Теперь только ты.

Следующий день начался. Славу Мерлину, что начался. Потому что в спальне. Не в больничном крыле, под белоснежным потолком, а в своей родной башне Гриффиндора, в уютной теплой постели. Это ведь уже повод для радости. Гермиона нехотя встала с постели и натянула форму. Настроение было просто прекрасным, чтобы обращать внимание на косые взгляды Лаванды и Парвати. Блондинка никогда особо не ладила с ними, ну не увлекали ее разговоры о шмотках и парнях. А книги соседкам были неинтересны. Впрочем, также как и почти всему Гриффиндору, за исключением некоторых особ, (перечисление которых всегда начиналось и заканчивалось именем давно выпустившегося Перси Уизли). Девушка не стала сегодня тратить время на длительное и нудное расчесывание и воспользовалась заклинанием, которое применяла очень редко. Плюс один к настроению. - Гермиона! – окликнула ее Лаванда, когда девушка уже собиралась выйти из спальни. Грейнджер обернулась к Браун. Удивительно, обычно она к ней обращается только за расписанием. Девушка тем временем переминалась с ноги на ногу. - Я тут хотела тебя кое о чем попросить, - пролепетала она, отчаянно краснея. Гермиона только вздернула брови в немом вопросе. - Ты могла бы не приходить сюда во время большой перемены сегодня? – выпалила Лаванда на одной ноте. - Это ещё почему? - Ну… В общем… мне нужно серьезно поговорить с Симусом, и ну… Когда до Грейнджер дошло, зачем им понадобилась спальня, она уже сама вспыхнула. - Здесь? – вырвалось у нее непроизвольно Лаванда пробуравила ее уже злым взглядом, за крайнюю недогадливость. - Ну ладно, только мою кровать не трогайте, - выдавила Гермиона и поскорее выскользнула в коридор, чтобы соседка больше ни о чем ее не попросила. Ну, и где хорошее настроение? Девушка пулей спустилась по лестнице и влетела в гостиную. Пусто. Наверно, еще слишком рано. Или поздно? - Кого-то потеряла? – голос насмешливый, почти как раньше. Гермиона резко повернулась, и от ее злого выражения лица у Джорджа брови полезли на лоб. - Ещё нет восьми утра, а тебя уже посмели разозлить? – парень подошел ближе и остановился в двух шагах от блондинки, тепло улыбаясь. Так хотелось его… обнять. Блин. И она могла, наверно, это сделать сейчас. Кто бы ее упрекнул, верно? Она была почти уверена, что Уизли не оттолкнул бы ее. Тем более, что он так приветственно распахнул объятия, и смотрит на нее с такой нежностью. Вот только ее внезапный порыв вдруг сменил гнев. Почему, почему целую неделю он не разговаривал с ней? Почему был так холоден, чем она это заслужила? А теперь, значит, притворится, что не было этих семи дней, за которые она уже двести раз решила, что болеет шизофренией, и эти особые отношения между ними ей просто кажутся. Так если действительно ничего нет, тогда к чему так улыбаться? Просто отстань от меня. Гермиона кинула на парня злой взгляд, развернулась на каблуках и проскользнула в портретный проем, быстро пошла по коридору. К черту все. К черту Джорджа Уизли. Сзади послышались быстрые шаги, и через секунду Джордж уже перекрыл ей дорогу. - Гермиона, постой. Послушай! Он резким движением прижал ее к подоконнику, крепко держа за плечи и не давая тем самым даже пошевелиться. - Да, я виноват, прости меня! Я не знаю, я просто… Это сложно объяснить, но ты ведь поймешь? Это странно, знаю, просто прости меня, ты не представляешь, мне было так тяжело и… - Джордж говорил быстро, при этом все сильнее стискивая ее плечи, почти до боли. Наверно, он выдохся, раз так резко замолчал. Девушка медленно подняла на него глаза. - То есть, ты неделю делал вид, что едва знаком со мной, а сейчас просишь прощения? - Да, - тут же ответил парень. Он смотрел на нее и ждал. Только ей почему-то казалось, что от ее решения ну ничего не зависит. Ровным счетом. Она уже не злилась на него. А как тут будешь злиться. - Ты невыносим, - выдохнула она наконец. Его лицо моментально осветила лучезарная улыбка. Правда, вот в глазах так и остался гореть огонек грусти. Он неожиданно подхватил ее за талию и закружил по коридору. Гермиона даже вскрикнула от неожиданности и… восторга. - Поставь, поставь меня! Немедленно! – девушка заколотила его маленькими кулачками по плечам. Джордж ее поставил, вот только каменных объятий не разжал. - С чего ты вообще взял, что прощен? – выпалила она, чувствуя, как дрожит от еле сдерживаемого смеха верхняя губа. - Я совсем так не думаю, - тихо сказал он, тщетно стараясь придать лицу серьезное выражение лица. Она недоверчиво вскинула брови. - Неужели? - Ну, может самую чуточку, - мило прищурился Джордж. Гермиона не выдержала и улыбнулась, качая головой. - Значит, нет? – лукаво улыбнулся он. - Нет! – смеясь, заверила она, не понимая, почему так сильно хочется смеяться и кричать. Джордж внимательно посмотрел на нее, словно ища подвох в ее словах, а потом наклонился и совершенно неожиданно поцеловал ее. Так неожиданно, что на секунду она растерялась, а потом просто утонула. С головой. Внутри все горело, а она крепко сжимала его плечи. Неужели не снится? Она чувствовала только его руки на своей талии и его такого горячего рядом. А потом его короткий выдох на своих губах, и через пару секунд стены и потолок коридора вернулись на свои места. Он опять улыбался. Мерлин, как же она скучала по его этой улыбке все это время. Она даже и не подозревала. - А теперь? – невинно поинтересовался он. - Я подумаю, - выдохнула она. А он засмеялся. Так по-детски, по-доброму, прижал ее к себе, зарываясь носом в волосы. - Какая вы смешная, Гермиона Грейнджер, - заявил он. Когда он, наконец, выпустил ее из своих объятий и посмотрел на свои часы, то девушка сразу поняла, что что-то не так. Она одним движением повернула запястье к себе и охнула. Так, сегодня она без завтрака. - Трансфигурация? – понимающе спросил Джордж, наблюдая за переменами в лице девушки. Гермиона торопливо кивнула. – Тогда увидимся на обеде, - улыбнулся парень и быстро, но бесконечно нежно чмокнул ее в щечку. Вот уж удивительно, но она почему-то залилась краской и торопливо засеменила по коридору. Только когда она миновала третий поворот, сердце начало понемногу успокаиваться, замедляя свой бешеный ритм. Надо же, она сначала и не заметила, как быстро оно колотится. И накатило. Гермиона почувствовала, что не бежит по коридору, а летит. Буквально парит. Неужели ещё полчаса назад у нее было скверное расположение духа? Он извинился, извинился перед ней. Нет, она до сих пор не понимала, почему он был так холоден, но… Теперь ведь все в порядке, верно? Она ведь не напридумывала себе, это все реально. Ох, она сейчас готова была обнять весь мир, любого. Только бы показать всему свету, как безгранично она счастлива. В одно мгновение, она осекла себя. Из-за чего ты так радуешься, Грейнджер? Из-за какой-то улыбки и поцелуя? Да! Все существо кричало в ответ. И Гермиона снова улыбнулась, пулей влетая в кабинет трансфигурации, на ходу бормоча извинения. Звонок-то прозвенел ещё две минуты назад. - Извините, разнимала двух первокурсников, устроивших драку прямо в коридоре, и опоздала. Извините! – бормотала она, пока шла до своего места. Наверно, вид у нее был слишком дурацкий, потому что Гарри и Рон, да и весь класс, уставились на нее с подозрительным интересом. - Если бы я так опоздал, профессор меня бы в порошок стерла, а потом ещё и отработку приписала, - пробормотал недовольный Рон. Гермиона взъерошила ему волосы и улыбнулась. - Хочешь, чтобы меня наказали, Рон? Парень пробормотал что-то неразличимое про несправедливость и привилегии отличников и снова уткнулся в конспект. Гермиона улыбнулась Гарри и тоже углубилась в конспект. Ну, как углубилась… Сделала вид, по крайней мере. Потому что в голову не лезло абсолютно ничего, ну почти. Она ещё и ещё раз вспоминала все мелочи своего утреннего приключения, тщетно стараясь сосредоточиться на словах декана. Ближе к концу урока она все-таки углубилась в буквы на бумаге и у нее получилось отрешиться от реальности. Звонок с урока прозвенел уж как-то больно быстро. Вскользь бросив друзьям, что у нее руны, девушка кинулась к кабинету Древних Рун, который находился на другом конце замка. Это было крайне неудобно, потому что эта перемена длилась всего десять минут, а идти до пункта назначения не меньше пятнадцати, если учитывать постоянно меняющие направление лестницы. Гермиона уже почти прошла полпути и теперь проходила северный коридор. Жуткое, если честно, местечко. Здесь всегда, почему-то было темно. Наружу вело одно всего окно, из которого было видно одинокое дерево на склоне. Здесь всегда было мало народу, и дверь в кабинет тут была всего одна. Поэтому, когда эта самая одинаковая дверь распахнулась, и чья-то твердая рука резко втянула ее внутрь, она не на шутку испугалась, и, наверно, закричала бы, только вот голос куда-то пропал. Она резко обернулась, и сердце, совершив последний кульбит… успокоилось. Или вернее сказать остановилось? В любом случае с губ сорвался выдох облегчения. Малфой резко закрыл дверь и повернулся к ней. Нет, все-таки остановилось. В глазах слизеринца было столько злости и холода, что девушка невольно поежилась. Чего он хочет? - Нордан Хогарт и Крис Гринт, - процедил он сквозь зубы почти шепотом, едва различимо. Но девушка расслышала. Хлопнула глазами, не понимая. Грейнджер, как можно быть такой тупой? - Малфой, что… - Имена тех, кто напал на тебя – Нордан Хогарт и Крис Гринт, - снова прошипел он, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. - Я знаю, - кивнула она, вскидывая подбородок, скорее по привычке. Так уж повелось, что при Малфое она всегда стремилась продемонстрировать гордость и возвышенность над ситуацией. Удивительно, как может меняться человек. Мгновенно на лице блондина исчезло зло, и появилось столько раздражения, что стало невыносимо страшно. Он в одну секунду преодолел расстояние между ними и теперь возвышался над ней, как скала. Холодная, неприступная скала. - Тогда какого хера, Грейнджер, ты до сих пор не сообщила их имена своей старухе-декану? Малфой говорил тихо, но настолько ядовито, что становилось невыносимо противно. Но не так, что хотелось оттолкнуть, а так, что хотелось окунуться. Как можно быть таким страшным и манящим? Ее взгляд упирался ему куда-то в грудь. Поднять глаза она не решалась. А он, похоже, ждал, тяжело дыша. Собрав последние силы, она подняла голову и наткнулась на его серые глаза, покрытые этим самым льдом, который был в них всегда, сколько она его знала. Только не замечала, какой он тонкий, даже странно… Из далеких размышлений вырвал его выдох, парень судорожно рванул назад и, вскинув брови, поинтересовался: - Оглохла? - С чего ты взял, что я назову ей их имена? Действительно, почему? Ну почему она скрыла их, не выдала. Необъяснимое явление гриффиндорки-Грейнджер. - Может, потому что они чуть не убили тебя? - почти весело поинтересовался слизеринец. Но Грейнджер слишком хорошо его знала, чтобы уловить тот сарказм, которым сквозили его слова. Издевался. - А почему эти имена не назвать тебе? Весьма провоцирующий вопрос, если задуматься. Вот только с языка он соскользнул быстрее, чем девушка успела его обдумать. На лице у парня появилась какая-то безмятежная радость. Такая саркастическая, что стало смешно. Почти. - Я, по-твоему, совсем идиот? С чего вдруг я, по-твоему, буду сдавать собственный факультет? Он действительно веселится или просто кажется? - Тогда зачем ты требуешь этого от меня? Малфой вдруг стал серьезным и, склонив голову, устало потер переносицу. А когда снова посмотрел на нее, она вдруг снова почувствовала себя безнадежной. Как будто Круцио и Репаро перепутала. - Мне плевать, как эти имена дойдут до Дамблдора, ясно? Я просто хочу, чтобы эти ублюдки были исключены. Чтобы больше ни одна нормальная волшебница не пострадала. Все. И это «Все» прозвучало как приговор ее глупости. Девушка начала терять терпение. Каким-то бессмысленным казался этот разговор. - Я поняла, - неожиданно выдохнула она. – Ты просто хочешь и слизеринцев наказать, и сухим из воды выйти. Ведь мало кто с твоего факультета похвалит тебя, когда узнают, кто на них донес. Зря она это сказала. Зря. Уже через секунду он снова стоял, наклонившись над ней и опиравшись руками в стену по обе стороны от нее. - Заткнись, Грейнджер. Просто заткнись, – он замолчал, а Гермиона краем ума подметила, что он стоит слишком близко. Настолько, что кончик его носа касается ее собственного. Странная мысль, если учесть, насколько ей страшно. И если учесть, что он прямо таки источает злость. Почти ощутимую в этом пустом холодном и темном классе. – Завтра, МакГонагалл должна знать их имена. И не приведи Мерлин, если это будет не так. Гермиона невольно поджала губы. А потом случилось это. Большой кулак пролетел буквально в сантиметре от ее лица, врезаясь в стену и заставляя ее вздрогнуть. - Это все. Он резко подобрался, отстраняясь и, больше не смотря на нее, развернулся и быстро покинул класс, закрыв за собой дверь. Несколько секунд девушка стояла в откровенном остолбенении. С чего он взял, что имеет право приказывать ей? Почему она должна его слушаться? Его – Малфоя? Девушка выдохнула и подошла к небольшому окну. Окна были настолько грязные, что малые солнечные лучи с трудом попадали в класс, оставляя его в этом густом полумраке. Полумраке, в котором его кожа становилась еще бледнее обычного. Похоже, на Руны она сегодня уже не попадет. Который это прогулянный урок за последнее время? Голова была пустой, ни одной мысли. Также пусто, как в этом кабинете с серыми стенами. Даже удивительно, как он на нее действует. Он так похож на этот серый воздух за стеклом. Хорошо, что где-то есть человек, чья улыбка похожа на солнце, способное всегда согреть. Гермиона улыбнулась.