Not a Soldier Yet (Еще не солдат)

Следующие дни Куоритч не чувствовал покоя. Они не стали сообщать Салли, где они находятся, желая заставить его страдать, держа его вдали от сына как можно дольше, прежде чем попытаться произвести обмен. Жизнь Нетейама за его собственную. Парню не стало лучше, даже когда полковник лично позаботился о том, чтобы маленького на’ви оставили в покое. Реком начал даже сомневаться, была ли вообще какая-либо часть их миссии гуманной. Мужчина часами просматривал свои собственные видеодневники, пытаясь разобраться в своей безумной миссии. Слова Нетейама не дают ему покоя. Куоритч задается вопросом: когда человечество так далеко отклонилось от Бога, что использование детей в качестве приманки стало приемлемым? Лайл подходит к нему как раз в тот момент, когда он просматривает один из старых видеодневников Джейка Салли: — Подливаете еще масла в огонь, полковник? — Лайл, скажи мне честно, как ты думаешь, сколько лет этому парню? — Куоритч разворачивается к нему лицом, шлепая босыми ногами по земле. Насмешливая улыбка Уэйнфлита погасла. Лайл медленно моргнул, глядя на своего начальника, и пожал плечами: — Не прошло и двадцати лет, так что, честно говоря, ему еще не может быть и двадцати. А что? Полковник кивает, сжав губы в тонкую полоску и стиснув зубы: — Они вернули нас к роли безмозглых машин, зная, что есть только одна вещь, в которой мы хороши. Лайл наблюдает за ним, лицо его мягкое и лишенное эмоций: — Полковник, вам следует отдохнуть. Куоритч вздыхает и качает головой: — Ты что, не понимаешь, о чем я говорю, ты, большой синий засранец? Лайл хмурится и качает головой: — Нет. А должен? Полковник стонет и подходит вплотную к нему пристально глядя в лицо: — Мы относимся к ребенку как к абсолютному дерьму, потому что у какой-то бледнокожей версии нас были проблемы с его отцом. Ребенок тогда еще даже не родился, черт возьми. Понимание отображается на лице Уэйнфлита, а затем он медленно кивает. Он доверил своему полковнику свою жизнь и никогда не подвергал сомнению то, что Куоритч приказывал ему делать. — Люди на Земле умирают, полковник. — И кто же был причиной этому? Сами люди не могли? — он усмехается. — Я отказываюсь больше причинять вред этому ребенку, пока в нем что-то не сломалось, и он не получил необратимых повреждений. — О чем, черт возьми, ты говоришь? — Паук свирепо уставился на него из дверного проема, надев свою маску. — Кого, блять, ты поймал?! — Успокойся, малыш… — Не говори мне успокоиться, ты, мудак долговязый! — кричит Паук, расправляя плечи. Лайл переводил взгляд с одного на другого, а затем ускользнул из комнаты с беспокойным сердцем. — Кого, блять, ты поймал?! Куоритч вздохнул, вытягивая руку, чтобы Паук не ударил его: — Один из отпрысков Салли, малыш. Нам нужно, чтобы он привел к нам самого Салли. — Который из них? Мужчина хмурит брови от тона сына, вдоль позвоночника пробежал озноб от холодности в словах парня.

***

Нетейама связали по приказу Куоритча. Реком никому не сказал об истинной причине своего выбора, только свирепо смотрел на каждого, кто хотя бы пытался спросить. По правде говоря, он действительно хотел дать парню шанс навредить себе. Салли лежит на полу, когда свет в его камере вдруг полностью погас. Он сел, приложив небольшие усилия. Снаружи с наступлением ночи Пандору окутала тьма. Кто-то входит в его камеру, и он чувствует, как его ногу грубо развязывают. Он смотрит вниз и видит, что кожа сильно натерлась и кровоточила. Зрение Нетейама затуманилось от слез ярости. Он не может разглядеть, кто вошел внутрь, но предполагает, что его мучения вот-вот достигнут уровней, которые ему только предстоит испытать. Все, что случится с ним сейчас, останется тайной между тем, кто был с ним, и смертельной темнотой ночи. Когда никто не стал причинять ему вред, Нетейам медленно сморгнул слезы. Он стоит, лишенный эмоций. — У тебя есть 10 минут, прежде чем камеры снова включатся. Парень узнает голос Куоритча. — Десять минут на что? — Уйти так, чтобы никто не узнал, как ты это сделал, — лицо полковника появилось в поле его зрения, когда глаза привыкли к темноте. Нетейам выдохнул: — Что? Куоритч подает знак и, схватив его за запястье, тащит за собой к двери: — Клянусь, я должен все делать сам, если хочу, чтобы это было сделано. Парень, прихрамывая, следует за ним, пытаясь высвободить руки; его колено протестует против каждого шага, который он делает. Куоритч бросает на него острый взгляд: — Прекрати сопротивляться, или я снова запру тебя. Нетейам охнул, когда его ноги подкосились; мужчина едва успел подхватить его, прежде чем он рухнет на пол: — Господи, малыш. Что, черт возьми, с тобой происходит? — Раздробили мне ебаные колени, когда ты похитил меня в последний раз, придурок, — выплевывает Нетейам, отталкивая руку полковника от своего предплечья. Куоритч только хмыкает, молясь тому Богу, который действительно существует, чтобы он успел вывести этого парня из здания до того, как кто-нибудь увидит, как он это делает. Он хватает слабо сопротивляющегося мальчишку и перекидывает его через плечо, а затем бежит по лабиринту коридоров, не обращая внимания на то, что голова на’ви безжалостно мотается вверх-вниз. Нетейам медленно приходит к пониманию того, что происходит. Он позволяет мужчине вывести его на улицу. — Лайл, лодка готова? Хорошо, тогда, блять, поторопись и затащи его в нее. Трекер отключен на 90 минут, я отвлеку ученых, пока вы отнесете пацана туда, где мы его нашли, — Куоритч позволяет Нетейаму плюхнуться на землю уже снаружи, под ноги второго рекома. — Следи за его коленями. В прошлый раз мы разбили их вдребезги. — Будет сделано, полковник, — отвечает Лайл, слегка поморщившись, глядя на колени юного на’ви, а затем хватает его за руку и затаскивает внутрь маленькой армейской лодки. Она была похожа на капсулы, которые Нетейам однажды видел под водой. Лесной на’ви не сказал рекому ни единого слова, пока Лайл вез его домой. Мужчина пытался завязать разговор, но парень отказался его развлекать. Было бы глупо доверять этим людям, поэтому он этого и не делает. В глазах Нетейама это все просто жестокая шутка, в которую играют с ним Куоритч и его комнатная собачка. Салли уверен, что Лайл увозит его в другую камеру или даже в лабораторию. — Давай, парень, я должен высадить тебя здесь, — бормочет Лайл и подталкивает Нетейама под руку, пытаясь заставить его покинуть лодку. Парню не нужно повторять дважды; Оматикайя ныряет в воду, радуясь ее прохладе на своей разгоряченной коже. Он дома.