Теперь только ты.

Из любой ситуации есть выход. Всегда есть выход. Значит, и из этих херовых обстоятельств, что сложились так неудачно по прихоти одного старого маразматика, есть выход. Ну не может же он на самом деле остаться здесь. Остаться, когда есть шанс на законных основаниях покинуть замок. Место, где даже стены давят. А с другой стороны – с которой он вообще предпочитал не смотреть – куда ему ехать, если отпустят? Есть поместье Малфоев. Большое холодное каменное здание, которое для него принято называть домом. Которое он должен восхвалять и оберегать. Но туда он не сможет вернуться. Вернее сможет, но не вернется. Пока. Если мог, то поехал бы на праздники к Забини – единственному нормальному человеку во всем этом дурдоме. Человеку, который не будет выспрашивать, выпытывать. Который молча выслушает и поймет. Поможет, по возможности. Малфой встал с кровати и медленно подошел к окну, по привычке проводя ладонь по своим платиновым волосам. Он пустым взглядом посмотрел сквозь стекло. Снежинки, совершив в воздухе по замысловатому кульбиту, медленно проплывали виз, лишь изредка оставаясь на стекле. Перед глазами встали образы маленького мальчика в жёстких рукавицах и высокая разрумянившаяся женщина с большими глазами. Двое весело смеются и перекидываются снежками, совсем не прибегая к помощи какой-либо магии. Вдруг женщина поскальзывается и падает на спину. Не шевелится. Мальчик подбегает к ней и тормошит обеспокоенно за край мантии. А женщин не шевелится. И вдруг неожиданно распахивает глаза и тянет сына за собой, и он падает в снег рядом с ней. Они снова смеются. Казалось бы, что такого в этой обыденной истории, чтобы вспоминать ее, верно? Только для Драко это была не обыкновенный день из жизни, а один из тех редких часов раз в неделю, которые ему выдавались для общения с родной матерью. И единственный момент, кода они смеялись. Вместе. Просто и искренне. А картинка продолжала крутиться. Только в ней появляется человек, из-за которого мать и сын перестают улыбаться, резко вспомнив о реальности. Люциус Малфой стоит на пороге дома, строго смотря на свою семью. От холода в его взгляде все внутри переворачивается. Нарцисса быстро встает, целует сына в лоб, скрывая слезы. Уходит. А Драко, по безмолвному приказу отца, возвращается в свою комнату, чтобы читать, учить, практиковаться. Он много раз пытался понять слова Люциуса о том, что слишком много общения с матерью не приведут ни к чему хорошему. И каждый раз не понимал, что в этом плохого. С возрастом пришло некое осознание. И время с матерью больше не было таким важным. Нет, общение с ней обо всем подряд было, несомненно, интересно, и Драко никогда не отказывался от него. Но… если бы его не было, он, наверно, не заметил бы этого. Он думал так. Пока не понял, что этих часов больше и не будет. Никогда. И теперь он ощущал, кажется. Чувствовал, что оказывается, действительно не хватает. Ощущал, что каждый раз, когда он представляет в сознании бледное женское обеспокоенное лицо, в груди колет все отчетливей. И не убежишь от этого. Не спрячешься. В те редкие минуты, когда Малфой совершенно непроизвольно представлял, как министерский пес заносит над его матерью палочку с заклинаем, у него сжимались кулаки и в груди зарождалось что-то вроде маленького ураганчика. Впрочем, если сдерживать его, он вырастал в целый вихрь, рвавшийся наружу. И тогда парень сам был готов убить. Любого, кто посмеет тронуть его. Может, поэтому он и отказался посетить отца в Азкабане, когда ему предоставили такую возможность. Потому что он будет. Будет вспоминать о Нарциссе. Будет говорить об ответственности за фамилию Малфоев, которая легла на плечи сына. Будет заверять его в скорейшей апелляции своей судимости. А Драко не хотел, чтобы отец получил свободу. Сколько бы он не упрекал себя за такие мысли, они имели место и были вполне логичны. Он ненавидел отца. Никогда не воспринимал его, как родного человека. Скорее как хозяина. Как своего господина. Как человека, которому обязан своим существом. Которому обязан слушаться и повиноваться. Ненавидел и превозносил. А теперь он был свободен. Если это так можно назвать. Но даже в этой так называемой свободе он не мог покинуть стен замка на Рождество. И даже сейчас он вынужден остаться здесь, потому что человек никогда не имеет полной свободы. На людях всегда лежит ответственность, обязательства или же просто кандалы. Человек не может быть абсолютно свободным. Никогда. Всегда есть преграда, для совершения чего-то за гранью. Или кто-то, кто удерживает, если стены падают. Конечно, если человек еще имеет хотя бы остатки рассудка. - А на следующий день мы пойдем во двор и покатаемся с горки! Кто сказал, что это только детское занятие? – Джинни щебетала что-то еще, не особо аккуратно складывая вещи в свой чемодан. Все ее мысли занимал предстоящий отъезд и каникулы. В общем-то, у Гермионы в голове были мысли об этих же вещах. Только вот они были куда безрадостней и печальней. С каждым разом перспектива праздника в школе казалась все темнее и темнее. - Ты уже собрала вещи? – жизнерадостно поинтересовалась она. Уизли задавала этот вопрос уже раз третий за день, и Гермиона старательно увиливала от ответа. - Думаю, миссис Уизли приготовит просто шикарный рождественский ужин! – быстро перевела тему девушка. Джинни покосилась на нее и кивнула, ничего не сказав. Кажется, она начала что-то подозревать, поэтому блондинка быстро ретировалась в гостиную, сославшись на то, что ей нужно найти Джорджа. Ей и правда, нужно было найти его. Пора сказать ему. Девушка спустилась в гостиную и заметила в углу Невилла с какой-то книжкой. - Привет, ты не видел Джорджа? – Невилл вздрогнул от ее голоса, хоть и спросила она тихонько. - Прости, увлекся. Нет, не видел. Хотя… Кажется, около получаса назад он со своим братом ушел куда-то, - нахмурил лоб парень, вспоминая. Грейнджер вздернула брови. - Они были не в спортивной форме? - Если честно, я не присматривался, - сознался Невилл. - Ладно, спасибо, - Гермиона выскользнула через портретный проем в коридор. Нужно найти Джорджа сейчас, пока осталось хоть немного смелости. Потом она просто не осмелится. Поежившись и крепче обхватив себя руками, девушка быстро направилась на поле для Квидича. Она с тяжелым сердцем вспоминала, как Джордж расписывал ей Рождество и каникулы, которые они проведут вместе. Он действительно ждал этого праздника. А сейчас она вынуждена сказать ему, что ничего получится. Впрочем, идти до поля ей не пришлось. Джордж с Фредом вместе с Анджелиной и Кэти появились в конце коридора. Друзья громко смеялись, обсуждая что-то. Но когда заметили девушку, резко замолчали, что крайне не понравилось Гермионе. Она сложила руки на груди и стала дожидаться их приближения. - Милая, что-то случилось? – Джордж обнял ее, прижимая к стене, чтобы Фред с девушками могли пройти. Как будто по-другому они не могли разминуться в широком коридоре. - Где ты был? – как бы про между прочим спросила Гермиона, заметив, как весело подмигнул ей Фред, уводя подруг. - На спортивном сборе команды. Гарри там тоже был, если захочешь проверить, - спокойно ответил Уизли. - Ты не в форме, - заметила она. - Мы не тренировались, просто просматривали новую тактику на следующие игры после каникул. В чем дело, ты ревнуешь? - в его голосе была усмешка и… удовольствие? - Нет, конечно! – воскликнула она, заливаясь краской. Только сейчас она поняла, что ее расспросы действительно выглядели как ревность. - Так куда ты направлялась? – крепче прижимая девушку к себе, снова повтори свой вопрос Джордж. - Вообще-то тебя искала,- промямлила Гермиона. – Мне нужно тебе кое-что сказать, - выдохнула она, поднимая глаза. Улыбка Джорджа тут же потухла. Как будто ее стерли ластиком. Наверно, это из-за выражения ее лица. - Гермиона? - Джордж, меня вызывали в кабинет декана и в общем… Так получилось, что… Я не смогу поехать на праздник в Нору, - пока она говорила, сверлила взглядом ткань его футболки. Поднять глаза не было сил. Джордж на секунду застыл, а потом резко выдохнул. - Ну что ты сочиняешь? Что значит не можешь? – Грейнджер чувствовала, как парень улыбается. Его слова были теплыми. Он еще не понимал. - Дамблдор хочет, чтобы мы… я была здесь на Рождество. Он не отпускает меня, - она, набравшись храбрости, подняла на него глаза. Джордж смотрел на нее, нахмурив брови. Сказанное доходило до него. - То есть как это хочет? Он… не отпускает тебя? У него потемнели глаза. Она так не любила, когда у него темнели глаза. - Послушай… - Ты говорила с ним? Почему он так решил? – все веселье из его голоса пропало. Вместе с ее уверенностью. - Джордж, если директор решил, я сомневаюсь, что он передумает, если я выражу свой протест, - устало сказала она, надеясь, что туча пройдет стороной. - Ты даже не попытаешься? – тихо спросил он, почему-то немного напоминая ей что-то. Гермиона не знала, что ответить. Просто не знала. - Он считает, что мы теперь часть семьи Хогвартса и должны встретить Рождество с преподавателями, - выдавила она. В горле образовался ком. - Вы? – что-то промелькнула в его голосе, но Гермиона не успела сообразить что. - Ну… я и… Малфой, - слова давались все с большим и большим трудом. Ей внезапно показалось, что звучит все еще хуже, чем есть на самом деле. Джордж кивнул, как будто на него снизошло озарение. Только взгляд его был совсем не радостным от нового открытия. - Значит, - начал он медленно. – Значит, ты остаешься в Хогвартсе, чтобы встретить Рождество с Малфоем, вместо того, чтобы вместе с друзьями поехать в Нору и провести каникулы со мной. Гермиона хлопнула глазами. Потом снова. Постепенно смысл слов стал доходить да нее. - Ты думаешь, - она старалась не захлебнуться возмущением. – Думаешь, я все это по своей воле… Ты… Я ведь объяснила! Меня никто не спрашивал! – слова полились непослушной рекой. - Да брось! – Джордж отступил на шаг вперед. – С чего бы Дамблдору держать тебя здесь? Девушка резко выдохнула. Он ее вообще слушал? - Ты вообще понимаешь мои слова? – она сжала руки в кулаки, чтобы не зарычать. – Спроси у декана, если ты не веришь мне! Внезапно на лице парня появилось какое-то спокойствие. - Я не собираюсь ничего ни у кого спрашивать, - холодно объявил он. – Мне достаточно того, что я уже услышал. Не надо делать из меня дурака. Джордж поднял руки в жесте сдающегося и, развернувшись, быстро пошел по коридору. - Джордж! Но он даже не повернулся. Гермиона беспомощно смотрела ему в след. Бежать за ним? Кричать? Да ни за что. А так хотелось. Только от мысли, что он не поверил ей, придумал себе какой-то абсурд, стало тошно. Гермиона развернулась к окну и зло уставилась за стекло. Как будто оно было виновато во всех ее бедах. Она так надеялась на его поддержку, а теперь… Теперь придется справляться самой. Хотя… - Вообще не представляю, зачем ему это… - в десятый раз пробормотал Рон. Они втроем уже полчаса сидели в общей гостиной и гадали, для чего Дамблдору так бездушно поступать с девушкой. Ну и со слизеринцем заодно. - Гермиона, - задумчиво сказал Гарри. – Хочешь, я останусь с тобой на каникулы? Это-то точно не запрещено. Девушка посмотрела на друга и в глазах закололо. - Точно! – воскликнул Рон. – Ну конечно, мы с Гарри просто останемся с тобой! Грейнджер не сдержалась и, закрыв лицо руками, заплакала. Как ребенок, Мерлин. Пара теплых рук тут же притянули ее к себе. Запах духов Гарри слабо ударил в нос. - Герми, ну чего ты, а? Мы же тебе не чужие все-таки, - бормотал Рон. - Мальчики, какие же вы у меня хорошие, - сказала девушка, резко выпрямляя спину и стирая с лица слезы. – Но оставаться не надо. Не надо, Рон! – опережая уже открывшего рот парня, сказала Гермиона. – Я хочу, чтобы у вас было достойное Рождество, как мы все и планировали. А я как-нибудь справлюсь. Почитаю. Найду чем заняться. - Это не обсуждается, - твердо сказал Гарри. – Мы остаемся. - Нет, обсуждается! Еще как обсуждается, - возразила девушка. – За меня уже решили один раз, поэтому… пожалуйста, поезжайте в Нору. Мне будет так спокойней, правда, - она с надеждой посмотрела на парней. Ей так не хотелось лишать друзей намеченных планов. А в то, что она справится, она уже и сама поверила. - Ты точно не передумала? – Гарри беспокойно заглянул ей в глаза, обнимая на прощание. Сколько тревоги и нежности в зеленых глазах, таких родных и любимых. В носу защипало. Девушка обводит взглядом перрон, чтобы сморгнуть слезы, и снова поворачивается к другу. - Мы же все обсудили, Гарри, - прошептала она, улыбаясь. Парень нахмурился. Гермиона видела, как все внутри него борется. Она быстро метнулась к Рону, чмокнула друга и заторопила их: - Давайте, давайте! Поезд скоро тронется! – с этими словами она подтолкнула друзей к паровозу, улыбаясь самой счастливой улыбкой, на которую была способна. Она поймала последний тревожный взгляд Поттера, прежде чем толпа протолкнула его в вагон. Она выдохнула спокойно только когда поезд тронулся. До последней секунды боялась, что Гарри передумает. Слишком беспокойным он был в последнее время. Слишком тяжело ему дался отъезд. Слишком много было у него сомнений. Слишком сильно она нуждалась в нем. Девушка проводила поезд взглядом. А потом, развернувшись, запрокинула голову и посмотрела на пепельное небо. Глубокий вздох ворвался в легкие. Все будет хорошо. Почему нет? Это всего две недели. Ничего не значащие недели, которые пролетят совсем незаметно. Даже не смотря на одиночество. Гермиона одиноко побрела по перрону в сторону замка, стараясь не думать о том, что Джордж даже не попрощался с ней.