Not a Soldier Yet (Еще не солдат)

Чувство безмятежности укрыло Нетейама, как одеяло, когда он ушел под воду. Он сейчас с Циреей и Кири наслаждается небольшим отдыхом перед продолжением урока погружения. Его сестра чувствует себя здесь намного лучше, чем он, но Нетейам не злится даже немного; он гордится Кири, ведь она так хорошо приспособилась. Издевательства полностью не прекратились после того, как наказали его мучителей. Эти парни все еще насмехаются над ним, когда он проходит мимо. Кири в такие моменты показывает им язык в детской форме насмешки. Единственным беспокойством Нетейама остаётся Ульро, который остался безнаказанным. Нетейам всплывает, тяжело дыша. Упражнения становятся намного легче, когда ему не нужно беспокоиться о том, что его попытаются утопить. Сейчас он чувствует себя счастливее, чем когда-либо. Кажется, будто с плеч свалился тяжёлый груз, но в то же время он никогда не был так уязвим перед своей семьей, как сейчас. Он раньше держал свои проблемы при себе, позволяя родителям оставаться в блаженном неведении о проблемах, с которыми он сталкивался. Так было правильнее. — Знаешь, волосы у тебя действительно такие красивые, — теплый голос Циреи вернул его внимание к окружающему миру. Нетейам завязал свои волосы вместе со своей косой, чтобы они не плавали и не мешали ему во время ныряния. — Похоже, что твои волосы такие длинные, и они такие красивые. Хотела бы я сделать что-то, чтобы мои были такими же. — Ерунда, — сказала Кири, выныривая; крупные капли воды скользили по ее переносице, капая обратно в океан. — Твои волосы такие же красивые, как и у него. Нетейам вспыхнул, прячась под водой, и уловил хихиканье девушек как раз перед тем, как его голова скрылась под поверхностью. Это правда — Нетейам так и не смог вернуть волосам их первоначальный вид. Он не добавил ни бус, ни перьев, как это делала его мать. Даже плавание в соленой воде не помешало его волосам стать шелковистыми и гладкими. Он не помнит времени, когда последний раз носил такую ​​прическу. Сколько он себя помнит — его всегда туго заплетала мама и иногда бабушка. Цирея и Кири снова нырнули вместе с ним. Втроем они направились ко дну, разгоняя все возможные косяки рыб со своего пути. «Попробуйте собрать пять больших ракушек на одном дыхании,» — показала им жестами Цирея, улыбаясь, отчего у нее появились ямочки на щеках. В этом районе было не так много ракушек; Нетейам знал, что Цирея специально привела их сюда. На обучении не было бы трудностей, если бы везде были большие ракушки. Он заметил большие разноцветные ракушки чуть поодаль, как и сестра. Они помчались наперегонки, чтобы узнать, кто доберется до того места первым. Кири могла задерживать дыхание гораздо дольше, но Нетейам плавает быстрее нее. В конце концов, Кири на одном дыхании собрала свои пять ракушек. А Нетейаму пришлось вернуться, чтобы набрать воздух, собрав только три большие блестящие раковины. Цирея добродушно улыбнулась, завороженная красочностью ракушек. Как только Кири вернулась, их урок подошел к концу, и Цирея поспешила на поиски Ло’ака. Этой же ночью Нетейам сообщил своей семье, что собирается прогуляться перед сном. Они, нехотя, позволили ему после того, как запрещали выходить на улицу в темное время в течение нескольких дней после того случая. Даже Ронал, казалось, испытывала некоторое сочувствие к нему всякий раз, когда приходила латать его повреждения. Хотя, он даже не был сильно ранен: все, что у него было — это синяки и несколько порезов — раны, которые хорошо заживали и безо всяких лекарств. И они зажили без шрамов. Его спокойствие нарушил свист. — Не знал, что ты настолько глуп, чтобы ходить по ночам, хвостик. Аонунг. Меткайнец ухмыляется и слегка покачивает бедрами, подходя к Нетейаму, и быстро развязывает его низкий хвост, заставив волосы младшего на’ви распуститься. Нетейам выхватывает резинку из рук рифового и хмуро смотрит на него. На каждом шагу, который Нетейам делал назад, Аонунг делал шаг вперед, почти вплотную, грудь к груди, с лесным на’ви. Аонунг изучает взглядом маленькие светящиеся точки на лице Нетейама, не зная, что тот делает то же самое. — Почему ты никак не научишься? — Чему я должен научиться, рыбьи губки? — прошипел Нетейам, устав от того, что Аонунг топчет его самоуважение. Рифовый склонил голову набок и крепко сжал плечо Нетейама, но не настолько, чтобы причинить ему боль. Это не было запугиванием, понял Нетейам, в данном случае речь шла о контроле и власти. Аонунг пытается разозлить его, чтобы посмотреть, кто сильнее. Оба они были первенцами вождей своих кланов. Аонунг чувствует угрозу из-за присутствия рядом Нетейама, и из-за его способности приспосабливаться к образу жизни меткайинцев. В этом юном парне есть что-то особенное. Его уверенность, то, что он никогда не сопротивляется; как будто каждое оскорбление, брошенное ему, ничего для него не значило, как будто он был выше всех остальных. Это наполняет Аонунга яростью — тихой, кипящей, готовой в любой момент вырваться наружу. — Тому, что с тобой случаются плохие вещи, если ты выходишь ночью один, — ухмыляется Аонунг, самодовольно глядя на Нетейама. Лесной склоняет голову, зеркаля положение головы рифового: — Ты являешься одной из этих плохих вещей? Аонунг выдерживает паузу, его дыхание сбивается: — А должен? Салли молча пожимает плечами, отступив в сторону от Аонунга, который тут же хватает его за плечо, чтобы не дать уйти. Нетейам напрягается, глядя на Аонунга краем глаза, и поджав губы. Он вдруг чувствует, как его желудок нервно затрепетал, а щеки приобретают более глубокий оттенок. Он уверен, что Аонунг не пытается причинить ему боль — может быть, напугать — но меткайинец пришел сюда не с намерением причинить вред. Во всяком случае, не слишком много. Его хватка на руке Нетейама ослабла, лесной мог бы вырваться, но вдруг понял, что не хочет этого делать. Нетейам начал получать удовольствие от их маленькой игры во власть. Аонунг не знал даже половины силы лесного, который был воином дома, и он был бы хорошим воином, даже если бы ему не нужно было присматривать за Ло’аком. — Я не знаю, — пробормотал Нетейам, с мягкой ухмылкой на лице, лениво моргая и не отрывая взгляд от Аонунга. — Ты способен быть опасным, рифовый парень? Аонунг усмехается, выпрямляя спину и нависая над Нетейамом: — Это вызов? Нетейам кивнул, откинув уши и слегка обнажая клыки. Аонунг хватает его за шею, провалившись с ним на песок. Меткайинец не умел сражаться — то, что они повалились на землю, никак не навредило Нетейаму. Вряд ли это было хотя бы неудобно. Мгновение он колеблется, прежде чем перевернуть их, сцепив ноги вокруг талии Аонунга. Нетейам использует одну из своих рук, чтобы удерживать руку Аонунга, но все же одна из рук рифового высвобождается, ударяя лесного по лицу, оставив жгучее ощущение покалывания на его коже. Пока Аонунг дергается под ним, Нетейам чувствует, как его решимость медленно тает. Рифовый хотел, чтобы это произошло, и не боялся делать все, чтобы получить то, что он хочет. Лесной на’ви слегка зашипел, замахиваясь одной рукой, плотно сжатой в кулак. Он бьет по щеке Аонунга, всхлипнувшего от удивления прежде, чем схватить волосы Нетейама, опрокидывая его и подминая под себя. Они дрались, но было что-то в этом другое.