Not a Soldier Yet (Еще не солдат)

Нетейам понятия не имеет, куда направляется его мать. Он не может унять свое любопытство и следует за ней, стараясь держаться достаточно далеко, чтобы она его не заметила. Она направляется к лесу за домами меткайинцев. — Демон, что ты делаешь, скрываясь возле нашего дома? — шипит Нейтири в темноту. Дыхание Нетейама учащается; он взбирается на высокое дерево, прячась за его огромными листьями. Сердце бешено колотится в его груди. Он напуган. Юный на’ви едва может разглядеть свою мать, но она явно с кем-то разговаривает. У Нетейама есть мысль, кто это может быть — на самом деле, у него было три варианта. Но он очень надеется, что ошибся. Даже небесный человек был лучше, чем тот, кто, как он предполагает, стоит перед его матерью. Нетейам не может сказать, ответил ли незнакомец на ее вопрос — он не слышал. Он едва может расслышать голос собственной матери, потому что ветер заглушает разговор. — Кто ты, дитя демона? Нетейам узнает смех Цуйзори, когда меткайинец, наконец, появляется в его поле зрения. С него сняли традиционную воинскую одежду — на Цуйзори нет ничего, кроме простой коричневой набедренной повязки. — Неважно, кто я. Все, что тебе нужно знать, это то, что я пришел отомстить. — Отомстить за что? — кричит Нейтири, напугав Нетейама. Он никогда раньше не слышал, чтобы его мать звучала так сердито. — Это я должна мстить тебе за то, что ты сделал с моим сыном. Нетейам слышит, как изгнанный меткайинец шипит на его мать. У Цуйзори синяк под глазом, а из его груди вырывается тяжелое дыхание — Торук Макто нашел его первее. — Этот глупый мальчишка действительно причинил мне боль, — Цуйзори неторопливо подходит к Нейтири, которая выхватывает нож и шипит на него в ответ. — Я хотел заставить его заплатить за все неприятности, которые он мне доставил. Ничтожный небесный человечек не должен быть здесь. — Он не сделал тебе ничего, чего бы ты не заслужил, — резко отвечает Нейтири. — Ты считаешь себя таким великим, мальчик-демон, но без своих пустых угроз ты — ничто. — Вот видишь, я с тобой не согласен, — злобно смеётся Цуйзори, вытаскивая собственный нож. — Ваш маленький уродец-сын выглядит так, будто получал только пустые угрозы? — Мне не нужно, чтобы ты со мной соглашался, — злобно рявкнула Нейтири, дико замахав хвостом. — Я могу проткнуть твое сердце этим ножом в любом случае. Не говори о моем сыне. Ты не заслуживаешь произносить его имя. Нетейам видит, как Цуйзори крепче сжимает свой нож — нож, которого у него не должно было быть, поскольку он лишился всего, что у него есть, — и делает шаг к Нейтири. — О, я не называл его имя. Меня оно даже не волнует, сучка из джунглей. Он не заслуживает быть здесь… Нейтири быстрее него, она высоко подпрыгнула с помощью ветвей деревьев вокруг них двоих и проводит ножом по груди парня, как это ранее сделал Джейк. Раны Цуйзори пересеклись, встретившись в середине его груди. — Он заслуживает гораздо большего, чем ты когда-либо получал, подонок. Меткайинец бросается на Нейтири, разгневанную от его слов: — Заткнись! — взревел он, целясь ей в лицо своим клинком. Нейтири отскакивает в сторону, обнажив клыки, ее ярость намного превосходит ярость Цуйзори. — Где остальные? — шипит она. — Они бросили тебя в тот момент, когда тебя изгнали? — Что тебе до этого? Ты умрешь здесь. Он рванул к горлу Нейтири, но замер на месте, когда изящная тонкая стрела пронзила его сердце. Нетейаму было не привыкать к насилию — он смотрел, как Цуйзори падает на землю с широко раскрытыми и невидящими глазами. Он видел смерть больше раз, чем хотел бы. Для сына вождя во время войны мир невозможен, как и невинность. Глаза Нейтири метнулись в его сторону — она узнала его стрелы. Нетейам был достаточно далеко, потому матери потребовалась пара минут, чтобы добраться до него. — Нетейам? — шепчет она, касаясь его лица. — Мой Нетейам, почему ты здесь? — Я выстрелил в него, мам, — шепчет он, чувствуя, что во рту пересохло. Он ненавидит запах смерти гораздо больше, чем то, как она выглядит. Нейтири прижимает его к своей груди, успокаивая, когда громкие рыдания начали вырываться из его горла — все кончено. Действительно кончено. Цуйзори больше не сможет мучить его. — Пойдем домой, дитя мое, — нежно шепчет она ему на ухо, отпуская из объятий. Она берет его за руку и ведет прочь, оставляя стрелу позади. Ночь медленно отступает, небо начинает светлеть. Несмотря на самые последние события, Нетейам не может успокоиться. Он не хотел, чтобы все зашло так далеко, выйдя из-под его контроля. Он знает, что не совершил никакого преступления, потому что оло’эйктан допустил это. Но почему-то он чувствовал, что согрешил. В лесу, он не чувствовал угрызений совести, стреляя в напавшего на его мать. Он задаётся вопросом: почему он чувствует, что на этот раз он сделал что-то плохое? Его самый жестокий мучитель, наконец, испустил последний вздох, но что-то все равно было не так. Он никогда раньше не встречал столь жестокого существа, хотя знал, что его мать и отец пережили гораздо худшее, и чувствовал, что не имеет права расстраиваться. Воздух вокруг стынет, пока он медленно идет домой рука об руку со своей матерью. В их маруи стоит тишина — все проснулись. Они знали — и мать, и сын взяли с собой свои лук и стрелы. Нетейам почувствовал, что его рассудок наконец полностью сломался. Он лежит прямо под его ногами, разбитый на мелкие кусочки, и у него не осталось клея, чтобы попытаться вновь собрать его. Его сестры бросаются к нему — ни одной из них не была чужда война. Нетейам больше не может выносить контакта с кожей, потому отталкивает их. Единственное, что он чувствует в этот момент, это оцепенение. Это было громко, жестоко и неумолимо. Он молится о том, чтобы пройти через это, не сойдя с ума — во всяком случае, с того, что от него осталось. В ту ночь — точнее в раннее утро — мать уложила сына в постель и легла рядом с ним, прижимая его к себе, и нежно пела ему песню его песенной нити.