franklin, canada

Одиночество Джеймса в его маленькой кают-компании, когда Гудсир всё ещё где-то в поисках – Джеймс не знал, что за рентгеновский снимок – дало ему время изучить, по крайней мере, прикреплённые к нему материалы и большую часть комнаты вокруг него. Странная маленькая сорочка, которую он носил, ощущалась под его пальцами как хлопок, и она была изношена; это, должно быть, было старым, много раз стиранным. Рукав заканчивался чуть ниже его плеча, и Джеймс теперь смотрел на аккуратную повязку, обёрнутую вокруг старой раны, прямо на краю. Он поднёс к ней руку, мягко потрогав рану, и почувствовал предсказуемую пульсацию ответа под слоями мягкой марли. Однако Джеймс не обнаружил ни красных пятен, ни крови на бинтах, что означало, что либо он лечился в течение некоторого времени, либо их недавно меняли. Оба было вероятным. Джеймс оттянул воротник сорочки от своей кожи, чтобы заглянуть под неё, затем, пытаясь разглядеть, что там можно рассмотреть из-за перевязки. Она тоже была аккуратной и опрятной и закреплена на месте, без красных отметин или пятен. Странные маленькие приспособления, помеченные кабелями, ведущими к этому пищащему аппарату, тоже были там, разбросанные по его груди. Джеймс не стал их беспокоить, хотя они немного чесались – словно напрашивались на то, чтобы их пощипали. Он опустил воротник сорочки, снова оглядывая комнату вокруг себя. Хотя Джеймс не помнил большую часть времени, проведённую под тем, чем его одурманил Гудсир, он довольно устал от этой одинокой комнаты, особенно теперь он чувствовал вкус к внешнему виду этого коридора. К сожалению, казалось, что он пробудет здесь ещё немного. Гудсир, казалось, был полон решимости найти костыль и шину для ноги, в чём он разбирался, а также найти тот «рентген», который Джеймс не понимал. Даже название мало что выдавало – рентген, что из этого можно было извлечь? Джеймс достаточно хорошо знал греческие буквы, а также понимал, что X может обозначать крест. Но хи-луч или кросс-луч не имели особого смысла, а Десять-луч просто звучали нелепо. Даже Божий свет звучал странно, не говоря уже о том, насколько кощунственным это могло быть. Но что ещё это может быть и зачем использовать луч? Будет ли Гудсир направлять на него свет? Становилось неприятно ясно, что Гудсир говорит правду, утверждая, что прошло более ста лет. Изобретения будущего действительно настали. Джеймс взглянул на мешок, соединенный с трубкой в его руке, поднимая одну руку, чтобы сначала ощутить прохладный металл шеста, к которому он был подвешен, а затем… странный, гладкий материал, из которого была сделана трубка. На ощупь он был прохладным, но не таким, каким бы быть металл, и к тому же гибким. Джеймс решил не сгибать его больше, чем это было необходимо, так как в настоящее время он был прикреплён к нему, но всё же отложил, чтобы, возможно, спросить об этом позже. Френсис мог знать, понял Джеймс, и Джеймс мог спросить его об этом. В конце концов, Френсис вызвался принять его. Эта мысль позволила Джеймсу сбросить напряжение; он мог, по крайней мере, доверять парням, с которыми жил, как хорошим людям, даже если. Даже если они, возможно, не помнили его. Потому что они были здесь, через несколько поколений. Джеймс снова посмотрел на стол, где Гудсир оставил развёрнутый список добровольцев. Он понимал концепцию реинкарнации; она упоминалась в некоторых книгах, которые он читал в детстве, какими бы обширными ни были библиотека Конингема (и занятия Джеймса). Если бы эти люди были здесь, в 2020-х годах, большинство из них могли родиться самое большее тридцать-сорок лет назад. Если только они не были найдены так же, как Джеймс, что казалось маловероятным, учитывая, что Гудсир не упоминал о других людях, появившихся таким же образом, как Джеймс, тогда эти люди… жили жизнью без «Эребуса» и «Террора», где мир будущего был для них почти нормальным. Джеймс устал от такой мысли, что он мог быть для них более чуждым, чем даже они могли быть для внешнего мира, если они действительно были неземными созданиями, как утверждал Гудсир. Должно быть, это была воля какого-то Бога – хотя Джеймс не мог сказать «Боже» - чтобы все они были в одном месте. Чтобы каждый из людей с борта «Террора» и «Эребуса» появился здесь. …Каждый человек. Джеймс надеялся, что нет, вопреки надежде. Столкнуться со вторым человеком в лице Корнелиуса Хикки, даже если этот человек полностью отличается от существа, которого знал Джеймс… Дверь снова открылась, и Гудсир задержался на пороге, наблюдая за выражением лица Джеймса. Он скорее попытался превратить это во что-то более привлекательное, выбросив мистера Хикки из своих мыслей, и Гудсир, казалось, приободрился. - Я покажу вам, что мне удалось найти,- сказал он, принеся с собой две вещи, если не материалы, то узнаваемые по силуэту.- Этот костыль регулируется, так что мы можем настроить его под ваш рост. Шина – всё же лучше носить поверх одежды, но пока мы можем примерить её, чтобы доставить вас в рентген-кабинет. Он хлопотал над Джеймсом, как будто тот был стюардом, твёрдо намереваясь привести его в порядок, даже если почти полностью сосредоточился на колене Джеймса. Шина состояла из множества регулируемых деталей, которые позволяли надевать на ногу Джеймса, как фитинг для труб, и затягивать довольно удобно, обхватывая икру и бедро, благодаря ткани, поддерживающий сустав. Это было трудно игнорировать, но это не причиняло ему чрезмерной боли, и, кроме того, Гудсир выглядел довольным этим. - А теперь к костылю…- сказал он, показывая Джеймсу, как его брать, с мягкой частью под мышкой и рукояткой, ровно соприкасающейся с его ладонью.- Хорошо! Очень хорошо. Вы когда-нибудь ходили с такой помощью, мистер Боулин? Я бы посоветовал вам двигаться медленно в любом случае, но я буду держаться поближе, если вы этого не сделаете. - Да, я… Он посмотрел на костыль, на дополнительную ручку, наполовину опущенную Джеймсом, и на регулируемую ножку костыля. Он никогда не видел регулируемого костыля, хотя теперь, когда он подумал об этом, это имело такой смысл. - Я пользовался костылями и раньше,- сказал он, вспоминая – помимо сломанной ноги в молодости – о своих слишком многих безрассудных начинаниях, которые часто заканчивались его положением на больничной койке. В промежутке между экспедицией на Ефрат, египетско-османской войной и Чинкиангом Джеймс пережил изрядную долю выздоровления. Только не так. Джеймс снова взглянул на костыль, а затем снова поднял глаза на Гудсира. - Этот металл,- с любопытством спросил он.- Он полый. Было ли дорого его делать? Дерево больше не используется. Возможно, у них закончились деревья. Джеймс не знал. - Хм? О… я полагаю, что нет, когда дело доходит до медикаментов. Видите ли, дерево трудно стерилизовать, и я считаю, что металл на самом деле дешевле! Забавно, я полагаю. Для вас. Немного неловкий смешок. Гудсир начал снимать маленькие наклейки с Джеймса, когда тот встал на ноги, осваиваясь с новыми дополнениями к своей мобильности, и звуковой сигнал, сопровождавший Джеймса до сих пор, умолк. Он также отсоединил трубку, по которой Джеймсу вводили жидкость, используя маленький кусочек пластыря, чтобы часть трубки была прикреплена к руке Джеймса. - Я думаю, что мы получили их десять, пятнадцать лет назад, на данный момент? Они также служат лучше, чем дерево. Он сказал что-то вроде «Несмотря на все усилия некоторых», но это было тихо, и Гудсир уже ушел, чтобы придержать дверь для Джеймса. - Сделайте несколько шагов,- подбодрил Гудсир с порога, нарочно меняя тему.- Расскажите, как ощущается. Джеймс помедлил, бросив последний взгляд на комнату; двигаться сейчас, выйти из комнаты и войти в какой-то большой мир, который он либо галлюцинировал в свои последние минуты перед смертью, либо (что ещё хуже) каким-то образом на самом деле наткнулся на него, казалось, чем-то окончательным. Как будто уход мог каким-то образом сделать это… каким бы оно ни было постоянным. Он оглянулся на Гудсира, вздохнул. Через мгновение Джеймс пошел, и костыль оказался на удивление прочным под его весом, несмотря на то, что он был пустотелым и регулировался по разной высоте. Медленно он пробрался к дверному косяку, и после секундного колебания Джеймс переступил порог и остановился в коридоре. Он взглянул на Гудсира, который осторожно закрывал за собой дверь, и спросил: - Этот… рентген. Что это? - Беспокоиться не о чем,- сказал Гудсир, взяв на себя инициативу. Помещение, в котором они находились, не казалось большим, но Джеймсу потребовалось слишком много времени, чтобы ковылять по коридору, пока Гудсир говорил.- Это лёгкая процедура. Вы просто лежите неподвижно, и своего рода камера сделает снимок ваших костей, что позволит мне и моим коллегам увидеть степень повреждения. Он оглянулся, открывая ещё одну тяжелую дверь в комнату, разделённую надвое со столом и кабинкой поменьше с дверью. С потолка свисал любопытный кокон из белого металла, пока бездействующий. - Я не думаю, что это будет обширно – я бы не стал этого делать, если бы это было так – но это к лучшему, что мы посмотрим. Гудсир помолчал. - На самом деле, возможно, нам было бы уместно сделать снимки вашего скелета целиком… Если у вас были травмы в прошлом, мы должны изучить, как они зажили, чтобы быть готовыми к любым будущим проблемам. Нет… не то чтобы их вообще не было!- поспешно добавил он, помогая Джеймсу взобраться на стол.- Но медицина в 1800-х годах была... ну, эм, она… она была… примитивной? Джеймс предположил, что теперь через двести лет как должно было казаться. Он мог бы подумать также, если бы кто-нибудь спросил его об эффективности двести лет назад. И всё же медицина 1800-х годов, какой бы примитивной она ни казалась Гудсиру в настоящее время, не раз спасала ему жизнь. Всем было не по себе, но он отбросил это с такой же лёгкостью, как и Гудсир. Джеймсу пришлось напомнить себе, что это, вероятно, всё, что знал Гудсир. Его жизнь была так же чужда той, которую оставил Джеймс, как жизнь Гудсира была чужда Джеймсу. Утомительная мысль. Джеймс отложил её в сторону. - Эта камера видит… мои кости?- вместо этого поинтересовался он, возвращаясь к обсуждаемой теме.- Как она это делает? Я ничего подобного не слышал. У нас в экспедиции была… дагерротипная камера, хотя это… Он взглянул на довольно большую белую форму над ним, недоверчиво глядя на неё. - Я таких не видел,- с подозрением закончил он. - Думаю, что нет, а?- сказал Гудсир, точно так же поправляя ногу Джеймса. Он протянул руку, и камера приблизилась, зависнув над ногой Джеймса тревожной белой массой. Возможно, это было его воспоминание о последней встрече с белым цветом, но было и слишком легко представить, что эта штука каким-то образом раскроется, чтобы оторвать ему ногу. Стол был холодным, и часть его сорочки соскользнулся, позволяя бедру чувствовать его. Джеймс вздрогнул. Гудсир заговорил снова. Джеймс вернулся к середине предложения. - …И ваши кости довольно плотные, верно? Так что кости выглядят белыми, а ткани и мышцы – серыми. Это займёт всего секунду, и я имею в виду, что… считать и раз, и всё будет готово, как только я начну этим управлять. Он посмотрел на положение ноги Джеймса и нерешительно передвинул камеру немного вниз. - Вот. Оставайтесь совершенно неподвижным, а я зайду в ту маленькую кабинку и нажму кнопку, затем вернусь и передвину камеру. Мы проделаем это несколько раз, пока я не проведу почти полное сканирование. Звучит нормально? Есть ещё вопросы? Джеймс нахмурился, его подозрение в отношении этого огромного чудовищного белого существа только усиливалось. - Почему кнопка находится за кабинкой? Почему необходимо такое расстояние? - М? О,- сказал Гудсир, внезапно выглядя так, словно предпочел бы находиться где угодно, в том числе и в этой кабинке.- Рентгеновские лучи – они не вредны, мистер Боулин, позвольте мне заверит вас в этом. Но в малых дозах, и вам никогда в жизни раньше не делали рентген, так что вы будете в полной безопасности. Но если бы я часто подвергался их воздействию, как это может быть, когда я делаю многим людям, я, возможно, заметил бы некоторые побочные эффекты. Его выразительные тёмные брови сведены вместе и приподняты, на лице написано беспокойство. - Но вы будете в порядке! Я могу вам это обещать. Джеймс всё ещё не чувствовал себя утешенным такой настойчивостью, особенно зная, что сам Гудсир признал, что длительное воздействие может привести к побочным эффектам. Какие именно побочные эффекты, Гудсир, похоже, не слишком увлёкся рассказом, а Джеймсу скорее не хотелось кусать руку, которая его кормила, но это всё равно вызывало у него недоверие к этой великой машине и доверию Гудсира к ней – и явному избеганию. Но Гудсир подошел к своей кабинке и нажал кнопку; Джеймс напрягся, ожидая, что что-то произойдёт. Всему миру казалось, что вообще ничего не произошло, но тут снова появился Гудсир, чтобы снова переместить камеру, а Джеймса сместили, чтобы сделать ещё одно… изображение. Снимок. Другой процесс, предположил он. Гудсир был прав в одном, подумал Джеймс. Всё действительно происходило очень быстро. Даже дагерротипам, которые были изготовлены для их экспедиции, потребовалось некоторое время, чтобы закончить, и здесь Гудсир прыгал взад-вперёд, как будто всё, что требовалось для появления фотографии – это одно мгновение ока. К тому времени, как Гудсир закончил, заверив Джеймса, что он всего на минутку, и очень любезно попросив его остаться на месте, Джеймсу показалось, что всё, что могла бы показать камера, было чем-то таким, что он не знал бы, как прочитать. Будет ли это размыто? Неразборчиво? Несомненно, такой короткий промежуток времени для захвата сделал бы изображение бесполезным, если только время слайдов не стало таким незначительным, каким оно казалось на самом деле. Гудсир вернулся как раз в тот момент, когда Джеймс обдумывал, стоит ли вставать, чтобы найти его, держа в руках что-то, похожее на чрезвычайно глянцевую черную бумагу. - У меня есть вопрос,- начал он,- на самом деле несколько, но я начну с… эм, вы помните снимок грудной клетки, когда я попросил задержать дыхание? И потребовалась дополнительная попытка, чтобы убедиться?- когда Джеймс кивнул, он быстро вздохнул и развернул бумагу, показав ему скелет, чего и следовало ожидать, но всё равно было жутковато. Клочья белого и серого окружали кости, как будто изображение было призрачным, но было нескольких четких пятен. Трудно было сказать, что так обеспокоило Гудсира, пока он не указал на довольно концентрированную массу серого цвета с двумя маленькими резкими черточками в ней – как будто кто-то провёл ручкой с белыми чернилами по изображению, пока Гудсир не смотрел. - Это прямо у шрама на вашей спине, и… это осколки, мистер Боулин. Вы знали, что они там были? Джеймс моргнул, ошеломлённый. Похоже, доктор Стэнли не так тщательно извлёк мушкетную пулю из Чинкианга, как он думал. После долгой паузы во время которой Джеймс поднял руку туда, как он знал, был шрам от снайперского выстрела на его груди, он сказал: - Да. В меня стреляли в Китае. Во время Опиумной войны. Вспоминая сейчас эту историю без остального её драматического пересказа, он чувствовал пустоту. Когда он показывал Гудсиру рукой размер мушкетной пули, ему казалось, что он вспоминает другое время. Так и было, предположил он. Но даже если бы он всё ещё был на сланце, умирая рядом с Френсисом, Джеймс чувствовал себя так, словно человек, который почти каждый вечер рассказывал благородные истории о мужестве и (чаще всего) глупости в основном незаинтересованной аудитории на «Терроре» и «Эребусе», теперь было ему почти чужим. Его большой палец встретился с указательным. Джеймс продемонстрировал Гудсиру размер мушкетной пули. Бесцветно: - Размером с вишню. - Это… огромно,- сказал Гудсир, смутившись от одной только мысли об этом. Он снова уставился на снимок.- Тогда вам безмерно повезло, что у вас остались только эти кусочки… боже мой, мистер Боулин, учитывая это и множество других переломов и исцелений, которые я заметил, вы, должно быть, исключительно удачливый человек. Он покачал головой, не заметив, как выражение лица Джеймса слегка исказилось при этом. - Сколько лет назад это произошло? Обычно я могу догадаться по состоянию шрамов, но, поскольку, вы выздоравливаете от приступа цинги, я боюсь, что довольно трудно получить точное представление, так сказать. - Шесть лет назад,- сказал Джеймс, только чтобы немного помолчать. Он предполагал, что шесть лет назад, насколько ему подсказывали его тело и разум, но на самом деле это было немного дольше.- Пуля также прошла через мою руку… Он поднял руку, чтобы показать бинты; Гудсир, вероятно, знал, что скрывается за ними, но Джеймс сейчас более или менее действовал. Как призрачно, как это чувствовалось. Джеймс прочертил линию, по которой прошла пуля, через сторону его руки, на которой, как он знал, была входная рана, и обратно через выходное отверстие на другой стороне. К груди, хотя его рука остановилась там. - Доктор Стивен Стэнли удалил её,- продолжал он, снова глядя на Гудсира.- Не думаю, что он тоже здесь, как-то жив и здоров. - О,- сказал Гудсир в той манере, которая начинала становиться привычной, когда Джеймс поставил его в тупик.- О, нет, он… с ним всё в порядке, конечно. Возможно, вы когда-нибудь с ним встретитесь. Слегка дрожащий кивок, и Гудсир наклонил голову, чтобы взглянуть сквозь пройму сорочки Джеймса на бинты вокруг его рёбер, а затем вернулся к снимку. - Так вот, обычно я бы выступал за немедленное удаление осколка, поскольку невероятно опасно держать такие предметы близко к позвоночнику. Но… глядя сюда, я не вижу никаких признаков передвижения за последние шесть лет, и я признаю, что это было бы немного… это могло бы привести к дальнейшей травме области, если оперировать, пока шрам ещё… заживает, так сказать. Он снова пристально посмотрел Джеймсу в глаза. - Тогда я оставляю решение за вами. Хотели бы вы, чтобы их удалили сейчас, или, возможно, через пару месяцев, когда ваше состояние стабилизируется? Джеймс обдумал это. С одной стороны, это потребует вскрытия шрама в третий раз, и, как бы Гудсир не восхвалял его, Джеймс не был уверен, что ему нравится идея современной медицины, чтобы он мог оправдать перед собой новый риск. Особенно, если это может не только вновь открыть его старые раны, но и наколдовать новые. Джеймсу не нужно было их больше, тем более, что те, что у него были, уже были значительны на случай, если они снова растворятся. Возможно, на такие мысли наводила паранойя. Джеймс не мог найти в себе сил отмахнуться от них. С другой стороны, посторонние предметы, внедрённые глубоко в него, могли сами по себе вызвать серьёзные проблемы, не в последнюю очередь из-за того, что они могли убить его сами по себе. Джеймс и представить себе не мог, насколько хуже была бы цинга, если бы мушкетная пуля всё ещё была там, гноясь в его теле. Но для этого потребуется дольше держать раны открытыми. А Гудсир сам только что сказал, что это могло причинить ещё большую травму. Нет. На данный момент Джеймс оставил бы это. Он так и сказал, глядя на Гудсира. - Я бы предпочел не трогать шрамы, если вы не возражаете,- сказал он довольно сухо.- Эта рана дважды чуть не убила меня. Я бы не хотел предоставлять ей третью возможность. - Не волнуйтесь. Мы… я, наверно… будем внимательно следить за вами, пока вы будете выздоравливать, и мы вернёмся к этому, как я сказал. Впрочем…- и тут он посерьёзнел.- Если я увижу какие-либо признаки того, что они начинают двигаться по мере заживления, боюсь, мне придётся рекомендовать их немедленное удаление. Я очень надеюсь, что вы понимаете почему. Любая травма вашего позвоночника может привести к ужасным последствиям, которые невозможно будет устранить с помощью витаминов и отдыха. Он опустил глаза, давая время осознать серьезность своих слов. Затем он вздохнул и сунул снимок под мышку: - Я изучил изображение вашего колена, и хотя я действительно увидел некоторые повреждения, со временем они должны усилиться. Я назначу несколько физиотерапевтических процедур, которые вы начнёте выполнять на следующей неделе, но пока бандаж и костыль должны подойти достаточно хорошо, чтобы стабилизировать его. Конечно, не придавайте этому большого значения. - Конечно,- сказал Джеймс, кивнув в знак согласия.- Есть ли…какие-либо другие процедуры, которые, по вашему мнению, необходимо выполнить? Он избегал конкретики; Джеймс скорее ожидал, что всё, что он понимает в медицине, будет почти бесполезно в присутствии таких вещей, как рентгеновские лучи, способные обнаружить то, что осталось от мушкетной пули, выпущенной в него, когда даже человек, осматривавший его внутри, чтобы извлечь её, нет. - Нет, я считаю, что у нас есть твёрдая основа, хорошие записи о вашем прошлом, и вы понимаете, что делать с этого момента…- он говорил так, как будто просматривал в уме контрольный список.- Я полагаю, что это все неотложные дела, мистер Боулин. Мы можем начать организовывать ваш отъезд прямо сейчас – возможно, я попрошу мистера Джопсона забрать вас здесь, а не отправлять вас в город одного. Он взял костыль Джеймса с того места, где он лежал, и держал его, пока тот соскальзывал со стола. - К сожалению, большая часть одежды в итоге была срезана с вас, так что мне придётся найти для вас кое-что, что вы сможете надеть. Боюсь, мы не можем позволить вам оставить сорочку себе. Шутка, судя по тому, как сморщились его глаза. Джеймс не был вполне уверен, как к этому относиться. В то время как одежда, которая была на нём, когда он умер, была немногим больше лохмотьев, пригодных только для того, чтобы выдержать самый сильный удар ветра, теперь это было единственное, что осталось от его жизни до того, как он… до того, как он очнулся в той пустой комнате, а Гудсир сидел рядом с ним. Было стыдно сбрасывать это, как змея может поступить с кожей, которая ей больше не подходит. - Понятно,- сказал он.- Есть ли размеры, которые я должен предоставить, или вы просто найдёте что-то похожее на мою фигуру? И что ему делать, пока он ждёт Джопсона? В его примечании было сказано «домовой» - Джеймс узнал эту концепцию, что-то вроде домашней феи, которая следит за порядком, пока его обитатели спят. Может ли Джопсон быть ростом в фут с ушами феи? Джеймс не особо знал, чего ожидать, хотя Гудсир казался довольно мужественным. - Второй вариант. Хотя, если вы хотите сделать что-то на заказ, я уверен, мистер Джопсон, знает, как это сделать. Возможно, он уловил каплю выражения Джеймса ранее, потому что Гудсир добавил: - Мы не… у нас всё ещё есть ваша одежда в шкафчике для вещей пациента, если вам нужна ткань. Возможно, её можно будет переделать… во что-нибудь? Не пойдёт. Очевидно, даже Гудсир, что они приближаются к концу того, что можно было бы считать спасительным, но была мысль. - Я посмотрю, что смогу найти в любом случае,- сказал он, успокаивающе сжимая плечо Джеймса. Это были гроши, но Джеймс, тем не менее, принял их. - Спасибо,- откликнулся Джеймс за неимением других слов.- Мне… остаться здесь или пойти с вами? Он не знал, что делать тем временем. - Мне ждать где-то конкретно? Гудсир уже подошел к двери, торопясь найти всё, что только можно, чтобы снабдить Джеймса чем-нибудь приемлемым для ношения. Джеймс рванулся вперёд, чтобы встретить дверной проём. - Что мне делать до прихода Джопсона? - Если бы вы могли подождать здесь, это бы очень помогло,- сказал Гудсир, слегка махнув рукой.- Благодарю вас, мистер Боулин. Сейчас минуточку! И всё же. Прошло несколько мгновений, а Гудсир так и не появился. Время от времени Джеймс слышал шаги, но они неизменно проходили мимо него, направляясь к более важным делам с более важными людьми. Один раз он услышал обрывок разговора. Джеймс подумал, что мог говорить доктор Макдональд, ещё одно имя которого он не видел в списке, но узнал, когда услышал. Разговор протекал довольно просто. - Это уже третий раз за неделю, когда вы возвращаетесь сюда, мистер Гибсон! Вы полностью обескровливаете наш запас пластырных полосок! - Я стараюсь держать это в секрете, вы же знаете, я… - Нет, не знаю, когда вижу, как ты бегаешь… выполняешь для него всевозможные поручения. - Не то чтобы я возражал, док, ну же… И это звучало так, как будто Гибсон шел сам по себе, даже если бы он был ранен. Как странно… было ли это так, как они поступали, даже в будущем? Каждый сам за себя? Это казалось довольно странным методом, но Джеймс не расслышал достаточно из разговора Гибсона и Макдональда, чтобы знать наверняка. Время шло, Джеймс изо всех сил старался не переносить вес на колено с помощью бандажа; в конце концов он прислонился к стене рядом с дверью, снова оглядывая комнату вокруг себя и эту огромную камеру в центре. Рентген. Джеймсу стало интересно, что ещё может показать мир будущего, кроме пищащих машин и больших белых кусков металла. И серьезное изобилие света и чистоты; несомненно, должны были быть люди, которые изо дня в день ухаживали за этими комнатами, чтобы в них было так мало грязи. Шаги снова приблизились, и на этот раз дверь, наконец, открылась, впуская Гудсира. Он размахивал небольшой кучкой одежды, демонстрируя её Джеймсу, и сопровождал это довольной улыбкой. - Удалось раздобыть несколько вещей, которые, вероятно, подойдут! У меня есть носки, штаны, свитер… на улице немного прохладно… хм, хорошая рубашка. Он разложил вещи на столе по мере того, как упоминал о них, и в конце концов сложил всё остальное в стопку. - Надеюсь, эти вам подойдут, пока вы не сможете приобрести несколько вещей, соответствующих вашим вкусам. Поскольку вас выписывают, я тоже могу снять эту вставку для внутривенных инъекций – надеюсь, она вам ещё какое-то время не понадобится! Ловким движением руки он вытащил ватный тампон и кусочек пластыря, казалось бы, из ниоткуда. Джеймс почувствовал лёгкое пощипывание, когда трубка была удалена и вата с пластырем заклеили крошечное отверстие, которое она оставила, Гудсир прижал руку к плечу, чтобы оказать давление. Кусок трубки и пластыря исчез, когда Гудсир каким-то образом двигал руками – куда он их положил? Джеймс не успел спросить. Гудсир отступил на полщага и сказал: - Я оставлю вас одеваться, а когда вы будете готовы, я буду прямо за дверью. - Хорошо,- ответил Джеймс, на мгновение взглянув на Гудсира в таком… В такой магии, подумал он. Джеймс предположил, что, возможно, это было не так уж далеко от истины. Он смотрел, как Гудсир вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, а Джеймс посмотрел на одежду в своей руке. Белый вязаный свитер глядел на него, и Джеймс недоверчиво фыркнул. Казалось бы, какой бы Бог не существовал, поскольку Джеймс больше не верил в его милосердие, он, возможно, был не только жесток – казалось, у него также было злобное чувство юмора. Джеймс прислонился к стене, чтобы как можно лучше надеть одежду, чувствуя материал каждой вещи, которую надевал. Рубашка была достаточно просторной, вероятно, в той или иной форме из хлопка. Точно так же свитер оказался достаточно хорошим, сделанным из какой-то шерсти. Носки тоже были из мягкого трикотажа, хотя Джеймс не был уверен, что это шерсть, судя по ощущению материала. Однако штаны заставили его задуматься. Ему показалось, что он ощущал подобную грубость в штанах, хотя на самом деле они никогда не были для аристократов; возможно, это были рабочие брюки, привезённые из Индии – или, возможно, те итальянские или французские ткани, которые используются для рабочих. Нижнее бельё тоже показалось странным. Джеймсу не выдали ни майки, и ничего, кроме пары довольно коротких обтягивающих трусов, и Джеймс задавался вопросом, как по мнению Гудсира, он мог бы в них влезть, пока с некоторым восхищением не осознал, что они растягиваются. На самом деле, довольно значительно. Может ли оно быть тесным на его коже? Некомфортно? Не будет ли ему тесно в самых неудобных местах? …Он полагал, что у него больше ничего нет. Джеймс с некоторым трудом натянул их, в конце концов сунув ноги в туфли, которые также были предоставлены ему. Они были зашнурованы, и Джеймс снова посмотрел на дверь, как только закончил. Наконец, он толкнул её, оставив рентгеновский кабинет и присоединившись к Гудсиру в коридоре. - Ладно,- сказал он, чувствуя себя очень странно во всей этой новой одежде.- Куда мы пойдём дальше? - В приёмную, мистер Боулин. И, позвольте заметить, сейчас вы выглядите довольно бодро. Приятно видеть вас в лучшем настроении. Джеймс был совершенно уверен, что он всё ещё немного походил на согретую смерть, даже сейчас, с заживающей нежностью и струпьями на лице, но намерение было благим. Гудсир провёл его по коридорам к прихожей с фойе, установленным стульями и большим письменным столом в форме буквы C, за которым никто не сидел, но стул на колёсиках всё ещё двигался, указывая, на то, что тот, кто там был, ушел совсем недавно. - Мистер Джопсон должен быть здесь в любой момент,- заверил его Гудсир, глядя на улицу через одно из передних окон. Улица снаружи выглядела… странно. Все крутые углы, где дорожки сходились с дорогой, гладкой и разделённой пополам выцветшей желтой линией. На витрине магазина через дорогу красовались стрижки, и Джеймс мог видеть парикмахерское кресло внутри, через собственное переднее стекло. Что ж, по крайней мере, это не изменилось в будущем, и мужчины не использовали магию, чтобы просто изменить волосы во что угодно. Джеймс подумал, что, возможно, ему захочется найти какой-нибудь способ назначить встречу, как только это будет сделано. Он чувствовал себя оборванным в течение многих лет, и не было сомнений, что большая часть его волос на голове была ужасно нездоровой и нуждалась в стрижке. Позор. Он надеялся, что отрастут быстро. Джеймс услышал, как дверь в клинику – скорее всего, входная дверь – открылась; он повернулся, и Джеймс почувствовал, как его сердце сжалось в груди. Джопсон выглядел так же, как и в тот день, когда ступил на «Террор», во все светло-голубые глаза и мальчишеское обаяние, и Джеймс почти не мог сделать, кроме как долго смотреть. Джопсон лишь неуверенно улыбнулся ему в ответ, и Джеймс смотрел, как он шагнул вперёд. - Мистер Том Боулин, не так ли?- подсказал он, с некоторым беспокойством переводя взгляд с Джеймса на Гудсира.- Мы будем очень рады видеть вас у себя. Мне сказали, что тоже знакомы с мистером Крозье. Значит, не фута ростом и похожий на фею, довольно оцепенело подумал про себя подумал Джеймс. - Да,- сказал он наконец.- Да, я его знаю. Его глаза были другими, такими же, как у Гудсира. Ему потребовалось мгновение, чтобы заметить это, но… в то время как у Джопсона были очень бледные глаза, теперь они казались почти люминесцентными, как будто в них загорелась бы вспышка, если бы он посветил на них фонариком. Единственное, чего не хватало, так это признания. Несомненно, Джопсон понятия не имел, кто он такой. - Вот. У меня тоже есть сумка для вас,- сказал Гудсир, привлекая внимание. Он взял это с круглого стола – пакет из тонкого блестящего материала. Он открыл её, чтобы позволить Джеймсу заглянуть внутрь, где тот увидел свою одежду, а также несколько маленьких бутылочек.- На всех них указаны состав и инструкция, так что следовать им должно быть довольно легко – я дал вам добавку кальция, витамин С, пару комбинированных витаминов, пару таблеток натрия для безопасности и мягкое снотворное. Уверяю вас, это не вызывает привыкания, просто помогает вам закрыть глаза. Он передал сумку Джеймсу. - Если у вас есть какие-либо вопросы, клиника всегда рядом. - Спасибо,- сказал Джеймс, взяв сумку в свободную руку и кивнув Гудсиру.- И… спасибо за заботу обо мне. Пока я не мог сделать это для себя. Кажется, это самое лучшее, что можно сказать, подумал Джеймс. Он перевёл взгляд с Гудсира на Джопсона, пытаясь прочесть выжидательную тишину, и через мгновение добавил: - Боюсь, мне нечем вам заплатить. - Сомневаюсь, что этом возникнет необходимость, сэр,- улыбнулся Джопсон, хотя и выглядел слегка озадаченным этим предложением.- Я думаю, всем нам в городе было ясно, что когда вас нашли, у вас не было с собой ничего. Всем нам? Таким образом, появление Джеймса было известно всему городу – у большинства из них, казалось, уже сложилось о нём предвзятое мнение. Джеймс крепче сжал рукоять своего костыля. - Понятно,- сказал Джеймс.- Что ж, если я могу чем-то отплатить вам, дайте мне знать. Гудсир помахал ему, и Джопсон вышел из клиники. Дверь была приоткрыта для него, и Джопсон проявил любезное терпение, когда он сделал несколько коротких шагов из клиники, а затем они пошли. Что, как оказалось, оставило Джеймса в довольно странной ситуации, когда он почти ничего не узнавал. Дорога – или то, что до этого момента считалось дорогой – была узкой, но на ней не было ни мусора, ни вещей из экипажей или других подобных карет. Джеймс остановился на тротуаре, изучая ровную и очень гладкую поверхность дороги, а затем оглянулся на Джопсона. Он наблюдал за Джеймсом с удивлением, хотя выражение его лица оставалось вежливым и дружелюбным. - Где кареты? Омнибусы?- спросил Джеймс. Джопсон одарил его ещё одной вежливой, довольно любопытной улыбкой. - В автомобилях и тому подобных вещах не так уж много смысла, мистер Боулин. Вы увидите, что это довольно маленький городок. Нас едва ли насчитывается больше ста пятидесяти человек. Вместо этого довольно просто везде ходить пешком – дороги здесь в основном для грузовиков с припасами. Джеймс нахмурился. - Вряд ли нам нужно разговаривать с внешним миром,- рассуждал Джопсон.- Хотя у новоприбывших есть несколько машин, которые они иногда привозят с собой. Мистер Блэнки привёз свою, даже если она довольно старая. Мне сказали, сейчас машине почти сорок. Ест бензин так, что вы не поверите. Джеймс отбросил в сторону информацию о том, что Блэнки был относительным новичком. А пока у него были другие вопросы, пока они ковыляли. - Хотите я возьму сумку от мистера Гудсира?- спросил Джопсон.- Меньше веса, чтобы напрягать вас, я полагаю. Джеймс снова взглянул на него. После минутной внутренней борьбы он передал сумку Джопсону. - Спасибо,- пробормотал он. Громче:- Бензин – это… корм? Для лошади с каретой. Джопсон моргнул чётко и неожиданно поставив на место смущение. Гудсир, должно быть, не сообщил ему о нынешнем положении Джеймса. Фантастика. - Не так сильно, сэр,- сказал он немного неловко.- Это для питания машин. Например, для автомобилей и генераторов для электричества. Также используется для таких вещей, как… Он увидел, каким потерянным стал выглядеть Джеймс, несмотря на все его усилия, и остановился на этом. - Всё в порядке, мистер Боулин. Блэнки – славный парень, я уверен, он не прочь познакомить вас со своей машиной, если вы впервые её видите. Он слегка кивнул, и всё равно было странно видеть в этих людях такие особенности. Джопсон в прошлом делал то же самое, обычно после того, как Френсис что-то просил у него. - Хорошо,- снова сказал Джеймс, потому что больше нечего было сказать. Он слегка, хотя и немного неловко кивнул в ответ, а затем изо всех сил постарался сосредоточиться на ходьбе, чтобы не замечать более запутанных вещей. Это не помогло так сильно, как он надеялся. Все дома были разными, хотя некоторые, по крайней мере, выглядели немного знакомо по дизайну и архитектуре; вещи, которые, должно быть, должны были быть уличными фонарями, были намного выше, чем он помнил их в Англии, и на больших, перевёрнутых J-образных формах, которые заканчивались стеклянными, серебристыми и луковичными светильниками. Джеймс не видел никаких фонарей, и ни один из них не был зажжен. Он старался об этом не думать. Джопсон привёл его к приземистому дому, спрятанному в конце изгиба улицы, которая вела дальше к другим домам и сразу же разветвлялась на широкую пешеходную дорожку. В самом конце его ждал этот дом; перед ним была небольшая деревянная веранда с двумя ступеньками, ведущими наверх. Входная дверь с одной стороны была выцветшего зелёного цвета. Однако основную часть веранды занимал ряд старых французских дверей, по бокам которых было ещё больше окон сверху донизу с обеих сторон французских дверей. Они выглядели так, как будто их не открывали в течение некоторого времени – этот дом, как казалось, скорее всего, не был построен с учетом того, насколько холодно может быть так близко к Полярному кругу, и такие радиаторы, как эти большие окна, должно быть, были скорее помехой, чем помощью дому. Тем не менее, сама веранда была заставлена множеством комнатных растений, аккуратных и опрятных в ухоженных горшках, и Джеймс остановился, чтобы посмотреть на них, прежде чем двинуться ко входу. Джопсон терпеливо подбадривал его, и с некоторой помощью Джеймс добрался до входной двери. Она выходила в холл, вдоль которого тянулись двери – несколько более разумный выбор для сохранения тепла. Справа Джеймс увидел уютную гостиную, обставленную полированным деревянным столом, и инстинктивно направился к такому уютному пространству, оставив позади кухню, частично скрытую за дверью слева от прихожей. Гостиная открывалась за пределы того, что он успел разглядеть, и там также был скромный обеденный стол, придвинутый с одной стороны, а задняя часть упиралась в стену с книжными полками. Джеймс окинул взглядом эти полки, обнаружив, что они заполнены не только книгами, но и сувенирами на память и фотографиями. Ему было трудно сдержать обиду на французские двери, когда он увидел, как они освещают комнату, придавая ей воздушность и свежесть даже ближе к вечеру. В другом конце комнаты стоял большой диван и два стула – один у большой открытой арки, обрамлявшей гостиную, а другой – в углу рядом с ещё одной закрытой дверью. Под стульями и диваном лежал мохнатый ковёр – Джеймс подумал, что он может быть имитацией мехового или шерстяного ковра, но он был очень большим, квадратным и неестественно окрашенным в черный цвет. Джопсон поставил сумку от Гудсира на обеденный стол и сказал Джеймсу: - Я позову мистера Крозье. Садитесь, если хотите. Джеймс не сел, он подождал, пока Джопсон довольно весело позовёт Френсиса. - Мистер Крозье! Мы вернулись, наш новый гость и я. Подойдите и поприветствуйте его. Джеймс практически мог слышать вздох, последовавший за зовом, хотя на самом деле он был слишком тихим, чтобы его уловить. Щелчок книги и скрип кресла, однако, были более узнаваемы, как и шаги, которые начали приближаться к ним из спальни, дверь которой скрылась за поворотом коридора. Когда Френсис обошел дверной косяк, у Джеймса перехватило дыхание. Ибо он был – по правде говоря, он был первым неземным существом, которое Джеймс увидел за милю. Его глаза были не просто слегка задумчивыми. Они были чёрными, чёрными, как отполированные куски обсидиана, вделанные в его голову. Черты его лица были такими же, оспины на щеках, даже прическа, и… Боже, его хмурый взгляд, совершенно такой же. Но даже Френсис, казалось, не знал его. - Ты человек, да?- поприветствовал он, оглядывая Джеймса с головы до ног. Или – Джеймс предположил, что так оно и было. Было немного трудно проследить за его взглядом.- Выглядишь оживлённее. В лучшем случае это было слащавое приветствие. - Френсис,- выдохнул Джеймс, прежде чем успел хотя бы надеяться остановить себя. Ему потребовалось слишком много времени, чтобы восстановить дыхание, и Джеймсу почти физически пришлось сдержаться, чтобы не пересечь комнату и не заключить Френсиса в долгие, абсурдно крепкие объятия. Он не сделал. Не мог. Джеймс практически застыл на месте. - Думаю, что заварю чайник с чаем,- любезно сказал Джопсон и, ни сказав ни слова, умчался прочь. Джеймс и Френсис остались вместе в одной комнате, уставившись друг на друга. Господи, Джеймс уже скучал по глазам Френсиса, выцветшим сине-зелёным. Это было… Джеймс не знал, что это было. Селки, говорилось в той пометке о Френсисе. Но на нём не было ни шкур, ни мехов, и он казался человеком, если не считать этих проклятых глаз. Они всё ещё смотрели на Джеймса со сдержанным и отстранённым пренебрежением, и Джеймсу казалось, что он снова и снова стоит на первом вечере в Адмиралтействе, на которой он встретил Френсиса. Он не мог говорить. В горле пересохло. Френсис всё ещё смотрел на него. Брови Френсиса приподнялись – или его правая, разгладив морщины над ней от многих лет такого выражения. - Пожалуй, я допущу это,- сказал он, хотя вряд ли в его голосе звучало удовлетворение.- Тогда как тебя зовут… Том Боулин? Он нахмурился и пересёк комнату, чтобы сесть во главе обеденного стола. Френсис устроился поудобнее и бросил на Джеймса многозначительный взгляд. - Садитесь, мистер Боулин. Похоже, вам это нужно. Когда он проходил мимо, Джеймс уловил знакомый запах виски. Господи Боже. Френсис снова пил – или, возможно, он никогда не останавливался, и ни одного из таких событий не требовало его полного суждения, как того требовали «Эребус» и «Террор». Джеймс наблюдал, как он садится, берёт сумку, оставленную Джопсоном, и роется в ней. Ещё мгновение Джеймс стоял и смотрел, всё ещё не зная, что ему делать, но затем снова появился Джопсон с чайником и несколькими чашками; как только они были расставлены, Джопсон довольно любезно помог ему сесть и усадил его, сам устроившись с другой стороны от Френсиса. - Чай, мистер Боулин?- спросил Джопсон, всё ещё вежливо и тепло. Джеймс ошеломлённо кивнул, всё ещё не в силах отвести взгляд от Френсиса. Френсис, казалось, заметил это, но пока ничего не сказал, несмотря на то, насколько жёстким стало выражение его лица. Его чашка уже была полна, когда Джопсон поставил её. Не нужно было быть гением, чтобы понять, почему Джопсон мог приготовить его на кухне, где Джеймс не мог видеть. Френсис сделал глоток, и выражение его лица не дрогнуло, даже когда он поднял голову, чтобы встретиться взглядом с Джеймсом. - Ты, кажется, потрясён,- сказал Френсис беззлобно, но и без половины того беспокойства, с которым он обратился бы к Джеймсу в их последнем разговоре.- Мистер Гудсир сказал при встрече, что ты человек, и это было бы серьёзной корректировкой. Он не упомянул, что могло привести к тому, что ты оказался там, где оказался. Теперь Джеймс уставился на чай, вместо того, чтобы смотреть, как Френсис смотрит на него с таким замкнутым неузнаванием. Он попытался привести свои мысли в порядок. - Мне сказали,- неуверенно начал он,- что мы живём где-то в 2020-х годах. Что такое время… это дата. Текущий год. Френсис и Джопсон молчали. - Последнее, что я помню,- закончил Джеймс, с трудом озвучивая эту мысль,- я умирал где-то на Земле короля Уильяма, на сланцах. В 1848 году. - Остров Кинг-Уильям? Это за много миль отсюда,- сказал Френсис с некоторым недоверием в тоне.- Мили и целая Территория. Что, во имя всего святого, ты здесь делаешь? Он сказал здесь, как кто-то мог сказать дыра. Как будто у Джеймса был выбор. - А они уверены, что он человек?- спросил Френсис у Джопсона, слегка повернувшись к Джопсону.- Не упырь, призрак или что-то убедившее себя в том, что оно живое? - Это то, что сказал мистер Гудсир,- ответил Джопсон, ещё раз кивнув.- Проверил его кровь и всё такое, как мне сказали. Он… - Подожди,- сказал Джеймс, когда слова Френсиса обработались в его мозгу.- Ты сказал… Что ты сказал? Он поднял голову, снова глядя на Френсиса. - Что ты сказал? Скажи мне ещё раз. Эта бровь снова поднялась. - Упырь или призрак? - До этого,- настаивал Джеймс, теперь его охватывал холодный страх.- Ты сказал… ты сказал. Ты сказал «остров Кинг-Уильям». - Да,- ошеломленно ответил Френсис.- Это большой остров, но всё же остров. Джеймс только смотрел, не веря. Френсис покачал головой. - Джопсон, не мог бы ты…- Джопсон зашевелился до того, как Френсис закончил своё предложение, хотя он всё равно закончил его.- Да, карту. Спасибо. Он вернулся к столу, показывая толстую книгу типа энциклопедии, название которой Джеймс не уловил, но на внутренней обложке была раскладная карта. Она развернулась настолько, что Джопсону пришлось убрать сумку со стола, хотя Френсис подвинул свой стул, чтобы видеть её в том же ракурсе, что и Джеймс. - Вот,- сказал он, ткнув пятнистый кусочек земли среди множества других пятнистых пятен. Конечно, небольшой контур Земли короля Уильяма – остров Кинг-Уильям, боже мой – был виден среди других островов, разбросанных по канадскому северу. И точно так, как предполагал Френсис, точно как Френсис предупреждал сэра Джона, существовал извилистый проход, где сужался к юго-востоку по суше, защищенный от более широких пространств, куда лёд спускался с севера. Он мог бы заплакать. Джеймс слегка покачал головой и почувствовал, как его губы приподнимаются и сжимаются вместе, чтобы всё равно сдержать слёзы. Все их люди, выброшенные на берег и умирающие от цинги ни за что. - Ты был прав, Френсис,- пробормотал Джеймс, сморгнув новую влагу в глазах. Он не разговаривал с мужчиной рядом с ним.- Ей-богу, конечно, ты был прав. Конечно, ты был прав. Он поднял руки, чтобы спрятать в них лицо. Джеймс подумал, что возможно, он бы закричал, если бы не компания мужчин, которые его не знали. Плохое впечатление уже было произведено, хотя позже Джеймсу придётся его изменить. - Кто нашел Северо-Западный проход?- пробормотал он, в основном в руки. Он немного раздвинул их, чтобы снова посмотреть на карту.- Учитывая карту здесь – должен быть кто-то… Френсис оглянулся на него с того места, где он бросал взгляд на Джопсона. - Э… Полагаю, это зависит от того, о ком ты спрашиваешь. В этой книге говорится, что был ирландец, который прошел по льду в середине 1800-х, а затем норвежец, который сделал это по морю в 1900-х. Он поднял обложку, чтобы дать Джеймсу прочитать её. «Важнейшая история северных морей». - Ты можешь прочитать её сам. Хотя… я всё ещё не могу в этом разобраться, мистер Боулин. Френсис разгладил карту и снова нашел остров Кинг-Уильям. - Ты говоришь, что был здесь, умирал. Но ты появился здесь. Его палец соскользнул по бумаге к точку на территории в форме бараньей ножки. - Озеро Франклин, в подмышечной впадине территории Юкон. Это ужасно долгий путь для трупа. Джеймс посмотрел на него, наблюдая как взгляд Френсиса перешёл от карты к нему. Даже с этими чёрными глазами взгляд Френсиса был пронзительным. - Я умирал,- сказал Джеймс, его руки упали на стол и карту на нём.- Я с трудом помню моменты, после которых я ожидал… сделать это. Я всё ещё наполовину убеждён, что это какая-то галлюцинация, вызванная тем ядом, который Бридженс мог дать мне, чтобы я мог… я мог бы пойти дальше. Но разве это не было горькой радостью – видеть Френсиса здесь, здоровым и бодрым? Несмотря на то, что он не знал имени Джеймса, он был здесь, и с ним всё было хорошо. Френсис откинулся на спинку стула, оценивая Джеймса свежим взглядом. Здесь он вёл себя немного по-другому – видно тяжесть командования не давила на него так сильно, так как на нём не было ничего похожего на униформу. В свитере и потёртых штанах он выглядел комфортно, хотя и немного странно. Хотя, вероятно, Джеймс выглядел для него таким же странным. Если не больше, после этого разговора. - Как бы то ни было, я полагаю, ты достаточно человек, чтобы подвергаться риску,- сказал он достаточно решительно, чтобы Джеймс почти отказался от мысли о командовании.- Ты не пойдёшь в город без Джопсона или меня, понятно? Дело в том, что я знаю больше людей, чем могу сосчитать по пальцам, который были бы рады откусить от тебя кусочек, а мэрия уже решила, что это не вариант. По крайней мере, склонность Френсиса не приукрашивать осталась неизменной. Он действительно напоминал Джеймсу о том, каким он был раньше – ну, раньше. Это был ещё один призрак, который нужно было добавить в список, предположил Джеймс, хотя часть его болела при этой мысли. Этот Френсис – его Френсис – был потерян во льдах так же, как тщеславие Джеймса. Он снова посмотрел на карту. Френсис сказал, что ирландец прошел по льду… возможно, дай Бог, Френсиса самого Джеймса нашли. Что-то… кто-то пришел за ним. Возможно, Росс. Джеймс не знал. Позже он прочтёт эту книгу и узнает, что стало с вещами… Обо всём на свете. - Хорошо,- откликнулся Джеймс, по тону Френсиса понял, что это была не договорённость, а приказ. Он посмотрел на Френсиса, а затем на Джопсона, оба рассматривали его (Френсис внимательно, Джопсон с беспокойством) и Джеймс сказал:- Спасибо. Я… должен предположить, что я должен вам обоим. Должно быть, он казался им ужасно взбалмошным и неуравновешенным. Джеймс не совсем понимал, как это исправить; шок от того, что они погибли на самом пороге поиска Прохода, хотя бы из-за отказа сэра Джона выслушать Френсиса, всё ещё не прошел. - Ерунда,- тон Френсиса был по-прежнему твёрд.- Становится ясно, что ты попал сюда совершенно случайно, не по своей воле. Я не хочу слышать о том, кто кому должен. Это пустая трата времени. Он встал, взял свою чашку и осушил её. - Пошли. Я покажу тебе гостевую комнату, если ты не хочешь сидеть здесь до ужина. Должно быть, ему стало не по себе от разговора, раз он попытался оттолкнуть Джеймса. Вероятно, он теперь понял, во что ввязалсян Джеймс полагал, что мог понять. Френсис вряд ли был доволен присутствием Джеймса в течение значительного времени, когда он посещал обеды на кораблях. Он вздохнул, поднимаясь на ноги; придя в себя, он спросил Джопсона, можно ли ему взять с собой книгу, к которой была прикреплена карта. Джопсон взял её с собой, а Джеймсу дали энциклопедию, чтобы он держал её в другой руке, когда он, прихрамывая, шел за Френсисом через дом. Гостевая комната находилась дальше по короткому коридору на противоположной стороне стены от того, что, по-видимому, было ванной. Джеймса провели внутрь, и он оглядел комнату, в которой его оставили. Она уже была прибрана, а кровать, достаточно большая для двух человек, занимала большую часть комнаты. Обилие подушек и одеял приглашало его прилечь, но Джеймс повернулся, чтобы осмотреть остальную мебель, имевшуюся в его распоряжении. Письменный стол, на котором лежали канцелярские принадлежности и авторучка, стоял под плотно занавешенным окном, прямо напротив двери. У ближней стены справа от дверного проёма находился шкаф, и на внутренней стороне приоткрытой двери Джеймс увидел зеркало. Джеймс отвёл глаза. Он был ещё не совсем готов к этому. Это означало, что он снова смотрел на Френсиса, и Джеймс знал, что он, должно быть, выглядел немного потерянным. Он снова прихромал немного ближе, пытаясь говорить тише, чтобы Джопсон не услышал (если он был домашней феей, у него могла бы быть такая же… странность в отношении имён, как и у Гудсира). Как только он подошел достаточно близко, а Френсис всё ещё хмуро смотрел на него, Джеймс сказал: - Моё имя. Это Джеймс. Ему нужно было, чтобы кто-то ещё знал это. Джеймсу нужно было, чтобы кто-то ещё знал его, чтобы он чувствовал себя настоящим, и он так хотел, чтобы именно Френсис мог произнести его имя. Чтобы вновь пережить то, как Френсис задерживался на звуке «а», покрутил его во рту. Френсис покосился на него, и на долю секунды сердце Джеймса подпрыгнуло, как будто его имя могло пробудить какое-то смутное воспоминание – но Френсис просто сказал: - Значит, Гудсир предложил тебе обманку? Достаточно умно… Придерживайся этого, Джеймс. Фейри захочет получить твоё имя больше, чем мясо. Он выглядел так, словно готов был хлопнуть Джеймса по плечу, и как он очень хотел, чтобы Френсис сделал это – но нет. Френсис сцепил руки за спиной, держа это при себе. - Буду,- ответил Джеймс, кивнув. Он попытался изобразить улыбку, но был совершенно уверен, что она вышла бледной и подавленной. Его имя в устах Френсиса звучало точно так же, как и всегда, и это заставило Джеймса чувствовать себя измотанным до костей.- Но я хотел бы, чтобы кто-нибудь знал это хотя бы… эгоистично, хотя бы для себя. Чтобы доказать, что я здесь, что это… настоящее, я полагаю. Он ещё раз кивнул. - Джеймс Фицджеймс. Когда-то я был… коммандером, если это сейчас что-то значит. Полагаю, что нет. Джеймс опустил глаза. На ум пришел Карнавал, когда он пробормотал: - Кроме того, я вряд ли был хорошим командиром. Шок пробежал у него по спине, когда рука Френсиса действительно коснулась его плеча. Он слегка подтолкнул его и сказал: - Хорошо это или плохо, но теперь всё позади, Джеймс. Этот город – воронка, куда бегут люди – от преступлений, от людей, от жизней, которые они оставили, когда их обратили. Ты в приличной компании, вот что я тебе скажу. Рука Френсиса опустилась, оставив холодное пятно там, где было тепло. - Рано или поздно мы найдём тебе здесь работу. Займи свои руки и ум. А пока, предположим, тебе лучше следовать указаниям доктора и выздоравливать. Довольно безличная ободряющая речь, но всё же попытка. Возможно, Джеймс производил лучшее впечатление, чем его коллега в прошлом – капитан Крозье не стал бы делать этого, если бы видел, как Джеймс волнуется перед экспедицией. Джеймс смотрел, как Френсис отстраняется, не зная, что ещё делать, если тот испортит момент, и, наконец, кивнул в последний раз. Френсис сообщил ему, что Джопсон, вероятно, принесёт ему что-нибудь поесть и лекарства Гудсира этим вечером, и с этим Джеймс был предоставлен самому себе. Он сел на край кровати, отложил книгу и прислонил костыль к прикроватной тумбочке между кроватью и дверью в холл. Его первый сознательный день в будущем. Скоро будет его первая сознательная ночь в будущем. Джеймс хотел, чтобы Френсис был здесь. Он даже пожалел, что Френсис из соседней комнаты, нынешний тюлень-Френсис не остался здесь, чтобы составить ему компанию. Это была глупая мысль. Он лёг спиной на кровать, опустив ноги на пол, а Джеймс уставился в потолок. Не в первый раз он пожалел, что действительно не умер в тот день. Казалось, зачем бы его сюда не привели – слишком большой уход от жизни, которую он знал. Джеймс, возможно, навсегда останется чужаком, неспособным привыкнуть к этой жизни. Но Френсис был здесь. И Джеймс скоро будет таким же здоровым, каким он когда-либо был, после смерти… или почти смерти на сланце. Он полагал, что у него ещё может быть это, чтобы утешить его. Однако он пришел, чтобы быть здесь.