Теперь только ты.

Медленно, но верно, время ковыляло к Рождеству. Хогвартс изменился почти до неузнаваемости, как и всегда в такое время, впрочем. Огромный елки, летающие фонарики и живой блеск бесчисленной мишуры настраивали на праздничное настроение, хочешь ты того или нет. Гермиона вот совсем не желала радоваться празднику. Но это получалось само по себе. Она все чаще замечала за собой, что улыбается, бродя по замку, пусть и в одиночестве. Да и пустая гостиная Гриффиндора, всегда обогретая теплым камином внушала ей спокойствие и горячую долю личного уединения, которое, порой, так нужно человеку. Девушка, как и хотела, много читала. И еще больше гуляла по территории замка. Это было странно, но она была уже почти рада, что осталась в школе на каникулы. Она и не знала, что одиночество может быть прекрасным. И еще кое-что радовало ее – за последние несколько дней она ни разу не встретилась с Малфоем. Слизеринец не приходил на ужины и обеды в Большой Зал. Девушка не представляла, чем он питается, но потом подумала, что, скорее всего, домовые эльфы доставляют ему еду прямо в гостиную. Даже здесь и в этом он предпочел выделиться, чем снизойти до простых смертных. Она в миллионный раз говорила себе, что это совсем не ее дело, но продолжала каждый день замечать его отсутствие и убеждать себя, что все то, что произошло в библиотеке наполовину ее вымысел. И вообще нифига не реальность. Реальность такой не бывает. Иногда она все же пыталась проанализировать все случившееся, но… от этого начинала болеть голова. А легкий снег над головой так не способствовал тяжелым мыслям. И тем более, у нее не было ответов на вопросы. А она этого ненавидела. Сегодня был предрождественский вечер, она как обычно бродила по замку, держа в руках пакет своих любимых магловских конфет, выписанных по почте. Раньше ей их присылал Питер, теперь она организовывала их доставку в свою спальню сама. Грейнджер не собиралась нарушать эту традицию, созданную ее братом. И от этого казалась себе сильнее. Эта убежденность нужна была ей сейчас. Поэтому она засунула в рот очередной сладкий комок, заставляя шоколад растекаться по языку и доставлять своей хозяйке положенную дозу эйфории. Сегодня в замке было почти светло от яркого лунного света, падавшего на пустые коридоры из окон. Этот свет казался ей холодным, но и каким-то уютным. Смешанное чувство. Обычно гриффиндорка предпочитала не забредать в узкие коридоры или темные уголки, но сегодня, задумавшись о шикарной и полной луне на небе, решила подняться в башню, где проходили уроки прорицания. Она знала, оттуда открывается волшебный вид. Единственный нюанс, придется пройти через кучу одиноких и мрачных коридорчиков. Но школа ведь была пустой, поэтому она приказала себе не бояться. Еще одно проявление силы, которое она в себе находила. Девушка свернула в небольшой коридорчик, за которым начиналась лестница в башню. Здесь было только одной окно, и света было совсем мало. Она торопливо засеменила вперед, стараясь не думать о странном стуке над головой. Грейнджер уже почти покинула коридор, как вдруг… Легкий ветерок тронул край ее мантии. Девушка замерла, как вкопанная, повернув голову в сторону источника холодного воздуха. Крошечная потайная дверь в углу была чуть приоткрыта. В голове заметались десятки мыслей, она старалась вспомнить, откуда знает про нее… И внезапно образ белобрысого слизеринца снова перед глазами. Его раздражение – ее дрожь. Гермиона медленно подошла к окну, всматриваясь в темноту за стеклом. Желая всей душой ничего – никого – там не увидеть. Но белое пятно, там, где она его ожидала найти, было замечено ее взглядом. Она даже выдохнула немного недовольно. Несколько секунд она сверлила затылок слизеринца, почти незаметный в темноте, долгим взглядом. Девушка представления не имела, чем Малфою так нравилось это место, не отличавшееся особенной красотой. И не собиралась понимать, она вообще направлялась на башню к кабинету прорицаний. Продолжить свой путь, забыв про приоткрытую дверцу очень хорошая и разумная мысль, думала она, выбираясь наружу замка и тут же ежась от колючего морозного воздуха. Проклиная себя. Снова. Уверяя себя, что возвращаться в замок, потоптавшись на месте, будет глупо, она неторопливо зашагала в сторону слизеринца, всеми силами пытаясь убедить себя, что сейчас не произойдет ничего страшного. Почти безрезультатно, кстати. И, да. Она понимает, как бездумно себя ведет. Идея оказаться здесь сразу показалась ей глупой и лишенной любого здравого смысла. Она не должна быть здесь. Должна бежать отсюда. Шаг за шагом ее сердце начинало биться чуть чаще. А самоненависть все разрасталась. И как обычно, почему-то, она остановилась в нескольких шагах за его спиной, оледеневшими пальцами сжимая прозрачный кулек с конфетами. Теперь он мог расслышать ее дыхание позади себя. Если, конечно, ему было до этого дело. Гермиона замерла, понятия не имея, что делать дальше. Но вид его тяжело вздымающихся плечей завораживал ее почти. Ситуация становилась неудобной. И глупой, очевидно. - Понятия не имею, Грейнджер, какое удовольствие тебе доставляет стоять и пыхтеть, как чайник за моей спиной, но мне кажется, у тебя шизофрения. И далеко не начальной стадии, - в его голосе было раздражение, так привычно было услышать его. Как будто какой-то шурупчик в большой системе встал на место. Раздался предсказуемый щелчок, оповестивший о восстановлении равновесия. - Не я сижу одна на морозе, Малфой, - язвительно отозвалась она, делая еще один шаг вперед. Голос почти не дрожал, это радовало. - А в этом есть что-то ненормальное? – помолчав, спросил он, усмехаясь. И тут же сам себе ответил. Да, есть. Дохера ненормального. Гребанный океан. Только разве должно кого-то это волновать кроме него самого? А тем более ее? Нет. Тогда какого хера? - Даже не знаю, что тебе сказать… - послышалось ее невнятное бормотание. Явно знает ответ, сказать просто боится. Абсолютно правильно. - Вот и помолчи, - быстро огрызается он, вкладывая в интонацию большую часть всей своей ненависти. Может, уберется отсюда, пока он опять не вышел из себя. Но гриффиндорка, кажется, вовсе не собиралась оставить его в блаженной тишине этого места. Она умеет все испортить. Малфой заметил. Молча, как он ей и предложил, девушка осторожно присела возле него на каменный выступ, почти рефлекторно ежась. Драко не глядя на нее закатил глаза. Мерлин, почему она вообразила, что может вот так просто сесть рядом с ним? Что твою мать, собственно, изменилось? В уме он уже подобрал несколько особенно красочных фраз, после которых от нее не должно остаться и следа в этом месте. Месте его уединения. Он уже собрал все раздражение в кулак, собираясь быстро и как можно ядовитей высказаться. Даже повернулся к ней, изогнув губы в подобающей случаю ухмылке, но… - Будешь? – девушка заметила, что он повернулся к ней, и потягивала ему какой-то мешок. Он не разглядел, что было внутри, но сам факт… Ему даже сначала показалось, что она просто издевается. Предлагая ему что-либо. Из своих рук. Но на лице ее было написано слишком другое. Лунный свет падал на ее кожу и глаза на этом фоне казались еще темнее. На секунду он невольно засмотрелся на эту слишкомтемноту. -Это просто конфеты, - добавила она чуть тише, когда молчание слишком затянулось. Сильный порыв ветра заставил ее поёжиться и бросил прядь волос на бледное от света луны лицо. Дурацкая мысль, тут же вызвавшая в нем рефлекторное отвращение. Когда он вернулся мыслями в реальность, обнаружил, что она до сих пор смотрит на него, правда, прищурив глаза и упрямо протягивая ему мешок. И он, почему-то, усмехаясь, засовывает руку внутрь и вытаскивает в ночь конфету в блестящей темно-зеленой обертке. Она сверкает у него на ладони. Малфой поднимает на нее недоуменный взгляд. Гриффиндорка снова ёжится, но теперь, кажется, не от холода. От его взгляд, скорее. - Это конфеты из моего мира, - бормочет она, немного смущенно, или ему показалось. - Магловские, - вырывается у него, вперемешку с отвращением. -Это совсем не значит, что они не вкусные, - тут же язвительно вставляет она, еще сильнее прищуривая глаза. А потом резко отвернулась, демонстративно кладя в рот шоколадный шарик. Сверля взглядом темноту впереди себя. -Да ты действительно больная, - вырывается у него. – По-настоящему ненормальная, Грейнджер. Девушка никак не реагирует, только шевеля челюстями в два раза резче, чем полагалось бы. - Думаешь, я буду это есть? – он скорчил брезгливую гримасу. Такую привычную ему, она у него все чаще выходит рефлекторно. - А как же убеждение, что в жизни нужно все попробовать хотя бы раз? – снова резко поворачивается к нему Гермиона. – Ты, Малфой, так убежден в своей правоте, но понятия не имеешь, о чем говоришь. Она почти замирает, когда эти слова вырываются у нее с языка. Его глаза, и без того вечно злые и раздраженные, становятся еще холоднее. Снова сверлят ее. - Уверен. Это убеждение не распространяется на магловское дерьмо, - самодовольно заключает он, сжимая конфету двумя длинными пальцами. - Просто съешь ее. Она не отступает, сама не зная, почему. Вообще-то ей все равно. Но какая-то чисто гриффиндорская черта в ней бунтуется. Врожденная упорность. Хоть отбавляй. И сейчас это кажется важным. Что-то сверкнуло в его льде. - Но ты будешь должна мне. Он что, торгуется? Серьезно? Грейнджер кивает, прежде чем внутренний голос начал свою противно-нудную нотацию о крайней неразумности ее поступка. Поступков. Во множественном числе. Потому что в последнее время она слишком много себе позволяет, пора признать. Слизеринец ухмыляется. Мурашки у нее бегут, когда он так губы искривляет. Чертов Малфой. И он, не отрывая от нее глаз, ложит конфету в рот. Медленно начинает жевать. А она зачарованно наблюдает за выражением его лица. - Она отвратительная. Такая же, как ты. Как я и думал. Я очень редко ошибаюсь, Грейнджер, - выплевывает он слова, возвращая девушку на мороз. Она почти верит ему. А как не верить, когда на лице его такое отвращение. Она отворачивается. Девушка ставит пакетик со сладостями на землю между их ног. -Значит, у тебя совсем нет вкуса, - говорит она, стараясь все-таки переиграть его. Знает ведь, что все равно не выйдет. Малфой хмыкает, снова глядит куда-то в даль, освещенную все той же луной. Какое-то время они просто молчат. Каждый в своих мыслях. Странно вообще спокойно думать о чем-то, когда слизеринец сидит в каком-то метре. Такой же задумчивый и отрешенный. -Почему ты здесь, Грейнджер? Почему не дашь мне просто побыть одному? Зачем обязательно все портить? – она вздрагивает, когда он произносит эти слова очень тихо. Очень спокойно. Очень устало. От чего ты устал, Малфой? От ненависти? Она узнает этот тон. Он уже говорил с ней так. Всего однажды, поэтому она так запомнила это. Тон под названием вроде-ты-все-таки-человек-а-не-жук. Ей так непривычно слышать его. Но так приятно, Мерлин. И она как будто сама чувствует его эту усталость. Ту самую, от которой он забывает, с кем разговаривает. Забывает придерживаться своего ядовитого высокомерия. И пусть в этих словах неприязнь. Зато ей не отравишься. - Я просто проходила мимо, - бормочет она, боясь все испортить. Снова вызвать в нем раздражение. Докатились, Грейнджер. Только не говори, что шла в библиотеку,- моментально перебивает он, в интонации примешивается сарказм и усмешка. И она почти улыбается его словам и легкому пару с собственных губ. -Вообще-то она не работает так поздно, - не удерживается Гермиона от замечания. – А даже и если и так, что в этом плохого. Ты говоришь об этом как о чем-то отвратительном. Не любишь книги? Он говорит так обо всем, что связано с тобой, шепчет ей внутренний голос. Она не гонит его. Просто старается не прислушиваться особо, итак все знает. - Ты даже не представляешь, сколько книг в своей жизни я прочитал, - скорее рычит, чем говорит Драко, поворачиваясь к ней. Привычное раздражение, наконец, на месте. - Просто библиотека Хогвартса слишком жалкое место, чтобы считать его святым, как это делаешь ты. Гермиона моргает пару раз, а затем вспыхивает негодованием, ее глаза становятся темнее. - Ну что ты, конечно! Теперь для тебя и библиотека школы недостаточно хороша, Малфой? Не устраивает? А собственное высокомерие и желчь тебя устраивают? К ним ты как относишься, нормально? Это похоже на маленький врыв внутри одного крошечного мира. Гриффиндорка настолько чисто негодует, что вместо того, чтобы разозлиться, Малфою блондину становится смешно. Правда смешно. Но с губ срывается только короткий смешок. - Кажется, я задел святую неприкосновенную тему, Грейнджер? Он видит, как она заливается краской после его слов. Вернее еле заметным румянцем, но этого достаточно, чтобы снова заставить себя сдерживать смех. - Ты просто никогда не видела библиотеки Малфой-Мэнора, - насмехаясь, сказал он, стараясь придать голосу хоть какую-то серьезность. Он заметил, заметил, как она прислушалась. - Там столько книг, ты просто даже не можешь представить этого своим скудным умишком, Грейнджер. Огромные стеллажи, забитые фолиантами, у которых даже возраста нет, настолько они стары. Бесчисленное количество экземпляров, которых ты никогда не найдешь ни в какой библиотеке мира. Он с каким-то непонятным удовольствием наблюдал, как загораются ее глаза при его словах, и как она тщетно пытается скрыть свои интерес, плещущийся в каждом ее вздохе. - Поэтому, если пораскинешь мозгами, то поймешь, почему библиотека Хогвартса для меня не представляет ценности, - холодно закончил он. Грейнджер молчала. Но Малфой почти слышал, как мечутся мысли в ее голове. У нее было столько вопросов, но он знал, то она не решится их задать. Хотя… в последнее время почти все его представления о заручке-Грейнджер-Поттеровской-подружке как-то сами по себе рушились. Например, раньше бы он ни за что не подумал, что она добровольно останется с ним наедине чтобы просто побеседовать или предложить своих дурацких конфет. Драко вгляделся в ее профиль. А ведь, выходит, он действительно ее совсем не знает. Это открытие его на удивление поразило. Вообще-то его это абсолютно не должно задевать. Врага нужно знать. Чем больше, тем лучше. А он, оказывается, в полном неведении. И вдруг он принимает решение. Самое идиотское, необдуманное и глупое в своей жизни. То, о котором – он уже сейчас это знает – он глубоко пожалеет еще не раз. Но ведь это выход сразу из нескольких задач. Убьет в себе навязчивую идею побывать дома. Узнает, насколько правильная гриффиндорка готова перешагнуть границы дозволенного и разумного. Сломает собственное убеждение о своей слабости перед каменным Мэнором. Хотя бы постарается. Ведь это так нужно сейчас, а в одиночку он не пересилит себя. - Хочешь посмотреть? - выпаливает он, прежде чем мозг успевает протестующе замахать воображаемыми руками. Гермиона, как и он сам от своих слов, как-то странно вздрагивает, поворачивается к нему и в ее глазах можно легко найти непонимание. А затем страх и, наконец, ужас. Она чуть-чуть приоткрывает рот и тут же его залапывает. А потом лицо ее мгновенно светлеет, и она выдает на одном дыхании: - Конечно, нет, Малфой! А даже если бы и хотела, то не имела бы никакой возможности, потому что выбраться из Хогвартса нереально. Без разрешения Дамблдора, безусловно. Но у нас его, если ты помнишь, нет, - тон ее был такой категоричный и с такой массой облегчения, что слизеринцу на один момент стало и смешно и противно. - Врешь, Грейнджер. Очень хочешь, но боишься. А насчет второго… все возможно. Девушка чуть не захлебнулась от возмущения, и хоть в темноте было не особо видно, ему показалось, что она залилась густым румянцем. - Ты слишком самоуверен, пора спустить планку, если ты до сих пор не понял… Мир не меняется по щелчку твоего пальца… - снова уверенно начала она. Договорить она, собственно, не успела. Драко надоело ее бохчание, ее упертость, ее ненормальность крайней степени, влюбленность в свой, как она думает, блестящий ум… И скорее чтобы утереть ей нос, чем чтобы действительно ответить своим планам, он как раз только и сделал, что щёлкнул пальцем. Но она вдруг резко замолчала, уставившись на его руки. Повисло секундное молчание. А потом, когда она уже, видимо, решила высказать все, что думает о его пафосных выходках… В паре метрах от них послышался громкий хлопок и перед ними возник самый обыкновенный домой эльф. А вернее эльфиха, которая хлопнула своими большими ушами и уставилась на Малфоя. Пока в голову не вернулся трезвый разум и оценка ситуации, парень быстро встал, подавая руку эльфихе. А потом перевел взгляд на Грейнджер, которая успела догадаться. И теперь выглядела крайне растерянно и даже затравлено. - Ты идешь? – безразлично поинтересовался он. Гриффиндорка продолжала пялиться на прибывшее существо, иногда быстро кидая взгляды на Малфоя. Спустя несколько секунд он пожал печами и что-то сказал эльфихе. - Ты совершенно ненормальный! – выпалила Гермиона, резко поднимаясь на ноги.