Not a Soldier Yet (Еще не солдат)

Нетейам был благодарен за то, что его брат и сестры остались в своих маруи — почему-то стыд от необходимости рассказывать Кири, каковы были истинные масштабы жестокого обращения с ним, казался слишком незначительным по сравнению с признанием в этом перед оло’эйктаном и половиной деревни. Как только парням было назначено подходящее наказание, родители отвели Нетейама домой. Нейтири держит его за запястье, чтобы не травмировать его ладони ещё сильнее. Джейк молчит всю дорогу. Как только они прибыли, все, включая Тук, окружили Нетейама, осматривая его и осыпая любовью и заботой. Его брат и сестры втащили его внутрь, обнимаясь, как они делали это в детстве. Нейтири осталась у входа, прикрывая рукой нижнюю часть лица. Ее глаза блестят от слез, которые она не хочет проливать в этот момент. — Почему ты не сказал нам, что происходит? — напряженный голос Джейка разорвал тишину. Нетейам поджимает губы, стыдливо отводя глаза: — Простите, сэр, — едва слышно, на грани шёпота, произнес он. Тук тихонько сопит у него на коленях; Кири нежно положила руку ему на плечо. — Нетейам… — вздыхает Джейк, проводя рукой по лицу. — Я твой папа, а не полковник, генерал или кто-то еще. Не называй меня так. — Извини, — прошептал он в ответ, чувствуя руку Ло’ака на своем затылке, потирающую кончиками пальцев кожу, желая успокоить его. Джейк встает на колени перед кучей, в которой лежат его дети, но его внимание сосредоточено только на старшем сыне. Он медленно протягивает руку и кладет ладонь на щеку сына: — Когда кому-то из вас больно, я хочу, чтобы вы говорили мне, чтобы я мог помочь. Нетейам кивнул, наконец, позволив слезам стекать по его щекам. — Не плачь, Нетейам! Мы тебя любим, — Тук подпрыгнула, обняв руками его за шею, пытаясь изо всех сил утешить его. Нетейам, конечно, оценил это, но у него все еще болело горло от того, как его хватали, и он не смог скрыть, перекошенное лицо. Джейк нахмурился, отводя Тук и остальных в сторону, чтобы он мог осмотреть Нетейама. Когда он увидел кровоподтеки на шее своего сына, он выругался, поджав уши и дико размахивая хвостом. Он не сказал ему ни слова, но Нетейам ясно его понял. На лице отца была отражена вся его боль; так или иначе, Нетейам был ее причиной. Джейк приказал Кири и Ло’аку вывести Тук наружу. Нейтири заколебалась ненадолго, но в итоге тоже вышла, не в силах вынести этого. — Я хочу, чтобы ты рассказал мне, что именно эти парни сделали с тобой, — прошептал Джейк, притягивая его к себе. — Никаких секретов, понял? Нетейам кивнул; он заколебался на мгновение, пытаясь решить, с чего начать. В конце концов, он решает начать с самого начала. Он рассказывает Джейку обо всем, что парни из Меткайины делали с ним. Все, кроме того, что случилось с Аонунгом. Это едва ли казалось важным, по сравнению с событиями этой ночи. Пока он говорит, Нетейам чувствует, как Джейк осматривает все его раны. Легкими щекочущими касаниями скользит по его горлу, стараясь не задеть следы от ногтей. Джейк стряхивает налипший песок со лба Нетейама, мягко целует между бровей, кладя руку на затылок сына, когда его плечи начали сотрясаться от судорожных всхлипов. Джейк не заставляет его продолжать рассказ — он ждет с терпением, о котором раньше не подозревал. Отстранившись, он провел рукой по волосам сына, зная, что это успокоит его. Он чувствует себя уязвимым от понимания, что его дитя чувствовало необходимость принять нож к своему горлу без единого звука. Теперь синяки на его теле обрели смысл. Луны на его бледном запястье не были царапинами из-за попыток избавиться от зуда. Синяки на коленях Нетейама, оставшиеся несколько недель назад, появились не из-за того, что он задел ими подводные камни, когда падал с илу. Еще более пугающим было то, что покорность Нетейама привела к тому, что его мучители так сильно дергали его косу, что у него пошла кровь. — Я не хотел тебя разочаровывать, — наконец признался Нетейам в ночной тишине. Они разговаривали едва ли час. Джейк резко выдохнул, но промолчал, не желая его прерывать — спешить было некуда, так как Тоновари уже дал им два выходных дня. — Ты сказал нам держаться подальше от неприятностей, я только пытался это сделать, — пробормотал Нетейам больше себе, чем отцу. В конце концов, остальная часть их семьи вернулась в маруи. Никто не смел жаловаться на необходимость стоять на улице в холодную ночь. Нейтири занесла внутрь спящую Тук, укладываясь спать рядом с ней, обнимая свою младшую дочь. Кири свернулась калачиком на своем обычном месте, а Ло’ак мягко похлопал брата по плечу, прежде чем лечь на свое место. Нетейам замечает, что отец колеблется, стоя посреди маруи. Он медленно встает, немного шатаясь в ногах, и подходит к отцу, с любопытством наблюдающему за ним. Нетейам, не сказав ни слова, указал на свое спальное место, и Джейк сразу понял, что он имеет ввиду. Этой ночью Джейк спал так же, как когда-то, когда Нетейам был ребенком, крепко прижимая его к себе.

***

Дни пролетали, как в тумане. Нетейам проводил время со своей семьей; он играл с Тук, нырял с Ло’аком, собирал ракушки с Кири. Синяки на его шее быстро зажили с помощью Ронал, которая с того дня стала принимать их семью, больше не наблюдая за ними издалека, в надежде поймать их на ошибках. Любые новые раны, полученные Нетейамом в последующие дни, были вызваны его собственной неуклюжестью в воде или тренировками с Аонунгом. Рифовый старался избегать его. Они не разговаривали, если в этом не было необходимости. Нетейам стал проводить с Ротто больше времени, чем с сыном оло’эйктана. Лесной не особо и возражал, но Аонунг беспокоил его. Что-то в этом парне заставляет Нетейама нервно напрягаться. Может быть, причиной этого были его пристальные взгляды или легкие, иногда почти дружеские прикосновения. Нетейам не знал. Парень из Меткайины перешел от грубого обращения к грубым словам. Изменения были медленными, но значительными. Аонунг, поначалу, вообще его не касался. Но как только синяки Нетейама исчезли, тот начал толкать его, щипать, а иногда и тащить, но его хватка никогда не оставляла синяков. В конце концов прикосновения совсем прекратились, пока не остались только слова. Аонунг никогда не хвалил его, но иногда рифовый хвалил Тук, даже изредка упоминал, что Кири тоже хорошо справляется. Нетейам не возражает. Он обнаружил, что стал более спокойным, перестав контактировать с теми, кто причинил ему боль, какой бы незначительной она ни была. Было время, когда он был маленьким — до того, как ответственность стать следующим потенциальным лидером своего народа ударила ему в голову — он был диким, даже более диким, чем Ло’ак. Он предположил, что именно это стало причиной появления морщин на лбу отца. Раньше Нетейам был бесстрашным; в некотором смысле, он все еще таким был, никогда не отступая. Он уходил только тогда, когда чувствовал, что назревающая драка бессмысленна по своей природе. И он скучал по тем дням.