядя на него снизу вверх. Гудсир снова моргнул немного по-совиному от этой вспышки, даже такой усталый и прикованный к постели, каким, очевидно, был Джеймс.- Конечно, я знаю. Что… это такое? Где…? - Откуда вы знаете Френсиса?- спросил Гудсир, по-видимому, не в силах остановиться.- Просто он такой замкнутый, и я не знаю, чтобы он уезжал из города уже много лет… Казалось, что теперь он и Гудсир просто переговаривались друг с другом по очереди. - Мистер Гудсир,- сказал Джеймс, найдя в себе силы прийти в ярость.- Конечно же, смерть от цинги не сделала меня настолько неузнаваемым, чтобы вы не смогли увидеть своего командира. Комма… Капитана Джеймса Фицджей… Но в какой-то момент Гудсир поднял руки, чтобы прижать их к ушам, отводя взгляд даже от губ Джеймса и это заставило протесты Джеймса замереть на месте. Он моргнул, и Джеймс понял, что его брови, должно быть, приподнялись в полном удивлении; только когда прошло несколько долгих мгновений тишины, Гудсир убрал руки от ушей. Взгляд, который он бросил Джеймсу, был робким, извиняющимся. - Искренне сожалею, сэр,- сказал Гудсир, одарив его одной из тех улыбок с прищуренными глазами, в которых Гудсир, казалось, был таким искусником.- Но… пожалуйста, не рассказывайте мне всего этого. Я не нарочно, но я мог бы взять его… случайно, конечно… Что взять? Взять его имя? Кому на данной Богом земле может понадобиться такая чёртова штука из всех проклятых имён? Джеймс уставился на него, ожидая объяснения, но его не последовало. - Я… моя мать была феей, сэр,- наконец сказал Гудсир.- Я подумал, что мог бы подождать здесь, пока вы проснётесь, чтобы спросить… кем вы были. Что? - Кто я?- повторил Джеймс.- Надеюсь, есть веская причина для этой… дискуссии, Гудсир. Гудсиру хватило наглости выглядеть немного обиженным при этих словах. - Я… я спрашиваю только потому, что… ну, другие сказали, что вы вполне можете быть человеком, но это не имеет смысла. Мне сказали, что они не могут пройти через защиту… если только кто-нибудь не проведёт их через неё. О чём, чёрт возьми, говорил Гудсир? Джеймс почувствовал, как его брови нахмурились в замешательстве и разочаровании, и он прорычал (как мог, в нынешнем состоянии): - Конечно, я человек, Гудсир. Я должен думать, что моя человечность ещё не покинула меня. Где Френсис? Что это значит? Это было самое большее, что Джеймс произнёс за последнее время. Это было странное чувство – конечно, он был мёртв, раз потерял так много повреждений, причинённых перетаскиванием этих саней. Гудсир снова оглянулся назад, а затем на Джеймса. - И вы не помните, как прибыли сюда? Вы понятия не имеете, где мы можем быть? - Нет! Где остальные люди? Где Френсис? Джеймс снова попытался подняться, и на этот раз Гудсир, по крайней мере, помог ему немного откинуться на изголовье кровати или на эту странную больничную койку. Это давало ему лучший обзор комнаты; тут был выцветший мятный цвет, украшенный чем-то вроде занавески вокруг его кровати. С одной стороны была странная коробка, усыпанная всеми возможными переключателями и элементами управления, и, похоже, это была машина, издававшая этот повторяющийся звук, пока Джеймс наблюдал, часть её, скрытая за стеклом, двигалась с постоянной скоростью. Гудсир действительно сидел рядом с ним в кресле, на прикроватном столике Джеймса лежала небольшая книжка, рядом стояли цветы в вазе и стакан воды. Теперь Джеймс понял, что Гудсир оглядывался на дверь позади них, украшенную стеклянным окошком и металлической скобой в нижней части. Джеймс не узнал материал, из которого был сделан пол, но он оказался более блестящим; ни одна из этих вещей не помогала определить, где именно он находился. - Всё в порядке,- успокаивающе сказал Гудсир, слегка поднимая руки, чтобы похлопать Джеймса по спине. Джеймс только нахмурился на это, но Гудсир, несмотря ни на что, продолжал:- Этот… этот город. Это что-то вроде заповедной зоны, можно сказать. Не для людей, заметьте, но… если вы сейчас здесь, я боюсь, что они могут не позволить вам уйти. Но я знал, что Франклин добр – может быть, он оставил бы вас, если бы мог каким-то образом стереть ваши воспоминания… Гудсир вздохнул, снова оглядываясь на дверь. Из этого объяснения Джеймс понял, что абсолютно ничего не имеет смысла. - Что вы имеете в виду, что это не убежище для людей? Что с экспедицией? Что… что с Френсисом? Гудсир употребил слово делать вместо сделать, что вселило в Джеймса некоторую надежду. Насколько Гудсир знал, Френсис был жив. Но – почему во имя Бога, Гудсир рассказывал ему истории о фейри? Был ли его ад, заключенный в немощи, в то время как Гудсир только и делал, что болтал с ним? Было ли это каким-то искаженным отражением собственной потребности Джеймса рассказывать истории всем, кого он встречал? Наказание? - Гудсир,- сказал Джеймс, снова пытаясь говорить чуть более умоляющим тоном.- Пожалуйста, объясните мне, что происходит. Мгновение, и Гудсир оглянулся на него. Джеймс снова встретил это выражение лица, которое, как он знал, означало: я хочу помочь, но не знаю, как. - Мы… нашли вас у озера Франклин, на скалах,- начал Гудсир, запинаясь.- Распростёртый там, почти умирающий. Ваше тело отключалось. Никто из нас не знал, кто вас туда отправил и зачем вы могли прибыть. Доктор Макдональд и я работали над тем, чтобы стабилизировать ваше состояние. - Макдональд,- повторил Джеймс. И снова его оценка ситуации изменилась в сторону его загробной жизни… Макдональд погиб во время карнавального пожара. Тогда он, должно быть, мёртв.- Я… значит, я умер? Это – Ад, или Рай, или какая-то загробная жизнь? Гудсир мгновение смотрел на него. - Я так не думаю, сэр,- сказал он.- Мы не знали, были ли вы здесь из-за нападения охотника или – что могло случиться. Мы очень рады, что вы вообще поправились, но, похоже, Госпожа Удача на вашей стороне. Что? Гудсир продолжил, несмотря на замешательство Джеймса. - Как я уже сказал, этот город – он для… э-э, неземных существ, полагаю, вы могли бы так сказать. Существа, которые могли бы поставить людей в неловкое положение, если они узнают, что живут с нами. Нам безопасно здесь, в стороне. - Неземные существа?- повторил Джеймс. Он чувствовал себя одни из тех глупых говорящих попугаях, которых он видел на некоторых вечерах в Адмиралтействе; половина его участия в этом разговоре заключалась в простом повторении того, что только что сказал Гудсир. - Да,- довольно терпеливо ответил Гудсир.- Как и я, моя мать – фея. Нас немного в городе, сэр. У вас есть второе имя? Джеймс резко покачал головой. Скорее подёргивание, чем что-либо ещё; он всё ещё чувствовал себя довольно скованным. Гудсир вздохнул. - Что ж, для вашей же безопасности, сэр, я думаю, вы могли бы использовать псевдоним, пока находитесь здесь. Есть… несколько неприятных моментов, хотя я был бы признателен, если бы вы не распространяли это мнение. Неприятных моментов. Удалось ли Хикки перебраться на юго-запад? - Могу я вас как-нибудь называть, сэр?- снова подсказал Гудсир, серьёзно глядя на него. Джеймс вздохнул. - Том,- сказал он после долгой паузы, чтобы смириться с этим – чем бы это ни было.- Том Боулин. Глаза Гудсира загорелись. Было достаточно ясно, что он был достаточно доволен тем, что Джеймс поверил ему на слово, и, по-видимому, каким-то образом смог определить, что Джеймс не просто повторил имя, которое он заставил себя не слышать всего несколько минут назад. - Очень хорошо, мистер Боулин,- радостно сказал Гудсир.- Я как раз собирался проверить ваши жизненно важные показания, если можно? Или… я полагаю, что теперь, когда вы очнулись, я могу проверить ещё кое-что. Вас это устроит? Он потянулся к изножью кровати и вытащил маленькую доску для письма с серебряным зажимом наверху и тонкой авторучкой, прикреплённой к ней нитью. - Вы не были в полном сознании с тех пор, как мы вас нашли, поэтому было бы очень полезно установить… своего рода исходный уровень на данный момент. Трудно было представить, насколько полезной была бы эта исходная точка, учитывая состояние его тела до этого момента, но Гудсир, казалось, верил, что дальше будет лучше. Даже если адреналин начинал иссякать, а усталость пробирала Джеймса до костей. - Исходный уровень,- снова повторил Джеймс, вновь опускаясь на кровать под собой. Последнее, что он мог вспомнить, его случайно положили на камень, который впился ему в кожу, и Джеймс наслаждался ощущением мягкого матраса под ним, хотя он до сих пор не был уверен, как он к этому пришел. Он был… мёртв. Френсис помог ему умереть. Так почему же он оказался здесь, сейчас, и о чём, во имя всего святого, Гудсир говорил про всех этих неземных созданиях? Затем Гудсир переместился рядом с ним, и Джеймс снова оглянулся. Впервые Джеймс отчётливо осознал большое количество вещей, прикреплённых к нему, на груди под сорочкой и вставленных в кожу на запястье. Он посмотрел на трубку, выходящую из-под его кожи, с небольшой заплаткой, удерживающей её на месте. Гудсир снова заёрзал. Джеймс оглянулся. - Делайте, как должны,- сказал он вяло. - Конечно, сэр,- ответил Гудсир. Он продолжал делать всевозможные очень странные дела. Некоторые инструменты Джеймс узнал, такие как стетоскоп, который Гудсир использовал для прослушивания его дыхания и сердца, но другие – Боже, действительно ли было необходимо светить таким маленьким, ярким огоньком ему в глаз? Джеймс, казалось, целую вечность смаргивал пятна, отчаянно пытаясь избавиться от них. Не говоря уже о механизмах – Джеймс чуть не вскрикнул, когда Гудсир использовал что-то, что, казалось, могло удавить его руку во имя кровяного давления. - Мы уже взяли у вас анализ крови, когда вы прибыли, хотя я не вижу никаких обновлений в вашей карте по этому поводу,- сказал Гудсир. К этому времени он тщательно ощупал практически каждую часть Джеймса, от его волос до костей и суставов. Он даже проверил как перевязаны рёбра Джеймса, что, по-видимому, сдерживало гниение его шрамов. Гудсир сделал небольшую пометку на своей доске и улыбнулся ему.- Хорошая новость, мистер Боулин, заключается в том, что нам удалось достаточно быстро выявить у вас дефицит витамина C, чтобы дать вам некоторые добавки, и вы должны очень быстро заметить улучшение ваших симптомов. У большинства пациентов, страдающих цингой, худшее проходит в течение пары недель, как только проводится надлежащее лечение. Он улыбнулся, хотя и дрогнул, когда Джеймс не сразу улыбнулся в ответ. - А то, эм, вы, кажется, совсем поправляетесь. Думаю, мы ещё немного понаблюдаем за вами, а потом решим… всё, что касается вашего пребывания. Эм. Постарайтесь не беспокоиться о том, что произойдёт после того, как вас выпишут. Такое предложение звучало так, будто Джеймс должен был волноваться. Однако после такого осмотра Джеймс не знал, хватит ли у него сил – Гудсир пытался объяснить, в чём заключалась каждая процедура, тем более, что некоторые из них были довольно инвазивными, но к тому времени, когда они добарлись до процедур, включавшие в себя причудливую автоматизацию, которую Джеймс не распознал, он уже перестал прислушиваться к объяснениям. - Я не уверен, где, черт возьми, ты узнал об этих чертовых вещах,- сказал он и оставил всё как есть. Теперь он посмотрел на Гудсира, чувствуя себя измученным и ещё более уставшим от этого. Тогда всё решится позже, полагал он. Что бы это ни значило. И всё же. У Джеймса была только одна просьба, и это было то же самое, о чём он более или менее просил с тех пор, как очнулся. - Мистер Гудсир,- начал Джеймс, удерживая зрительный контакт.- Вы меня очень утомили, но я хотел бы ещё раз спросить вас о местонахождении Френсиса. Не могли бы вы попросить его о встрече со мной, если он в состоянии. Гудсир помолчал. - Не сейчас,- поспешно добавил Джеймс.- Если это должно быть сделано, как всё, что вы говорите, будет решено, я подожду. Но скажите ему, что я его ищу. Гудсир ещё мгновение колебался, но в конце концов кивнул, хотя и выглядел довольно неуверенно. - Это не повредит,- сказал он, что, казалось, было самым к близким гарантии Джеймсом в этот момент.- Я посмотрю, сможет ли доктор Макдональд передать ему записку, если я не встречусь с ним раньше. Он потянулся через стол, чтобы проверить один из прозрачных пакетиков, которые, похоже, были связаны с Джеймсом. Сразу же сменив тему, он спросил: - Вы хотите поспать, мистер Боулин? У меня есть кое-какие обезболивающие, которые снимут сильнейший дискомфорт, но, похоже, вам действительно нужен отдых. Я думаю, пройдёт ещё немного времени, прежде чем вы будете готовы к твёрдой пище, кроме того, и… Он поймал себя, прежде чем успел уйти по касательной, вероятно, привыкший к Джеймсу, который был менее в сознании. - Извините! Я, конечно, буду держать вас в курсе вашего состояния, сэр. Но пока…?- он взглянул на трубку в руке Джеймса, как будто это что-то значило. - Мне не помешала бы доза опиума, если вы позволите,- пробормотал Джеймс, закрывая глаза. Он не услышал немедленного ответа Гудсира, хотя и не шевельнулся. После ещё нескольких секунд явно шокированного молчания Гудсира Джеймс снова открыл глаза и увидел, что Гудсир почти таращится на него. - Что?- смущенно спросил Джеймс. - Боюсь, мы обычно не используем ничего подобного,- сказал Гудсир.- Я понимаю, что мы немного отстали от времени, но… опий, боюсь, это совершенно… я даже не уверен, что для меня законно выписывать вам такую дозу. Я бы лучше не стал, сэр, просто на всякий случай. Возможно, он вытащил стеклянный цилиндр из-под кровати, хотя трудно было представить, что там хранятся лекарства. Она просто оказалась у него в руке. - Я просто дам вам что-нибудь менее тяжелое, чтобы помочь прийти в себя, хорошо? Беспокоиться не о чем. Также неразбавленные опиаты в вашем состоянии могут иметь совершенно неблагоприятные последствия, вот и всё. Шрифт на стеклянной ампуле был слишком мелким, чтобы Джеймс мог прочитать его с такого расстояния, но Гудсир не стал бы вводить его в заблуждение. Наверняка, даже такой же странный и затуманенный, чтобы не узнать его. Тем не менее, Джеймс наблюдал, как он снова приблизился, не зная, что именно Гудсир собрался дать ему, но Гудсир полностью проигнорировал его, вместо этого возясь с мешком с какой-то жидкостью, висевшим рядом с его кроватью. Когда Гудсир возился с этим, оно гремело на вращающихся ножках, и Джеймс смотрел в замешательстве (и с подозрением, если быть честным); когда Гудсир отстранился, явно довольный своей работой, Джеймс спросил: - Что это? Он снова взглянул на мешок, а затем на Гудсира, следуя за внимательным выражением лица, когда Гудсир снова сел. - Скоро вы начнёте чувствовать себя вполне расслабленным, мистер Боулин,- сказал он, успокаивая. - У меня сложилось впечатление, что мне нужно дать что-нибудь для сна,- нахмурился Джеймс.- Но вы не дали мне настойки, а вместо этого играл с… этим мешком, который вы привязали к моей руке. Он снова опустил взгляд на трубку, подсоединённую к его коже и залатанную простым коричневым квадратиком, а затем снова посмотрел на Гудсира. Джеймс… затем сморгнул сонливость. Сначала он попытался бы получить от Гудсира ответы на некоторые вопросы, хотя бы немного… - Не беспокойтесь, вам не нужно и пальцем пошевелить,- успокоил Гудсир, похлопав Джеймса по ноге.- Это должно начать действовать сейчас. Лекарство начинается здесь,- (он указал на мешок),- и спускается сюда,- (он указал на ленту, закрывающую место, где трубка каким-то образом пронзила его кожу),- и довольно скоро вы почувствуете некоторую тяжесть вокруг ваших глаз… о, вот так. Его лицо с успокаивающей мальчишеской улыбкой было последним, что увидел Джеймс. Его рот шевелился, несомненно добавляя что-то ещё, но всё это было так трудно… разобрать… *** Джеймс мало что помнил из следующего. Он мог бы поклясться, что мог помнить Френсиса, который, возможно, обращался к нему или кому-то рядом с ним; Джеймс смутно помнил, как произнёс имя Френсиса, слабо протягивая руку только для того, чтобы разговор стих, а рука Джеймса была пуста. Возможно, тогда ему что-то почудилось… Он вспомнил, как Гудсир снова заговорил с ним, хотя бы потому, что вспомнил отчётливую смесь черного и кремового, составлявшая Гудсира и его кудрявые бакенбарды; Джеймс понятия не имел, что ему сказали, и даже ответил ли он. Возможно, это было намеренно – что бы они не вкололи в этот мешок, это повлияло и на его воспоминания. Джеймс понял, что это звучит глупо, и отбросил эту мысль. Он помнил, как спал и дремал, и всё такое прочее. Джеймс не помнил, как ел, но с другой стороны… он не помнил многих вещей, и Джеймс был совершенно уверен, что не вставал с постели с тех пор, как обосновался здесь. Трудно было назвать такие моменты сознания Джеймса «ясным сознанием». Это было больше похоже на невнятное, никогда не совсем правильное что-то, где правильный стимул мог немного раскрыть его разум. Кто-то может держать его за руку или говорить поблизости. Джеймс заметит это, почувствует, что он мог как-то отреагировать, и уплывёт куда-нибудь ещё. Господи, он надеялся, что это не повод для его собственного смущения. Сегодня Джеймс почти потерял сознание; он прислушался к белому шуму этого пространства, к ритмичным звукам в комнате, к звукам шагов и болтовни, когда довольно отчётливо услышал, как отворилась дверь в его комнату. Затем голос, которого он не слышал много лет, заставил Джеймса содрогнуться даже посреди его странного полусонного состояния. - Это наш человек?- спросил сэр Джон Франклин, ожидая. - Так и есть,- сказал Гудсир.- Ему ввели успокоительное, но сейчас оно пройдёт. Если хотите, поговорите с ним. - Дайте ему список,- уверенно откликнулся Франклин.- Пусть он придёт к одному из тех, как только он решит. Мы переселим его к концу ночи. Джеймс практически мог представить себе гордую, слегка милую улыбку, которая могла бы сопровождать такую фразу на лице Франклина. Молчание, которое, как предположил Джеймс, означало утвердительный ответ, и звук того, что Френсис снова выходит из комнаты (закрыв за собой дверь), снова наполнил тишину. Вздох, и Джеймс услышал, как Гудсир сел. Шелест бумаги. И только когда Джеймс был совершенно уверен, что шок от голоса призрака прошел, он, наконец, открыл глаза и повернул их на Гудсира. - Вот он,- сказал Гудсир, на этот раз предприняв попытку приподнять Джеймса, хотя, как ни странно, он не стал подтягивать его на руках – он коснулся чего-то на краю кровати, и с лёгким жужжанием Джеймс перешел из положения лёжа в положение сидя.- Прошло несколько дней с тех пор, как мы в последний раз разговаривали, мистер Боулин! Обычно мы не применяем длительное успокоительное, сэр, но это действительно был лучший выбор для вашей безопасности, пока мы… э-э, сэр Франклин и всё такое – решали, как лучше поступить. Как только Джеймс сел настолько высоко, насколько это можно было возможно, Гудсир наполнил стакан водой из кувшина рядом – и здесь Джеймс заметил вазу с цветами, стоящую на маленьком боковом столике, хотя ваза, конечно, была не произведением искусства, а скорее медицинской фляжкой. На столе рядом с ним лежал конверт, но Джеймсу пришлось быстро переключить своё внимание на приближающийся к нему стакан. - Вы, должно быть, хотите пить. Дайте мне знать, если вы почувствуете тошноту – иногда это тяжело для тела, когда просыпаешься после такого состояния,- Гудсир предложил стакан.- Думаете, сможете удержать? - Да,- ответил Джеймс, внезапно почувствовав необходимость доказать самому себе, что он на это способен. Он не был уверен, что чувствовал себя таким несчастным с тех пор, как в него стреляли в Чинкианге – это было так давно. Тем не менее, он поднял руки, нечаянно потянув за собой ту трубку, и взяв стакан у Гудсира. Вес стакана был… устрашающим, в том смысле, что Джеймс знал, сто если его пролить, получится очень большой беспорядок. Но это было и утешительно – его руки едва тряслись от чего-то, что можно было бы удержать, и Джеймс чуть не наклонился вперёд, чтобы прикоснуться губами к стеклу. Вода была холодной. Освежающей. Чистой, без привкуса свинца и прокипяченного снега. Джеймс мог бы заплакать, будь он в этой комнате один; он думал, что никогда больше не попробует воду такого качества. Но затем… Франклин, который был мёртв, был здесь несколько минут назад. И Макдональд, который, как знал Джеймс, был мёртв, был таким же, хотя Джеймс его не видел. Итак, если не считать болтовни Гудсира, был ли Джеймс мёртв? Конечно, если бы он был таким, то ему не нужно было бы проводить столько времени в немощи и привязанным ко всяким… вещам. Так что возможно, Джеймс и не умер. Но это не объясняло Франклина и Макдональда. Или даже самого себя; Джеймс находился в процессе эвтаназии, прежде чем снова очнулся. Джеймс вернул стакан Гудсиру и смотрел, как тот поставил его на прикроватный столик рядом с новым букетом цветов. Затем он снова взглянул на Гудсира, и, прежде чем Гудсир смог снова повернуться, чтобы посмотреть на него, Джеймс спросил: - Я умер, мистер Гудсир? Это Ад? - Боже мой, сэр, я бы хотел, чтобы вы не задавали мне таких вопросов,- сказал Гудсир, и к нему вернулось, то обеспокоенное, огорчённое выражение лица. Он ломал руки.- Вам кажется, что это Ад? Мне ужасно жаль. Я могу… снять одеяло? Он совершенно упускал суть, и тон, подсчитывавший удары сердца Джеймса, отражал его огорчение. Гудсир взглянул на прочерченную линию. - Почему вас мучает такой вопрос, мистер Боулин? Боюсь, я не понимаю, что могло натолкнуть на такую мысль. Это место не идеальное, но оно не… так уж. - Я умирал,- сказал Джеймс, встретившись взглядом с Гудсиром, когда тот оглянулся.- Где-то на… Земле короля Уильяма, я… цинга, пуля… И теперь он был здесь. С Гудсиром, сидящим перед ним, он мило болтал, и ему было нечего объяснить, что и как он прибыл. Гудсир сказал, что Джеймса нашли на берегу озера. Не там ли Френсис похоронил его? Неужели это существо нашло его и таскало за собой? Но тогда Джеймса не съели, и, насколько он знал, у него были целы все конечности… Его взгляд снова сосредоточился на Гудсире. - Я попросил… уйти,- и на этот раз слово умереть сорвалось с его губ. Непостоянный; он сказал это всего несколько мгновений назад.- Мне была дана… настойка, какая-то жидкость. Разве это не… после? С… сэром Джоном, вы не хуже меня знаете, что он был убит… Макдональд, на Карнавале… Эти люди мертвы, Гудсир, а вы говорите о них так, будто они всё ещё живы. Я услышал голос сэра Джона, я… Джеймс покачал головой, его замешательство подходило к истощению. - Я не понимаю,- пробормотал он. - Боюсь, нас теперь двое, мистер Боулин,- сказал Гудсир, по-видимому, извиняясь. По крайней мере, морщинка у него на лбу была настоящей.- Судя по образцу вашей крови, действительно казалось, что вы полностью человек, но… возможно, у вас есть какой-то дар ясновидения, чтобы знать эти имена и события? Я… вероятно, мне не следовало бы этого говорить, сэр, но мистер Крозье действительно заходил с визитом. Имя так резко привлекло внимание Джеймса, что ему потребовалось мгновение, чтобы осознать отсутствие обычного почетного обращения. Всё же… - Боюсь, он вас совсем не узнал,- сказал Гудсир, и всё рухнуло. Он… что? - Он не узнал меня?- повторил Джеймс. Он чувствовал, что онемел.- Почему? Почему он..? Зачем ему лгать? Или, что ещё хуже, гораздо хуже – на самом деле не узнать Джеймса? Джеймс отвернулся, уставившись на нить одеяла, накинутого на него. Сначала Гудсир, а теперь Френсис. - А как же остальные?- спросил он наконец бесцветным голосом.- Бридженс, Литтл. Блэнки. Джопсон. Что насчёт экспедиции? Он снова оглянулся на Гудсира, который всё ещё казался потерянным. - Если я не… если я не мёртв, тогда другие люди, конечно, всё ещё живы. Это там, где это находится? Гудсир посмотрел на него слегка беспомощно. Вероятно, он счёл, что это немного отличается от его обыденности, которая, казалось, полностью ограничивалось тем, что он колол людей маленькими иголочками и забывал о высокопоставленных людях. - Экспедиция,- сказал Гудсир, ухватившись за одну маленькую точку в этой истории.- Не могли бы вы рассказать об этом ещё что-нибудь, пожалуйста? Возможно, если мы рассмотрим, что вы делали до того, как потеряли сознание, мы сможем распутать эти связанные нити. Поскольку, ну… возможно, эти имена вам знакомы, но если это не совсем сработало наоборот, то здесь должно быть задействовано что-то ещё. Всё это звучало несколько поэтично, но Гудсир выглядел очень обнадёживающим и немного довольным самим собой, когда придумал, о чём, ради всего святого, спросить Джеймса. Тем не менее, это была информация, которую Гудсир уже должен был знать из-за того, что он… ну, из-за того, что он был в экспедиции. - Экспедиция. Экспедиция сэра Джона по поиску Северо-Западного прохода,- сказал Джеймс так, словно это было совершенно очевидно. Так и должно было быть.- «Террор» и «Эребус». Мы… мы ушли в 1845 году. Вы были там, вы были на борту. Гудсир всё ещё был прилично сбит с толку. Джеймсу показалось, что он готов был закричать от разочарования; Гудсир казался слишком добродушным, чтобы терпеть такие шутки от людей, и, кроме того, казалось жестоким делать это, если он только что оправился, вернее, от всего. Итак, это навело Джеймса на мысль, что Гудсир делал это из искреннего замешательства вместе с Френсисом и… кем бы то ни было ещё. Сэр Джон? Неужели сэр Джон тоже забыл о нём? Эта мысль заставила грудь Джеймса сжаться от страха. Он услышал, как этот тон снова участился, и Гудсир с тревогой взглянул на него. - Корабли были заблокированы льдом,- сказал Джеймс, держа Гудсира за плечо, чтобы он не двигался. Гудсир повернулся, чтобы посмотреть на него, и Джеймс чуть не вздрогнул от того, как его голос сорвался.- Мы… нам пришлось идти по суше, Гудсир, вы были там, вы должны помнить. - Возможно… возможно, какая-то часть меня помнит,- ответил Гудсир, хотя это была явная попытка успокоить Джеймса.-Но… мистер Боулин, то, что я должен сказать, вас очень шокирует, и мне нужно, чтобы вы сначала немного расслабились. Ваше сердце ещё борется с восстановлением, мне нужно, чтобы вы дышали. Только когда Джеймсу удалось сделать два глубоких вдоха, Гудсир продолжил. Говоря, он не сводил взгляда с Джеймса, и впервые Джеймс заметил вспышку золота в его карих глазах, незнакомую в них интенсивность. Медленно, он сказал: - Мы больше не в 1845 году, мой милый друг. Мы… мы далеки от того времени. Он слегка покачал головой. - Эта экспедиция, должно быть, была потеряна давным-давно. - Что…? Джеймс посмотрел недоверчиво, качая головой. Давным-давно? Что, черт возьми, это означало? - Что, тогда?- подсказал Джеймс, изучая выражение лица Гудсира.- Это… 1850? Адмиралтейство пришло за нами? Я…? Гудсир только покачал головой, сжав губы от беспокойства и неприятного осознания того, что Джеймсу явно не понравилось бы. - Это… не 1850,- сказал он, явно запинаясь.- Немного трудно уследить, мы изолированы на севере Канады, с барьерами и прочим, но… Он избегал взгляда Джеймса. - На самом деле, мы находимся в двадцатых годах. Я полагаю. Двадцатых? Каких… 1820-х? Джеймс снова торопливо оглядел комнату, его взгляд остановился на машине в конце его кровати. Он издавал тот же тон, увеличиваясь в темпе. Джеймс убрал руку с плеча Гудсира, немного отстранившись, чтобы ещё раз оглядеть комнату. Изобретения продолжались в темпе в течение последних нескольких десятилетий. Если бы они продолжали работать с той же скоростью, был бы этот автомат продуктом ещё нескольких десятилетий прогресса? Джеймс побледнел. Господи… Он повернулся к Гудсиру. - 1920-е? - А, нет,- сказал Гудсир.- Двадцать первый век. Пауза. Джеймс просто смотрел. Неверно истолковав его, Гудсир уточнил: - 20-20-е годы. Челюсть Джеймса сомкнулась. Это было невозможно. Это было совершенно невозможно. Не так ли? Это должно было быть невозможно. Это был какой-то жуткий сон или иначе галлюцинация, и вскоре Джеймс… должен… ну, он не проснётся, но… он не знал, он… Джеймс повернулся и снова посмотрел на простыни. - 2020-е,- тупо повторил он.- Мы в 2020-х. - Да,- сказал Гудсир, несмотря на то, что на данный момент он нанёс достаточно урона.-Извините, что сообщаю вам такое. Обычно я… не должен. Конечно, он и не должен был. Большинство людей не просыпались по прошествии некоторого времени и не обнаруживали, что прошло двести лет, даже близко! Джеймса бросили в грязи, а затем бесцеремонно выдернули, чтобы дать ему один шанс, на этот раз в мире, который активно отвергал его. Две тысячи двадцатый. И у них были вещи, которые гудели. Несколько мгновений назад он лежал на сланце под этой ветхой палаткой, глядя на Френсиса и примиряясь со своими последними мгновениями. Теперь это. Но потом… Френсис тоже был здесь. Теперь Джеймс знал это, и не совсем понимал, как мог появиться Френсис. Джеймсу нужно было только найти его каким-то образом – уж точно из всех людей Френсис мог разобраться в его ситуации. Джеймс оглянулся на Гудсира. Он всё ещё чувствовал себя оцепеневшим и, должно быть, выглядел довольно апатичным. - А вы сказали, что ничего не знаете об экспедиции,- подсказал он в последний раз.- Ничего не было записано. Никто не был спасён. - Я уверен, что не могу сказать наверняка,- последовал неудобный ответ.- Я серьёзно не исследовал арктические экспедиции… возможно, никогда, я думаю. Лучше спросите… Он резко остановился, заметно спохватившись. Гудсир моргнул. - Мистер Крозье, я полагаю. Хм. Он внезапно пришел в движение, схватил конверт со стола и протянул его Джеймсу. - Кстати говоря, вы должны взглянуть на это, мистер Боулин. Это составленный список людей, у которых вы можете остаться. - Люди, с которыми я мог бы остаться?- повторил он, взяв конверт в одну руку и глядя на него. Он был пуст, и Джеймс открыл его, чтобы показать тщательно отпечатанную записку? Нет, это не было… напечатано или отправлено каким-то образом по телеграфу, насколько Джеймс мог определить. На странице не было никаких следов, скажем, от молотка пишущей машинки или следов чернил. Он был гладким на ощупь и отмечен чётко очерченным толстыми линиями в виде таблицы-списка. В каждой линии таблицы было тщательно выписанное имя. Однако помимо этого… Джеймс моргнул. … Томас Блэнки. Медведь-оборотень… … Уильям Гибсон. Призрак… … Томас Хартнелл. Блуждающий огонёк… … Джон Ирвинг. Вампир… Джеймс снова поднял глаза на Гудсира. - Что… всё это значит?- спросил он, останавливаясь. - Ну, это имя человека, который вызвался вас принять,- сказал Гудсир, наклоняясь, чтобы указать на имена.- А здесь – кто они такие. Видите? Он любезно улыбнулся, что, к сожалению, не заставило Джеймса «видеть». - Я думаю, что вы неплохо справитесь с мистером Блэнки,- добавил он, пытаясь быть полезным.- Возможно, запах поначалу будет вас беспокоить, но вы к нему привыкнете! Джеймс снова просмотрел список, странное ощущение нежеланного холода охватило его. Большинство, если не все имена, были ему знакомы; некоторые были всего лишь моряками, а другие – морскими пехотинцами или помощниками капитана. Как он увидел, присутствовал даже один из тех, кого они похоронили на Бичи, и через мгновение, снова тупо уставившись на страницу, Джеймс снова посмотрел на Гудсира. - Кто они такие…- повторил он, глядя на Гудсира.- И ещё… они не люди? - Что вы имеете в виду? Они… о, люди. Нет,- Гудсир подчеркнул это, покачав головой.- Таково в некотором роде намерение этого нашего маленького городка, мистер Боулин. Для всех присутствующих здесь, к сожалению, есть много тех, кто хотел бы увидеть их гибель. Даже если они совершенно безобидны! Или в основном безобидны. Или причиняли боль только животным, а не людям, или старались избегать людей, или… Ему удалось удержаться от того, чтобы пуститься дальше, но только-только. - Я хочу сказать, что когда мир смотрит на нас и кричит от страха, куда мы должны идти? Объединяться – самый безопасный вариант, даже если это затрудняет питание. В конце списка Джеймс наконец увидел имя, которое искал, хотя, как ни странно, оно шло в паре. Томас Джопсон. Домовой. И Френсис Крозье. Селки. Вздох недоверия, сорвавшийся с губ Джеймса при этих двух именах, был также вздохом облегчения; едва Джеймс успел прочесть имена, как снова посмотрел на Гудсира и сказал так твёрдо, как только мог: - Френсис и Джопсон. Я хотел бы жить с ними. Он снова посмотрел на имена вместе с маленькими заметками рядом с ними. Джеймс надеялся, что его последний разговор с Гудсиром хотя бы отчасти был результатом галлюцинации, но, похоже, ему не повезло. Когда Гудсир сообщил ему, что это город для… неземных созданий, он явно говорил… в какой-то степени правду. Джеймс предположил, что у этого существа было место, преследующее их по Арктике, то могло быть и место для путешествий во времени и маленьких домовиков. Он вернул бумагу Гудсиру. - Когда я пойду? Гудсир протянул руку. - Хотели бы вы попробовать стоять? Вы могли бы пойти, как только докажете, что можете передвигаться без посторонней помощи. Я думаю, что пока вы продолжаете принимать свои добавки, вам не нужно постоянное наблюдение. Гладкий, бесшовный пол показался пугающим. Разве не было бы трудно балансировать на чём-то столь цельном? И на нём были носки, не меньше. И… больше ничего, теперь, когда Джеймс подумал об этом. Они одели его в сорочку, края которой были подвязаны маленькими завязочками, и он мог сказать, что под ней ничего не было. Джеймс подумывал отложить это – решил подождать, пока он лучше не разберётся в мире, на двести лет впереди. Затем, рассудил он про себя, он никогда особенно хорошо не умел держаться в стороне, и Джеймс собрался с духом, чтобы взять Гудсира за руку. Он немного пошевелился, пытаясь встать на ноги ещё до того, как они коснулись земли, и через мгновение, преодолевая тупую боль в суставах и болезненность в руке и груди, Джеймс глубоко вздохнул. Пол был прохладным под его ногами, даже сквозь тонкие носки. Джеймс посмотрел на Гудсира и получил ободряющий кивок; он посмотрел на землю под ногами, и через минуту, расправив плечи, попытался встать. Одно из его коленей трясло от боли, и Джеймс зашипел, напрягшись от этого ощущения. Гудсир с беспокойством наблюдал за ним, но… у Джеймса была сила, и он достаточно долго отдыхал, кроме того, если он действительно был в будущем. Он попытался сгладить боль на лице, глядя на Гудсира, слегка покачиваясь на ноющих суставах и больном колене. - Я могу стоять,- сказал он, успокаивая себя не меньше, чем Гудсир. - Не могли бы вы сделать шаг для меня?- глаза Гудсира были на удивление острыми, скользя по всему телу Джеймса. Они зацепились за трясущееся колено и за подёргивающуюся мышцу бедра над ним и остались там. Гудсир осторожно отпустил руку Джеймса и сделал шаг назад, снова протягивая свою руку. Он вытянул вперёд маленький мешок на колёсиках с трубкой, прикреплённую к руке Джеймса, как будто хотел взять её с собой. - Только один. Хватайте меня, если почувствуете головокружение, пожалуйста. Джеймс снова взял себя в руки и сделал шаг вперёд; он старался не оставлять свой вес на колене, всё ещё пронзённом болью, но это было трудно, и он знал, что выражение его лица было всё ещё перекошено. Но всё было не так, как раньше – всё это было совсем не так, как раньше. Джеймс чувствовал себя мёртвым ещё до того, как умер, настолько, что это было милосердием – наконец уйти. Это было по-другому – да, он всё ещё чувствовал усталость, и боль не исчезла, но Джеймс мог видеть обоими глазами, и голова у него была яснее, чем с тех пор, как они с Френсисом покинули корабли. Возможно, это было немного неуправляемо, но по сравнению с тем, с чем Джеймс справлялся до того, как потерял сознание и Френсис посадил его в лодки, он чувствовал себя почти живым. Как-то. Джеймс ещё не был уверен, как это могло произойти. Он взглянул на Гудсира и попытался сделать ещё шаг, целясь на дверь. Джеймс шатался, и его последние несколько шагов были скорее спотыканием, но он справился – и, как подумал Джеймс, сам по себе. Однако его следующий взгляд на Гудсира был встречен выражением довольно острой озабоченности. - Возможно, костыль,- предложил он вместо того, чтобы игнорировать то, что, как они оба знали, было очевидно по его походке. - Возможно, да,- согласился Гудсир, слегка натянуто.- И шина… Вы, должно быть, получили некоторое повреждение хряща в этом колене из-за цинги. Вы помните какую-либо дополнительную травму, полученную в этой области? Удар или падение? Он беспокоил свои руки. - Человеческое тело может стать довольно хрупким без всех необходимых витаминов и минералов. - Мы тащили сани. Лодки на санях,- ответил Джеймс, по-прежнему опираясь на дверь. Отсюда он мог видеть короткий коридор за ним, усеянный другими дверьми.- Я держался с людьми до тех пор, пока мог идти, но… Он остановился, взгляд расфокусировался, когда он вспомнил, как неровная земля из сланца и камней только усиливала боль, когда тянули сани. Каждый дюйм заставлял его толкаться и кричать от боли, и Френсис приказал им остановиться. А затем… Джеймс моргнул, снова сосредоточившись на двери. Он оглянулся на Гудсира. - Я… упал,- сказал он, не решаясь произнести это вслух. Как будто это могло стать реальностью, если бы он объяснил.- Френсис… посадил меня в сани, но сланец жутко тряс лодки. Мы остановились на ночлег. Рот Джеймса оставался открытым, но слов не было. Он поднёс руку к горлу, ту, которая всё ещё была прикреплена к мешку на той колёсной палке, которую Гудсир тащил за собой. - Хм,- сказал Гудсир, слегка кивая. Он выглядел задумчивым и предложил Джеймсу руку. На этот раз это был не явно лучший выбор.- Тогда я предоставлю вам костыль и шину, чтобы помочь немного снять с него вес. Возможно, ещё и рентген, чтобы посмотреть, прижилась ли рубцовая ткань… В этот момент он практически бормотал себе под нос, но позаботился о том, чтобы Джеймс благополучно добрался до кровати. - Оставайтесь на месте, пока я не вернусь, хорошо?- сказал он строго, как только мог.- Я скоро вернусь с некоторыми предварительными решениями. Однако он сделал паузу и хлопнул Джеймса по руке. - Держитесь, дорогой друг. Вы прекрасно справляетесь – не позволяйте этому отбить у вас желание исцелиться. Джеймс слегка кивнул, ожидая, что Гудсир одарит его своей характерной лёгкой улыбкой (Джеймс не был уверен, насколько Гудсир вообще перенёс это, не говоря о его особенностях в этом плане), а затем, наконец, вышел из комнаты с намерением, которое обозначил ему Джеймс. Дверь, должно быть, была тяжелой, потому что она захлопнулась за ним, и Джеймс теперь сидел на краю кровати один.