Not a Soldier Yet (Еще не солдат)

Нетейам чувствует, что на этот раз он действительно может начать исцелять свой измученный разум. Он знает, что ему потребуется много времени, чтобы снова суметь почувствовать себя по-настоящему хорошо, и он знает, что у него будут дни, когда его темная сторона проявится снова. Шмыгая носом, он снова погружается под воду и медленно плывет к берегу. Он слышит шум и видит, что, несмотря на поздний час ночи, все фонари в деревне горят. Лесной подплывает ближе к скале и взбирается на нее — Лайл оставил его довольно далеко от берега, и ноги уже начинают неметь от усталости. Парень садится, стараясь быть как можно более заметным; он видит воинов, летающих вокруг на цураках, и слышит, как его окликают по имени. Нетейам задается вопросом: выходили ли они когда-нибудь за пределы рифа, чтобы искать его? Может быть, ночью они держатся поближе к дому — он не знает. Нетейам чувствует себя парализованным — он не может открыть рот, чтобы крикнуть. Все, что он может делать — ждать. Лесной слышит хлопанье крыльев у себя за спиной и оборачивается, чтобы посмотреть, достаточно ли близко воин, чтобы заметить его. Меткайинец смотрит прямо на него, и на его лице явное удивление. Мужчина оглядывает парня с сочувствием, горящим в его бледно-зеленых глазах, и помогает ему взобраться на своего цурака. Для деревни не является секретом, через что пришлось пройти Нетейаму — все больше и больше меткайинцев начинают общаться с ним, предлагая ему подарки и лекарства, а также свою дружбу. Когда они подплыли к деревне, протрубил рог.

***

Семья Нетейама столпилась вокруг него, осматривая каждый дюйм тела парня на предмет ран и синяков. Джейк заключает его в объятия, положив руку на затылок сына и прижимая его к себе, а затем отходит в сторону, чтобы позволить Аонунгу занять его место. Меткайинец тает в объятиях своего любимого, благодарный за то, что он вернулся целым и невредимым. Внутри семейного маруи Нетейам обнаружил, что находится в объятиях своего брата. Ло’ак сидит позади, вытянув ноги рядом с ногами старшего. Младший Салли крепко обнимает Нетейама, нежно нашептывая песенку на его подергивающееся ухо, желая передать свою любовь и облегчение, одновременно с этим пытаясь утешить своего измученного брата. Ло’ак знает, что если бы старший брат с самого начала сопротивлялся своим мучителям, то он не был бы в таком хрупком душевном равновесии. — Я скучал по тебе, брат, — произносит младший прерывистым шепотом в тишине их дома. — Я боялся, что они убьют тебя, чтобы отомстить папе. В груди у Нетейама что-то болезненно сжимается, когда парень резко вдыхает. Он очень хорошо знает, что на протяжении всех дней, проведенных там, он подстрекал своих похитителей, поощряя их убить его. — Я должен тебе кое-что сказать, Ло’ак. — Ты можешь рассказать мне все, что угодно, — его брат мягко улыбается, но Нетейам не может этого видеть — он просто слышит это по его голосу. Желудок старшего скрутило, когда им овладело беспокойство. Его плечи напряглись, и он проглотил комок в горле: — Я… — начинает он, но есть слишком много вещей, которые он хочет сказать своему брату, и он не знает, с чего лучше начать. — Все в порядке, брат. Не торопись, — шепчет Ло’ак ему на ухо. Нетейам судорожно вздохнул и кивнул, прислоняясь спиной к брату, пытаясь успокоить свое бешено колотящееся сердце. — Я ранил себя. Между ними раздается вздох Ло’ака, резкий и удивленный: — Когда? — спросил он. — Может быть, лунный цикл назад, — шепчет старший. — Но я делал это и раньше. Ещё когда Ульро мучил меня. Ло’ак крепче обнимает его, закрывая глаза. Он не перебивает брата, зная его достаточно хорошо, чтобы понимать, что если бы он это сделал, Нетейам мог бы испугаться и не открыться. Вместо того чтобы заговорить, младший начал нежно поглаживать его плечо. Нетейам расслабился рядом с ним: — Даже с… Иногда, я… Блять, я не знаю. Ло’ак уткнулся лицом в затылок старшего, прижимая его ближе, позволяя ему насладиться моментом, но все еще пытаясь удержать его на месте. Тот медленно вздыхает и на мгновение прикусывает внутреннюю сторону щеки, прежде чем окончательно решить, что он скажет: — Я не хотел жить. На этот раз я позволил Куоритчу и его команде схватить меня, и мне даже в голову не пришло позвать на помощь, потому что я больше не хотел, чтобы меня спасали. Я чувствовал себя пустой тратой времени и обузой, потому что я не могу быть тем же, кем был до возвращения небесных людей. — Нетейам выпрямляет ноги и на мгновение берет себя в руки. Его глаза щиплет от слез, но он отказывается их проливать. — Куоритч отпустил меня, потому что ничто из того, что он делал, не могло вытянуть из меня никакой информации. Я сказал ему, что ему лучше убить меня, Ло’ак. — Мне так жаль, брат, — выдыхает его брат дрожащим голосом. — Но мы пройдем через это, я клянусь, мы пройдем. Я даже буду собирать ракушки вместе с тобой. — Ты ненавидишь собирать ракушки, — невозмутимо говорит Нетейам. — Я сделаю все, что угодно, если это дает возможность провести с тобой время, братан. Я хочу убедиться, что ты в порядке. Некоторое время они ещё сидят молча, погруженные в невинные касания друг к другу, прежде чем старший заговорил снова: — Я не знаю, сколько времени мне понадобится, чтобы снова быть в порядке. Ло’ак мычит в ответ: — Даже если это займет у тебя месяц или шестьдесят лет, я все равно всегда буду любить тебя, брат. Никто не сможет заменить тебя. Старший позволяет легкой улыбке появиться на его лице, но она исчезла, когда их отец вошел внутрь, явно все услышав. На Джейке не было лица; челюсть мужчины крепко стиснута, губы сжаты в тонкую линию. Он подходит и садится рядом со своими сыновьями, скрестив ноги. Одной рукой он касается щеки Нетейама, другая его рука легла на плечо Ло’ака. — Я так сильно люблю вас, мальчики, — шепчет он срывающимся голосом, а золотистые глаза блестят от слез. — Мне жаль, что я не смог уберечь вас, парни. — Все в порядке, папа, — бормочет младший, прижимая брата ближе к своей груди. — Теперь все будет хорошо, верно? Куоритч собирается сдаться, не так ли? Джейк вздыхает: — Я не знаю, я так не думаю. Но я позабочусь о том, чтобы вы, ребята, находились в безопасности.