Not a Soldier Yet (Еще не солдат)

Нетейам лежит на берегу. Солнце уже село, спрятавшись за едва заметной линией горизонта. Ночь будет мирной и тихой. Ему нравится быть здесь, у океана. Здесь он чувствует себя умиротворенно. Мир всегда такой тихий — ничто не издает ни звука, даже его собственные бешено скачущие мысли. Ему нравится приходить сюда слушать это «ничто». Возможно, это странно, но знание того, насколько велика вселенная и насколько он мал по сравнению с ней, успокаивает его. Нет ничего лучше, чем знать, что все твои проблемы абсолютно ничтожны по сравнению с гигантской природой мира. Это делает вещи намного проще. Ему легче принять свои проблемы, когда он лежит на песке. Это то, чем он занимается месяцами, это его ритуал. Каждый раз, когда с ним случалось что-то ужасное, он оказывался здесь — это была самая популярная часть пляжа в течение дня. Кроме того, скорее всего, сюда проще всего добраться пешком. Иногда ему нравится избегать плавания. Если погода недостаточно теплая — его волосы сохнут довольно медленно. Бывают дни, когда он не в настроении. Он лежит так уже несколько часов, больше никого рядом не было. До этого момента. Кто-то пришел, нарушая его покой. Он слишком уставший, чтобы реагировать. В одно мгновение все счастье, которое медленно возвращалось в его жизнь, испарилось. О’экви уже усвоил урок и больше не пытался лезть в драку. Чего нельзя было сказать о его старшем товарище. Нетейам сразу понял, что он в опасности, увидев Ульро. — Почему ты всегда лежишь на земле, уродец? — спрашивает его высокий парень, чей голос сквозит коварством. И он даже не пытается это скрыть, очевидно желая, чтобы лесной испугался, он хотел настоящей болезненной реакции. Он недоволен, и его нелегко отпугнуть. Когда он не получил ни словесного ответа, ни какой-либо другой реакции от младшего, его холодная улыбка превратилась в отвратительную ухмылку. Он пока не предпринимает никаких действий, чтобы причинить физический вред, но Нетейам знает, что это скоро произойдет. Чувство дикого саморазрушения берет под контроль его действия: — Я просто пытаюсь поставить себя на твое место и испытать твою жизнь в качестве тряпки. Ульро хмурится. Он не понимает и половины слов, которые говорил лесной. Это только распаляет его отвращение и гнев. Именно этого и добивается Нетейам. Он медленно садится. — Тебе лучше перестать говорить в моем доме на своем языке демонов. Кто знает, что я сделаю с тобой за это, — Ульро свирепо смотрит на него. — О, кажется, я знаю. Ты собираешься притвориться большим страшным взрослым и избить меня, — Нетейам медленно встает, в его голосе сквозит насмешка, когда он говорит: — Но мне интересно, знаешь ли ты, что я лишь позволяю, чтобы тебе все сходило с рук. Я никогда никому не говорил, что ты делаешь со мной, потому что я никогда не хотел, чтобы это заканчивалось. Что ты чувствуешь при этом? — Я всегда знал, что ты урод. Но я удивлен, что ты настолько большой урод, — ворчит Ульро. Казалось, он уже перестал удивляться. И он больше не кажется таким злым, как в первый раз. Нетейам задается вопросом: имеет ли это какое-то отношение к его признанию? Скорее всего так и есть. Он обнаружил, что недостаточно беспокоится об этом, чтобы попытаться понять. Он хочет почувствовать боль. Последние несколько дней жизнь была слишком простой: все вокруг него вели себя очень любезно и осторожно, и это постепенно заставляло его чувствовать, будто он тонет. Ему не нравится это чувство — он знал, каково это. — Может быть, я и урод. Чужой — так ты думаешь? Но есть кое-что, чем я никогда не буду, — он выдерживает паузу. — Я никогда не буду таким большим разочарованием, как ты. Его слова, кажется, произвели желаемый эффект. Его мучитель смотрит так пристально, что Нетейам почти почувствовал, что нужно бежать. Ульро бросается вперед и легко ловит косу лесного — тот и не пытался избежать этого. Его грубо разворачивают, толкая вперед, пока колени не коснулись песка. Маленькая острая ракушка безжалостно впивается в кожу его колена, пуская кровь первее, чем нападавший успел это сделать. Ульро, не колеблясь, хватает лесного за горло со спины, почти полностью перекрывая ему воздух. Нетейам пытается сопротивляться, но каждое его движение вызывает пульсацию боли в затылке, там, где Ульро держится за косу. — Я скажу тебе еще раз, — шипит меткайинец, обнажив клыки. — Тебе повезло, что я нашел тебя, а не кто-то другой. Ты уже знаешь, что они сделают с тобой. Его угроза тяжело повисла в воздухе. Нетейам тяжело сглатывает, чувствуя тошноту. Эти слова навсегда впечатались в его память — он не мог забыть то, что он ему сказал в тот день на скалах. У лесного стойкое ощущение, будто это было только вчера. — Значит, ты еще больший трус, чем они, — прошептал он, пожалев об этих словах, как только они сорвались с его губ. Ульро жестоко усмехнулся, наклоняясь, чтобы прошептать ему на ухо: — Ты хочешь, чтобы с тобой это сделали, уродец? Ты хочешь, чтобы я сделал это? Рифовый прижимается грудью к спине лесного на’ви, отпустив его горло, вместо этого впиваясь ногтями в его бок. Голова Нетейама безвольно свесилась вперед. Желание сопротивляться внезапно покинуло его, оставив после себя ощущение пустоты. — Ну, я не собираюсь запятнать себя тем, что буду с тобой. Ты слишком ничтожен, и это вызывает у меня отвращение. Облегчение заполняет Нетейама изнутри, но все же он знает, что его мучения только начались — Ульро не без причины искал его. Он всегда так делает. Каждый раз эта причина должна была причинить боль Нетейаму. Попытаться сломать его сильнее, чем он уже был сломлен. Как только Ульро убедился, что Нетейам не сопротивляется, он отпустил его косу и убрал его волосы с плеча, обнажая полосатую кожу и ухмыляясь. Нетейам не видит его лицо, но он уверен, что Ульро выглядит поистине зловещим в тот момент, когда наклоняется и вонзает свои клыки в кожу Нетейама. Тот не кричит, даже не шипит, а просто принимает то, что с ним делают, с тем чувством гордости, на которое только был способен в эти минуты. Ульро не остановился, пока не пошла кровь: — Пусть это будет для тебя предупреждением, маленький лесной мальчик, что если ты когда-нибудь столкнешься с моими друзьями, они сделают с тобой это. О, и я не буду даже пытаться их остановить. Нетейам падает вперед, когда Ульро отпускает его, грубо толкая. Меткайинец уходит, не сказав больше ни слова, исчезая в глубокой ночи. Нетейам перекидывает волосы обратно через плечо, не обращая внимания на боль, и медленно встает. Он ничего не чувствует. Ни злость, ни печаль. Даже не раздражение. Как будто он полностью принял то, как к нему относятся здесь. Ульро нелегко отпугнуть, в отличие от О’экви. Нетейам чуть не упустил его, но он был менее жесток. Ульро же был обученным воином. С ним было иначе. У Нетейама не хватило сил выбить ему зубы и удерживать его достаточно долго, чтобы тот потерял сознание от ударов. Он сделал это лишь один раз, но Ульро быстро усвоил урок. У Нетейама нет никаких шансов сделать это снова.

***

Нетейам заходит в их маруи, от нервов больно скручивает живот. Он готов признаться в том, что причиняет ему боль больше всего. — Пап? Можем ли мы… у тебя есть минутка? — его голос звучит едва громче шепота, и он чуть не трясется, как лист от сильного ветра. Голова Джейка дернулась в сторону голоса сына, его руки замерли, переставая нарезать фрукты. Кири тоже здесь с ним, остальные отсутствуют. Джейк встает, жестом говоря Кири остаться. Он подходит к Нетейаму и кладет руку ему на голову, нежно поглаживая: — Конечно, что ты хотел? — Мы можем выйти наружу? Нетейам вздыхает — в горле внезапно пересохло. Он косится на сестру, которая с тревогой смотрит на него. Она не пытается следовать за ними, когда они выходят из маруи. Рука Джейка лежит у Нетейама на пояснице, его прикосновение было твердым и защищающим. Они прошли немного, уютная тишина повисла между ними. Нетейам останавливается и берет руку отца своей дрожащей рукой. Если Джейк и заметил дрожь, то ничего не сказал. — Что ты хочешь мне сказать, мой мальчик? — Джейк ободряюще сжимает его руку. Нетейам пристыженно отводит взгляд в сторону: — Есть некоторые вещи, которые я не сказал вам об этих парнях. — Те, что причиняли тебе боль? — Джейк напрягся. Нетейам кивает, поморщившись. Он подходит к отцу ближе, прижимая теплую щеку к его широкой груди в поисках утешения. Джейк не отталкивает его, продолжая мягко держать его за руку, словно опасаясь, что может сломать ее, если будет слишком крепко сжимать, если будет слишком сильно любить. Нетейам судорожно выдыхает: — Знаешь, вещи, о которых ты мне рассказывал, о жестокости людей? — Нет… — Джейк задыхается, страх пронзает каждую клеточку его тела. Он отстраняется и хватает сына за плечи, вглядываясь в его лицо. — Скажи мне, что они не делали этого с тобой… Нетейам прочистил горло, пытаясь избавиться от кома, чтобы он мог говорить, не звуча так, будто готов заплакать: — Нет, но они сказали, что хотят. Пораженное выражение лица Джейка разрушило остатки решимости Нетейама, слезы начали беззвучно катиться по его щекам. Он снова прижимается лицом к груди отца, тихонько всхлипывая. Он стал объяснять, что они ему говорили, какими подлыми способами хотели его погубить, заставить его пожалеть о том, что он приехал на остров, как будто они не знали, что он уже сожалеет об этом. — Мой Нетейам, мой прекрасный мальчик, — прошептал Джейк ему в волосы. — Мы должны сказать Тоновари. Эти парни не могут вот так свободно ходить. Если они причиняют боль тебе, то они могут причинить боль и кому-то еще. Нетейам жмурит глаза от боли. Он знает, что слова его отца логичны, но он не готов рассказать почти незнакомому человеку свою историю. Пока нет. — Я не могу… Джейк обвивает его руками, нежно покачиваясь из стороны в сторону. Он шикает, целуя сына в лоб с любовью, которая едва не переполняла его: — Я буду говорить за тебя, тебе не нужно повторять эти слова. И я буду молить Эйву, чтобы тебе никогда больше не пришлось их слышать. — Папа, смотри, что я нашла! — Тук подбегает к ним, Нейтири следует за ней, мягко улыбаясь. Ее улыбка исчезла одновременно с улыбкой дочери, когда она заметила, в каком состоянии находится ее старший сын. Она подбегает к ним, кладя ладони ему на щеки. Нетейам вырывается из объятий отца и разворачивается к матери, прижимаясь к ней. Джейк обменялся пораженным взглядом с Нейтири, опустив уголки губ и качая головой в молчаливом разочаровании. Вдруг весь мир словно замер — взгляд Джейка упал на кровоточащий след от укуса на плече Нетейама, который больше не скрывали волосы. Нейтири проследила за его взглядом и с болью воскликнула: — Дитя мое! Кто это сделал с тобой? Нетейам закрывает глаза, судорожно выдыхая. Он начал тихонько все объяснять матери, а отец поднял Тук, шепча им, что он отведет девочку домой. Нетейам видит, что он не хочет уходить, но Тук слишком юна, чтобы слушать такие жестокие рассказы — она счастлива здесь, и никто из них не хочет разрушать это. Нейтири берет его за руку с суровым выражением лица — на мгновение это заставило Нетейама испугаться — она повела его куда-то, от чего сердце Нетейама ухнуло вниз. Она ведёт его в маруи оло'эйктана.