Теперь только ты.

Гермиона никогда раньше не перемещалась с помощью эльфов. И это было почти непохоже на перемещение с помощью трансгрессии. Но то, что это мало приятно, она могла заявить со всей уверенностью. Тело скрутило в трубочку и спустя несколько ужасно длинных мгновений выбросило на что-то твердое и очень холодное. Она прокатилась по этой поверхности пару метров и только спустя несколько секунд позволила себе открыть глаза. Первое, что она увидела – Малфой. Малфой, стоящий над ней и, сложив руки на груди, надменно улыбающийся. Довольно мерзкая картина. Девушка быстро поднялась на ноги, стараясь не обращать внимание на боль в руке и тоже сложила руки на груди, гневно встречая взгляд слизеринца. Очередная безмолвная война. То, что между ними происходит слишком часто. Особенно в последнее время. Выждав несколько секунд под ее горячим и чуть ли не обжигающим взглядом, парень молча отвернулся от нее, подходя к камину и одним еле заметным движение палочки разводя внутри огонь. Комната сразу ожила, заливаясь теплым светом и наполняясь уютом, который может давать только огонь. Девушка тут же почувствовала себя глупо. Ее упертость и вечная готовность принять вызов, воинственное поведение сейчас казались такими глупыми. Потому что Малфой стоял, опустив взгляд в камин и молчал. И его спокойствие и грусть, терпкая тягучая, лежали на его лице. Он был как будто свершено открыт. Как будто настоящий. Наконец без маски. Без вечной ненависти в глазах, без яда на губах. И от всего этого ей стало не по себе. Словно она его застала раздетым. Свет от камина падал на его слишком бледную кожу лица, на белоснежную рубашку и отражался в почему-то кажущихся черными глазах. И впервые за всю свою жизнь Гермиона подумала о том, что он, наверно, красивый. Действительно красивый. Подумала о том, что можно понять тех девиц, которые вздыхают о нем на каждом углу Хогвартса. Она никогда раньше не замечала его острых высоких скул и правильного носа. А полные губы оказались вовсе не тонкими и змеиными, какими она их почему-то считала Все эти мысли так ошарашили ее, что она просто окаменела, в открытую рассматривая его профиль. Стараясь найти в нем хоть что-то неправильное, привычное ей. И не могла. Драко вдруг быстро провел ладонью по лицу, , откинул со лба выпавшую прядь платиновых волос и повернулся к ней, устало поднимая на нее отсутствующий взгляд. - Располагайся, я скоро вернусь, - только и сказал он, как полагалось бы обыкновенному человеку. НЕ Малфою. А потом скрылся в какой-то двери в конце помещения, которую она даже и не заметила бы. И она осталась одна. И впервые с момента как оказалась здесь почувствовала холод под рукавами свитера. Однако, она скинула мантию, и поежилась, растирая ладонями руки. Огляделась. И ахнула. Сердце пропустило пару ударов. Честно, что-то внутри нее с лязгом хлопнуло в ладоши и захлопало крыльями. Ее окружали стены-стеллажи. Стеллажи полные книг. От пола до самого потолка. Верхних ярусов было почти невидно, потому что свет от камина не доставал до туда. Помещение было довольно просторным и в нем пахло пылью и книгами. Этими бесчисленными фолиантами. В центре комнаты стоял большой тяжелый дубовый стол из черного дерева на светлом ворсистом ковре и три стула возле него, немного поодаль огромное по размеру кресло, обтянутое бордово-красным бархатом. Она полюбила его в первого взгляда. Она еще раз поежилась, чувствуя, как холод проникает в нее все глубже и глубже. На одну сумасшедшую секунду ей даже показалось, что он живой. Гермиона подошла к столу и провела пальцем по толстому переплету большой черной книги. Такому же холодному, как и все здесь. Том был настолько стар, что букв на обложке было почти не видно. Девушка аккуратно открыла его на первой странице. Вверх, вопреки ее ожиданиям, не поднялось облако пыли. Наверно, книгу недавно читали. Она пролистала еще несколько страниц, силясь понять, о чем в ней говорится. Пока не наткнулась на большую картинку на половину листа. И замерла. - Это Большая Книга Черной магии, Грейнджер. Я думал, сначала ты возьмешься за что-нибудь попроще. В конце концов, ты подруга Великого Спасителя Волшебного Мира. Забыла? - Гермиона вздрогнула, когда голос Малфоя раздался прямо у нее за спиной. Она не слышала, как он вошел. - Ты меня напугал, - как можно спокойней сказала она, сдерживая дрожь в голосе и прикрывая злосчастный том. Только сейчас она заметила в руках у парня большой плед. Он кинул его на кресло. Посреди комнаты прозвучал обычный хлопок и в помещений появилась все та же эльфиха с подносом руках. Она поставила на стол высокую бутылку с неизвестным содержимым и два бокала. Блондин коротко поблагодарил ее. Эльфиха растворилась в воздухе. - Я собираюсь остаться здесь на несколько часов. Поэтому если хочешь, а ты хочешь, можешь полистать все, что найдешь, - сказал парень, подхватывая сосуд с одним бокалом и садясь прямо на ковер около стола. На коленях у него оказалась какая-то книга, в коричневом переплете. Он налили себе жидкости из бутылки и, сделав большой глоток, углубился в страницы в своих руках. Девушка несколько мгновений не шевелилась, как будто не могла поверить, что от ее движении не распадется на кусочки этот маленький мирок. А потом она пошла вдоль стеллажей. Разглядывая книги, трогая их. Рассматривая обложки некоторых, вглядываясь в полустертые названия. Ощущая этот неповторимый запах сухих листов старых фолиантов. Иногда она позволяла себе поднести страницы прямо к носу и вдохнуть этот дух бумажных людей. Их аромат. С каждым новым шагом вдоль стен, она находила все больше и больше тех книг, которые были ей интересны. Она открывала их на середине и наугад начинала читать первый попавшийся отрывок. Откладывала книгу и шла дальше, боясь не успеть увидеть всего, что скрывают эти дубовые полки Малфой-Мэнора. Сколько времени прошло, ведомо ли? Только на столе уже почти не хватало места. Гермиона, наконец, опустилась на стул, с восторженным ужасом понимая, что здесь слишком много всего. Она не успеет даже пролистать и пятой части. Грейнджер кинула беглый взгляд на Малфоя, все также сидящего на полу со своим бокалом. А потом открыла первую книгу. Но не успела прочесть и трех строк. - Уже светает. Надо возвращаться, - его голос. Такой внезапно усталый. Почти тающий. Но она все равно вздрогнула. Как он определил, что ночь закончилась? Ведь в комнате не единого окна. Ни одного окна в наружность. Часов на его запястье нет. Но блондин поднялся с места, неоднозначно покачиваясь и хватаясь за край стола. Он, кажется, перебрал сегодня. Рубашка помялась, волосы беспорядочно топорщатся на голове. Затуманенный взгляд. Он переводит взгляд на стол, забитый книгами и как-то неумело присвистывает. - Это ты выбрала себе для легкого чтения? - выдавливает он, глотая усмешку, поперхнувшись ей. Гермиона поднимается с места и чувствует, как краснеет. - Это все мне… интересно. Я надеялась… успеть, но… - она сама почти не слышит своего голоса. - Нам придется вернуться сюда еще не раз, да? – прикрывая глаза, снова устало выдавливает он, поднимая руку и почесывая затылок. Гермиона смотрит на него. Стараясь понять, что же происходит, что он делает все это. - Я была бы… рада. Если ты позволишь… вернуться и… - голос не слушает ее. Она несет чепуху и не может остановиться. Взрыв мозга. Малфой и не слушает ее, кажется. Щелкает пальцем, вызывая эльфиху. Хватается за ее тонкую ручонку. Гриффиндорка поспешно пристраивается с другой стороны. И снова это. Поход сквозь тонкую трубу неприятных ощущений и рвотных позывов. Она падает в прямо в снег. Кожу неприятно щиплет даже сквозь толстый свитер. Снег забивается в рукава и запястья обжигает особенно неприятной болью. Она пытается встать и тут же падает обратно, подсказываясь на льду под своими ногами. На этот раз она вполне ощутимо ударила ногу. От боли даже звездочки перед глазами начинают прыгать. Она зажмуривает глаза и подавляет стон боли. И друг рядом слышится глухой удар и очень некрасивые ругательства. Гермиона сжимает губы, уже понимая, что произошло. Главное не рассмеяться. Она очень медленно поднимает веки. Малфой лежит в паре метров от нее. На спине. И даже не пытается встать, только продолжает поливать проклятиями зиму. И Грейнджер все-таки не выдерживает, звонко засмеявшись, пытаясь скрыть сквозь прижатые к губам пальцы. У нее, конечно, ничего не получается. Слизеринец на некоторое время замолкает и не подает признаков жизни. А потом пьяно смеется в ответ. Глупо лежать на холодном снегу полураздетыми и смеяться. Гермиона вспоминает, что забыла в поместье мантию. Просмеявшись, она с большой аккуратностью поднимается на ноги и, не попрощавшись и не заботясь о том, как слизеринец собирается добираться до подземелья, бредет к замку, всеми мыслями уже лежа в кровати под очень теплым одеялом. Эта ночь была чудесной. Главным образом потому, что она выспалась. По-настоящему выспалась, путь для этого и пришлось пропустить завтрак и чуть не опоздать на обед. И утро это было волшебным, потому что, наконец, наступило Рождество. Потому что под елкой в ее спальне лежало несколько свитков с подарками, она уверена, выбранных с любовью. Потому что сегодня и ее друзья получат ее подарки, которые она отправила накануне. Девушка несколько минут лениво просидела на кровати, свесив ноги. А затем, впервые в жизни плюнув на то, что она в ночной рубашке, на то, что зубы еще не чищены, а волосы не похожи на волосы, прямо босая пошлепала к волшебному деревцу в углу комнаты и уселась на пол, беря в руки первые сверток в оранжевой неаккуратной, но праздничной упаковке, богатой блестками. Очевидно, подарок Рона. Девушка покрутила его в руках, пытаясь угадать, что внутри. Фантазия сегодня явно не хотела работать, поэтому она просто разорвала упаковку, с любопытством заглядывая внутрь. Подарком оказалась большущая плитка шоколада и огромное письмо с поздравлениями и ошибками. Она от души хохотала и была счастлива, что у нее есть такой друг, как Рон. Подарок Гарри был завернут в обыкновенную матовую черную бумагу, а внутри была женская заколка для волос с необычно красивым зеленым камнем. Гермиона разглядывала его не меньше десяти минут. Он как будто завораживал, заставляя смотреть на себя снова и снова. В письме же лаконично говорилось, что подарки он, как она помнит, выбирать не мастер, а камень на этой заколке заставил его остановить на ней взгляд. В других свитках был пирог от миссис Уизли, средство для осветления волос от Джинни, розоватая помадка от Фреда, которую она никогда не решится попробовать, венок для головы для защиты от мозгошмыгов европейских от Полумны, и даже справочник по травологии от Невилла. Раньше среди этих свитков обязательно было бы еще два. От родителей и Питера. Навязчивые образы потоком потекли перед глазами, но девушка быстро их прогнала, привычно улыбнувшись и решив не портить себе настроение в первое рождественское утро. Последний подарок она долго не могла заставить себя даже просто взять в руки. Она перебирала в уме, кто еще мог поздравить ее с праздником. Но на уме был только один человек. И она не знала, надеется или боится что это от Джорджа. Через несколько ми нут она все-таки пересилила себя и положила себе на колени свиток в белой обёртке с красными кругами. Она потеребила бантик на коробке, поводила пальчиком по глянцу праздничной бумаги. И тысячу раз успела назвать себя глупой. Наконец, собравшись с силами, она аккуратно разорвала праздничную бумагу и открыла коробку. И не отрываясь смотрела на небольшую черную пластмассовую коробочку, непонятного предназначения. Взяла ее в руки, покрутила. И внезапно по комнате полилась громкая музыка, заставив девушку подпрыгнуть от неожиданности. Спустя мгновение она расслышала, как ноты выливаются в плавную и необыкновенно красивую мелодию. От нее на глаза набегали слезы. Грейнджер снова нажала на маленькую кнопочку, которую в первый раз, очевидно, задела и нажала случайно. В комнате снова повисла тишина. Девушка рассмотрела коробку из-под подарка со всех сторон, но ни записки, ни письма так и не нашла. Только небольшую инструкцию для подарка, оказавшегося первым воспроизводителем музыки, который мог работать в стенах Хогвартса. Гермиона снова взяла в руки аппарат и грустно осмотрела. Это был прекрасный подарок, и она была уверена, что он от Джорджа. Больше никто не смог бы изобрести что-то подобное. Но всего несколько слов на бумаге от него были бы дороже всех этих подарков вместе взятых. Глубоко вздохнув, она снова включила музыку. Если уж он прислал ей рождественский подарок, может быть, все не так плохо. Под красивые звуки Грейнджер прибрала подарки по местам, умылась, привела себя в порядок и, прихватив с собой пирог миссис Уизли и шоколад Рона, спустилась в гостиную к камину и решила не идти на обед. Ей и здесь было комфортно. Домовик, которого она вызвала, принес ей молока и печенья. Гермиона забралась с ногами на любимое кресло и укрылась теплым пледом. Треск огня в камине действовал невероятно успокаивающе. Весь день она провела одна за книгой. Ради этого стоило остаться в школе на каникулы. Но близился вечер. Открыв глаза Гермиона даже испугалась, что задремав, опоздала на Рождественский ужин. За окнами уже наступили сумерки, делая комнату еще уютнее. Но времени на сборы оказалось еще достаточно. Девушка выбралась из кресла, жалея, что не может остаться в нем навсегда или хотя бы до конца каникул. Она поднялась наверх и уставилась в зеркало на заспанную девчонку с волосами, торчащими во все стороны. Придется приложить двойные усилия, чтобы привести себя в порядок. - Ну что, Глотик, начнем? – как можно бодрее спросила она у огромного рыжего кота, лежащего на ее кровати. Кот приоткрыл один глаз, моргнул, лениво и недовольно мяукнул и снова погрузился в сон. Девушка с особой тщательностью причесала волосы, наложила на них целых три заклинания, и еще раз провела по ним расческой. Результат был терпимым. Она умылась, самым кончиком оставленной Лавандой туши задела ресницы и улыбнулась. Последнее украсило ее лицо больше, чем что либо. Грейнджер аккуратно надела бархатное платье, которое называла праздничным из-за глубокого, на ее взгляд, выреза на спине. Спереди оно было закрыто полностью, за что и вызвало такие ее симпатии. Завершающим этапом стали лодочки на невысокой платформе. Готова. Она чувствовала себя размалёванной новогодней елкой, вырядившейся на праздник. Ненавистное скованное чувство. Но делать было нечего. Взглянув на часы, девушка поспешно накинула мантию и поцеловала Живоглота в макушку. - Пожелай мне удачи, - пробормотала она, уже выбегая из комнаты, а затем покидая и башню Гриффиндора. На встречу ей попался призрак сэра Николоса. Он сделал ей изысканный комплимент, к которым она не привыкла, и предложил сопроводить до Большого Зала. Девушка в направляющих не нуждалась, но из вежливости, конечно, согласилась. - Я так люблю Рождество, всегда жду его особенно нетерпеливо. А ты, Гермиона? Наверное тоже ждала этого вечера? - Безголовый Ник был весел и бодр, впрочем, как всегда. - Да, ждала. Но я хотела встретить Рождество с друзьями, а не в замке, - задумчиво ответила она. - Да-да, я слышал про указ Дамблдора. Но, дорогая, зачем так расстраиваться? Разве мы – не твои друзья? Разве мы не достойны радовать тебя? Хогвартс ведь твой дом, - в голосе привидения отчетливо проступали нотки обиды, хотя он, очевидно, пытался их скрыть. - Ну, конечно, вы, несомненно, правы, - поспешила уверить его она. - Я не говорю, что мне здесь не нравится, просто… Есть вещи чуть важнее, понимаете? Призрак какое-то время помолчал, а затем, сделав мудрое лицо, изрек: - Хорошо там, где есть мы. Главное вовремя говорить себе это. Гермиона рассмеялась, сэр Николас отказывался ее понимать, но не хотел обидеть ее. Он был лучшим привидением из тех, кого она знала. Они добрались до большого Зала, и Грейнджер на мгновение застыла перед дверями. Она почему-то волновалась и чувствовала себя не в своей тарелке. Поборов в себе противоречивые чувства, девушка толкнула дверь, и в лицо ей ударил яркий свет, очень тихая мелодия и запах аппетитных яств, которыми был забит огромный стол. Она зажмурилась, свет резал глаза с непривычки после темных коридоров. А затем сделала шаг вперед, приготавливаясь к праздничному вечеру и собственной фальшивой вежливой улыбке.