Not a Soldier Yet (Еще не солдат)

Нетейам не назвал Тоновари и Ронал имена своих мучителей — оло’эйктан восхищается им за это, но он также считает это глупостью. Он выразил свое мнение об этом Джейку, но они так и не смогли заставить парня рассказать, кто ему угрожал. Ронал отвела его в сторону, осматривая; в ее ясных голубых глазах читалась скрытая боль, когда наносила какую-то жгучую мазь на след от укуса на плече Нетейама. Если кто и заметил следы от ногтей под его ребрами, украшающие его бок, то говорить об этом не стали. Аонунг и Цирея были выпровожены наружу в тот момент, когда Тоновари понял, почему Нейтири привела в их дом своего старшего сына. Ронал, положив руку на живот, изо всех сил старается утешить рыдающую от горя мать. Нетейам стоит рядом с ними, глядя в пол, сгорбившись. Он понял, что сопротивляться — это то, что он должен был делать с самого начала, и все же он знал, что не сделает этого, даже если другие парни снова придут его мучить. Дело было уже не в том, чтобы заставить отца гордиться им или принять на себя удары ради брата и сестер. Его покорность превратилась в самобичевание. Только единожды до этого он порезал себя ножом. Это было не так давно, когда он говорил одному из своих мучителей — он не мог вспомнить, кому — что он пустил кровь специально, а не потому, что это сделали другие. Взрослые резко замолчали, когда кто-то ворвался в маруи. — Сын, — рявкнул Тоновари, в его голосе сквозит гнев. — Я сказал тебе оставаться снаружи… — Отец, я люблю Нетейама! Повисает тишина. — Это правда, Аонунг? — Ронал отпускает Нейтири, наблюдающую за разворачивающейся сценой, навострив уши и размахивая хвостом. Она даже забыла о слезах, удивившись словам Аонунга. Ронал повернулась и посмотрела на Нетейама, который густо покраснел и попытался спрятаться за спину своей матери. Нейтири скрыла боль, отражающуюся на ее лице, из-за необычайно застенчивого и робкого поведения сына. Она винит только себя за то, что не была рядом с ним. Женщина успокаивающе положила руку на здоровое плечо Нетейама и подтолкнула его вперед — ничего, кроме любви, исходящей от ее движений. Когда Аонунг утвердительно кивнул, Тоновари жестом пригласил сына войти внутрь. Тот встал рядом с отцом, его сердце быстро бьется в грудной клетке. В отличие от Нетейама, он не краснеет, а гордо стоит. Пока не прозвучали следующие слова его отца: — Ты разочаровываешь меня, сынок. Ты говоришь, что любишь этого мальчика, но ничего не сделал, чтобы защитить его, и теперь на его теле есть следы от укусов и ногтей. Ты называешь это любовью? Это то, что я должен думать о тебе? Глаза Аонунга расширились, губы приоткрылись в тихом выдохе. Он ничего не говорит — он не может вымолвить ни слова. Ронал кивнула в ответ на слова своего супруга: — Ты знаешь, кто за этим стоит, не так ли? Аонунг хмурится. Он все это время слушал их разговор из-за маруи и знал, что Нетейам держит это в секрете. По какой причине — он не знает. Они переглянулись, бледно-голубой цвет встретился с ярко-золотым. Нетейам качает головой, умоляя его взглядом молчать. Они не обращают внимание на то, что Ронал наблюдает за ними, пока что-то шепчет своему мужу и Нейтири. — Не знаю, — признался Аонунг. Ложь так легко слетела с его языка, что даже он был застигнут врасплох. Нетейам облегченно вздыхает и отступает назад. Тем не менее, он ничего не говорит. Нейтири подошла к Аонунгу, ведя за собой собственного сына: — Что означает эта любовь, Аонунг? Только тогда Аонунг замечает, что Джейк тоже здесь. Мужчина был так неподвижен и молчалив, что был почти невидим. Нетейам устало трет глаза: — Я тоже люблю его, мама. Обе женщины удивленно поворачиваются к нему. Даже Тоновари удивлённо фыркнул. Нетейам встает рядом с Аонунгом и берет его за руку. — Как далеко зашла эта любовь, сынок? — адресует Тоновари свой вопрос Аонунгу, который сразу понял, о чем тот спрашивает. — Я… — Мы целовались, сэр. Тоновари кивает: — Это все? Джейк подходит к Нетейаму, подняв руку перед Тоновари, прося его замолчать, сам не говоря ни слова. Нетейам крепче сжимает руку Аонунга, поджимая губы и прижимая уши. Его возлюбленный, стоящий рядом с ним наблюдает за ними с нескрываемым удивлением. — Могу я поговорить наедине с моим сыном, пожалуйста? — мягко спросил Джейк, положив руку на локоть Нетейама — на руку, которую держал Аонунг. Тоновари позволил им уединиться, настаивая на том, чтобы они оставались внутри маруи, а не выходили наружу. Оло’эйктан вывел свою супругу наружу, положив руку ей на поясницу, и жестом пригласил Аонунга последовать за ними. Цирея сидит снаружи у воды, подобрав под себя ноги. В руках у нее цветок, который она грустно вертит, пока тихие рыдания сотрясают ее гибкое тело. Вождь подводит своего сына к дочери, вставая рядом с ней на колени и притягивая ее к себе. Ближайшие на’ви торопливо разбрелись, чтобы дать им возможность уединиться. Внутри маруи оло’эйктана Джейк стоит перед своим сыном. Нейтири вышла, оставив их наедине. Она не хотела мешать мгновению между отцом и сыном. Джейк не сердится, он даже не разочарован, говоря приглушенным голосом: — Мой Нетейам, мой прекрасный сын. Почему ты не сказал мне, что нашел здесь кого-то? — Это все еще ново, — признается Нетейам, он не знает, почему его вдруг захлестнуло облегчение. — Я думал, что еще слишком рано. Джейк усмехается, нежно гладя его по щеке: — Значит, мой большой мальчик уже кого-то поцеловал, а? Нетейам не мог сдержать застенчивую улыбку на своем лице: — Он поцеловал меня первым. Я…э… Это было, когда Кири привела его к тебе. Я убежал тогда и отверг его, я думаю. — Но он остался, а? — Джейк хмыкнул, позволив руке опуститься на его бок. — Он напугал тебя? — Я думал, что он был жестоким, как и другие парни в деревне, — подтвердил Нетейам, наблюдая, как глаза его отца на мгновение вспыхивают болью. — О, мой мальчик, — вздохнул Джейк. — Я не знаю, как я позволил этому случиться с тобой. Знаешь, тебе придется рассказать нам, кто эти парни прежде, чем они действительно что-нибудь с тобой сделают. Нетейам медленно кивает: — Аонунг знает. Мужчина замолчал, нахмурив брови. Аонунг только что сказал им, что не знает, кто были эти парни. Джейк издает сдавленный смешок: — Хорошо, я понял тебя. Тогда ему лучше быть тем, кто защитит тебя, раз уж ты мне не позволяешь. — Да сэр, — Нетейам ободряюще сжимает руку отца.