Not a Soldier Yet (Еще не солдат)

— Ты не покинешь это место, пока не скажешь мне, кто это сделал… — прогремел голос Тоновари, возвращая Нетейама в реальность. У него все болит. Он едва может вспомнить, что с ним случилось и как он вернулся на берег. Он оказался в маруи Тоновари. Ронал обрабатывает его раны со всей нежностью, на которую только была способна. Боль от бинтов была далеко не такой сильной, как от самих ран. Нетейам слышит, как его мать кричит от боли возле дома оло’эйктана. Его уши так же улавливают крик брата — отец велит ему вести себя тише, не зная, как его еще успокоить. Нетейаму плевать на все это. — Отец, не кричи на него! Разве ты не видишь, как он выглядит? — воскликнула Цирея, ее глаза покраснели от слез. Тоновари открывает рот, но молча смотрит на свою дочь, понимая, что она права. Оло’эйктан стискивает зубы: — Где твой брат? Ронал встаёт, положив конец их разговору: — Оставьте нас. Сейчас же. В маруи повисла тишина. Тоновари берет дрожащую руку дочери и выводит ее наружу. Нетейам оказывается наедине с Ронал. Меткайинка мягко улыбается и кладет ладонь на его щеку, поглаживая единственное место, не покрытое порезами и синяками. — Мой сын любит тебя. Поэтому я тоже. Позволь нам помочь тебе. Те, кто сделал это с тобой, должны быть изгнаны. Нетейам сглатывает, отворачиваясь, его сердце болезненно сжимается. Он чувствует себя неуютно, принимая помощь. — Посмотри на меня, — шепчет Ронал, водя пальцем по его лицу, под подбородком. Вместо этого Нетейам закрывает глаза. Цахик не стала его больше уговаривать. Она притягивает его к себе, насколько позволял ее живот, и воркует с ним, как будто он ее собственный ребенок, гладит его по волосам. — Мне нужно, чтобы ты сказал, где мне нужно осмотреть тебя. Нетейам выдыхает в ее плечо. Он так устал от мира и ото всех в нем, даже не может помочь себе. Он прямо спрашивает у женщины, глядя в ее бледные глаза своим пустым взглядом: — Вы хотите знать, изнасиловали ли они меня? Ронал колеблется, ее дыхание вырывается прерывистыми вздохами: — Да. Мне нужно знать. — Нет, — шепчет Нетейам в ответ. — Вы обработали все мои раны. Больше ничего не осталось. От слов мальчика по венам Ронал разливается облегчение: — Тогда все, что нам остается сделать, это найти нападавших. Позволь нам помочь тебе, дитя. — М-мама… — Дочь моя, что ты здесь делаешь? Я сказала тебе оставить нас, — шипит Ронал, отпуская Нетейама и поднимаясь. — Кажется, я знаю, кто они, — Цирея вытирает свежие слезы со щек. — Я не хотела подслушивать. Я просто хотел принести эту траву. — Скажи своему отцу, чтобы зашел, поторопись, дитя мое.

***

Нетейам не знает, сколько времени прошло. Все, что он знал, это то, что Аонунг вернулся. Его отец отправлял его на охоту с остальными мужчинами прямо перед тем, как Нетейама нашла женщина-меткайинка со своим маленьким ребенком. Он моргает, смотря в одну точку невидящим, расфокусированным взглядом. Он на руках у отца, прижатый к его груди. Его хвост слегка виляет позади него, а уши были прижаты. Никто больше не осмелился прикоснуться к нему после того, как Джейк вошел в маруи следом за Тоновари. Нейтири ведет себя так же бесстрастно, как и ее сын. Ее налитые кровью глаза пусты, а плечи напряжены. Даже Ронал не стала приближаться к ней. — Кто это был, дочка? — слышит Нетейам вопрос Тоновари. Цирея обнимает себя за плечи: — Я почти уверена, что это был Ульро. — Это был тот ублюдок… — рявкнул Аонунг. — Я разговаривал с ним несколько дней назад, сказал ему оставить Нетейама в покое. Он отказался меня слушать, поэтому я ударил его. Остаток разговора Нетейам не слушает. Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на отца. Джейк аккуратно прижимает его ближе, помня о его травмах. Он целует сына в лоб и зарывается лицом в его волосы. Волосы не были такими мягкими, как когда Нетейам распускал их, но Джейку все равно. У него сейчас только одно на уме — месть. Он здесь гость, но он также является Торук Макто. Парень медленно садится, заставив комнату погрузиться в напряженную тишину. Все замолчали. Нетейам шепчет отцу, умоляя уйти. Тоновари не стал их задерживать. Джейк берет своего сына и покидает маруи оло’эйктана. Он ставит сына на песок, крепко поддерживая его: — Ты можешь идти? — Да, папа. Нетейам делает маленькие, неуверенные шаги по воде, проверяя, сколько он может выдержать. Его лодыжка в итоге оказалась не сломана, только кожа была повреждена. Всё скрыли бинты. К тому времени, когда его семья была проинформирована о ситуации, Ронал перевязала его раны, спрятав их от чужих глаз. Она не описывала их, сохраняя это для него в секрете. Джейк целует его в макушку и ведет домой. Нетейам не покидает семейную маруи следующие десять дней. Его раны медленно начинают заживать, его разум наполнился тоской. Он не может спать — когда пытается, то видит перед собой лицо Ульро и чувствует, как нож вонзается в его в кожу. Он почти не ест, почти не говорит и никому не отвечает. Только Аонунгу было позволено навещать его. Всякий раз, когда он приходит, Ронал сопровождает его, принося свежие бинты и целебные травы. В первый раз, когда Джейк увидел след от укуса на бедре своего сына и царапины на его животе и спине, ему пришлось покинуть дом, чтобы его вырвало. Брату и сестрам Нетейама не разрешается находиться в маруи, когда ему меняют повязки. Нейтири всегда выводит их на улицу, горечь охватывала всех, подрывая рассудок. В утро, когда он остался наедине со своим отцом, Нетейам на мгновение почувствовал умиротворение. Он чувствует, что сможет преодолеть это. Его отец отправлял сообщение Норму, когда Нетейам подошел к нему, слегка касаясь его плеча. Джейк смотрит на него, кивая в знак поддержки. Нетейам мягко улыбается, и это зрелище согревает сердце Джейка: — Я готов назвать их имена. Джейк мгновенно понимает, о чем говорит его сын, и крепко обнимает его и шепчет, затаив дыхание, молитву Эйве.