Поцелуи лживого ублюдка

В детстве дети часто боятся своих отцов. Страх появляется тогда, когда мама грозно приговаривает, мол, вот отец с работы придёт, так ты сразу получишь. Когда видишь множество пропущенных от папы, находясь далеко от дома. Когда он случайно замечает тебя пьяным и в голове тут же летят мысли о том, какой выговор будет завтра. И когда говоришь привычную до жути фразу, мол, папа меня точно убьёт. А что, если сейчас всё по-настоящему? Вару ни капли не врёт, не драматизирует, не преувеличивает. Он знает. Стоя возле кабинета отца босса, у него в голове нет никаких других исходов, кроме тех, в которых живым он оттуда больше не выходит. Сделав глубокий вдох, Нечитайло резко тянет вниз за ручку, открывает дверь и, заходя внутрь, тут же захлопывает её. Быстро проговаривает: — Какого хрена ты отправляешь меня куда-то с Пиком? — И тебе здравствуй. — не поднимая взгляд, холодно произносит отец. Между ними невидимое глазу стекло. Оно тонкое и до невероятности хрупкое. С каждым заходом в этот тёмный просторный кабинет, Вару чувствует, как стекло, что скрепляет их, вот-вот покроется кучей трещин и наконец, разобьётся. — Ответь на вопрос! — Ты теперь условия будешь мне ставить? — посмотрев на Вару, мужчина медленно поднимается со стула и встаёт напротив, облокотившись о стол. — Я так решил, значит так и будет. А "какого хрена", тебя уже не касается. — скандирует босс, выделяя недавно сказанную фразу. — Аргх, ты позвал меня, чтобы снова напомнить мне о своём "величии"? — Помнишь последнее своё задание? — грозно говорит мужчина. Вару сглатывает вязкую накопившуюся слюну и это кажется ему слишком громким действием в сравнении тишины в кабинете. — Ну не прям последнее, а прошлое. — Помнишь или нет? — Да помню, помню. — А помнишь, как ты его выполнил? — Ну-у-у... Так себе. — Так себе? — он повышает тон. — Нечитайло, ты думал вообще своей головой? Да тебе же всё разъяснили, все действия разложили по полкам, человека подослали специально к тебе. Всё тебе, блядь, вынесли на серебряном блюде! И что ты сделал? Упустил его! На нецензурную брань отец переходил крайне редко и Нечитайло точно знал, что в этот раз отделаться простым скандалом или рукоприкладством не получится. И тогда стекло внутри Вару даёт первую трещину, которая расползается от нижнего края к верху. — Да спокойно, там просто... — Ты знал, что из-за этого я лишился нескольких заводчиков по контрабанде? Кокаиновый картель — теперь наши противники. — перебивает, с каждой фразой всё больше и больше повышая голос. — Знал, что теперь множество моих преступных точек от организации, по разным городам, стали против меня? — Ну извините, — закатив глаза, цокает Вару, стараясь скрыть нарастающий страх. — Я может чуть не погиб! Там был взрыв, этот убежал, а у меня пистолет ещё... — Мне неинтересно. — уже спокойным, но холодным тоном отчеканивает босс, не дослушивая его оправдания. — Ты должен был сделать то, что тебе сказали. — Да брось, я почти убил его, да только пистолет был не заряжен. — А какого черта ты идёшь на задание, где тебе нужно убить человека, с незаряженным пистолетом? — ударив по столу, снова повышает голос. — Забыл, наверное, — пожимает плечами Вару. — да я не знаю почему, не специально. Нельзя же всё время выполнять работу идеально? — Твой напарник может. Стекло почти полностью трескается. Шатается и едва не падает. Взгляд остекленел, что казалось это отразилось даже на стёклах очков. — И что? — зашипел Вару. — Мы с ним не один и тот же человек. Он старался сохранить равнодушие и отвращение при любом упоминании напарника. — Жаль. Будь это так, ты был бы может хоть немного полезным. — Чего, ты смеёшься? — с непонимаем Нечитайло переспрашивает. — Да я порой тут выполняю работы больше, чем все вместе взятые сотрудники. — Ты должен понимать, что к тебе требования гораздо выше. — уже более раздраженно отчеканивает босс, сжимая столешницу. — Так я их и оправдываю! Просто ты... — А должен превосходить. — громко прерывает его мужчина. Вару замолкает. — Однако, ты как обычно разочаровал меня. И тогда тонкое стекло окончательно разбивается между ними на мелкие осколки, которые вряд ли хоть когда-то ещё получится собрать.

***

По узкому, но длинному коридору раздаются громкие быстрые шаги. Он жив. Цел. Но грёбаное обещание "наказание ты получишь позже" заставляет нервничать ещё больше, чем если бы отец направил на него пистолет прямо в том чёртовом кабинете. Может так было бы и лучше. — Сукин сын, ебучий фиолетовый придурок, тварина, блядь! — всевозможные оскорбления, о которых Вару даже не задумывается, потоком вырываются из рта. Он сам не замечает, как к ним добавляются угрозы, что становятся с каждым словом всё более жестокими. На пути вдруг показывается сам виновник сие всплеска негативных эмоций. — Стрелок, ты уверен, что у меня есть столько конечностей, сколько ты обещаешь сломать? — Съебись, долбоёб. — гаркнул, оттолкнув напарника. — Мы встретились впервые за день. — А лучше бы вообще никогда не встречались. Вару зашагал дальше и только тогда, когда заметил, что Пик идет следом, резко развернулся и спросил: — В чём твоя проблема? Пиковый король не отвечает, ожидая продолжение. — Почему ты не можешь... Ну, не знаю, случайно оставить водительские права на месте убийства? Или забыть зарядить пистолет? — выдохнул Вару и продолжил, стараясь не замечать ошеломлённый взгляд. — Почему не можешь действовать как угодно, как хочешь, а не чётко по тому, как написано в этих тупорылых документах от Денисовой? Почему ты не можешь просто взъесться на меня посреди задания и допустить какую-то ошибку? Какого хрена ты должен быть таким образцовым, таким идеальным? Молчание давит. Нечитайло кажется, что он наговорил лишнего, но с другой стороны невероятное облегчение, что наконец-то он выговорил всё то, что хотел уже на протяжении двух месяцев совместной работы. Однако проходят мучительные тридцать секунд, за которые Пик не взрывается. Не начинает оправдываться, кричать. А лишь невозмутимо произносит: — Закончил? — Да. — Идиот. — вздыхает Пик, кладя руку ему на плечо. — У нас рейс сегодня в двенадцать ночи. Так что, в девять заеду за тобой. Вару молча кивает и уходит, прикусывая губу. Даже тут напарник не разозлился, ну каков же урод.

***

Он нажимает на огромную чёрную кнопку возле двери и по ту сторону слышится мерзкий звук. Ей богу, хоть съезжай из-за такого. Дверь со скрипом открывается и на пороге, прислонившись к косяку, стоит Настя, устало смотря на друга. — Привет, вот, принёс, пока не забыл. — Вару протягивает ей небольшую железную круглую коробку. На ней неаккуратно приклеена вырванная часть листка в клетку. Где шариковой синей ручкой наспех подписано "Свинцовые конусообразные пули для пневмата. Калибр 4,5mm". — Спасибо. — мягко улыбнувшись, говорит Смищенко. — Ты когда вылетаешь? — Вылетаю? — переспрашивает Нечитайло. — У тебя же сегодня рейс? — А, блять, точно. Да, мы где-то ночью. Придурок мне напишет. Можно пока к тебе зайти? — Настя отходит немного влево, открывая проход в квартиру и Вару с радостью заходит. Скидывает обувь и проходит на кухню, желая заварить себе самого крепкого кофе, дабы наконец освежиться и взбодриться хотя бы немного. — На-а-а-асть, согрей пока чайник, пожалуйста. Я так заебался уже от всех этих баранов на работе. — потирая переносицу, слегка приподняв очки, проговорил Вару. — Да я тоже. Заказчики какие-то неадекваты. — А я тебе говорил, что не нужно всё это. Могла бы давно оставить и жить спокойно. — Ага, и наконец умереть в своей захолустной квартирке-студии? — усмехается Настя. — Прекрати говорить глупости, — нахмурился Нечитайло. — Я бы давал тебе деньги. Всё равно, мне их тратить особо некуда. — Так, всё. Давай каждый будет заниматься своей работой. — закончила, снова воротившуюся между ними тему, Смищенко. И взгляд Нечитайло смягчается. — Аргх, но если что, всегда знай, что я помогу. — Не сомневаюсь, однако, ты не должен. — Блять, ещё надо было придумать, лететь куда-то на самолете, ночью, — быстро меняет тему, дабы не образовать молчаливую дыру в разговоре. — Если там не бизнес-класс, то я точно сваливаю. Всё Олеся Алексеевна виновата. — Да пошла она. — Согласен.

***

— У тебя было одно единственное поручение. Одно единственное! Ровно в девять часов вечера сесть ко мне в машину. И всё! — Пик бьёт по рулю, иногда случайно задевая гудок. Из-за чего другие автомобили в пробке недовольно сигналят в ответ. — Слушай, я не виноват, что телефон был дома, а я только шёл туда. — ютившись на заднем сидении автомобиля, смотря в окно, бормочет Вару. — Мы договорились к девяти, Вару! — Ну а получилось к десяти. Какая разница? — Огромная! Ты должен был стоять возле своего грёбаного подъезда ровно в девять часов, с чемоданом или рюкзаком, мне без разницы. Понимаешь, что мы можем опоздать на рейс, учитывая московские пробки? — Супер, я всё равно не горел желанием с тобой куда-либо ехать. И дальше поездка проходит молча. В давящей атмосфере. Но, хотя бы, тихой. Под неумолимо уползающими секундами, что были так важны. Пику уж точно.