Что насчет свидания?

«Поэтическая, страстная любовь — это цвет нашей жизни, нашей молодости.»

—

В. Г. Белинский.

      Этот дом мечты Юнги, которое он так сильно рвался отремонтировать, сделать неузнаваемым и поистине прекрасным местом, стал каждодневным притоном для них с Чимином. Младший действительно устал каждый день слышать ругать родителей и вновь нашел выход из своего плачевного положения — сбегать из дома. Благо, родители не проверяли по ночам, дома ли он. В конце концов это стало точкой невозврата. Остановится из каждодневных ночных побегов было слишком трудно, ведь с каждым днем желание больше находится рядом с Юнги все нарастало. Минуты превратились в часы, а часы в дни. Парни даже ночевали там вместе и Чимин возвращался домой лишь под раннее утро. Примерно, часов в 6 утра. За 10 минут до того времени, пока отец не начнет стучаться в комнату сына с говором о том, что тот опоздает в школу.       До начала экзаменов парни вместе успели полностью закончить первый этаж и они были горды этим. Чимину очень понравилось помогать Юнги во время этого грандиозного ремонта мечты его парня. Они вместе красили стены, покрывали пол паркетом, который каждый день по маленьким частям привозил отец Мина, чтобы начальник его не спалил, красили потолок, устанавливали новые розетки, выключатели и расставляли старую, но хорошо вычищенную и постиранную руками Чимина мебель.       В перерывах между утомительными, но веселыми и интересными работами, парни уединялись и нежились в объятиях друг друга на том самом старом диване и разговаривали просто обо всем на свете. Какие бы темы ни были они оба умели все что угодно поддержать на весу. Будь то грустные, злые или веселые темы. Казалось, что они никогда не закончатся, никогда ребята не устанут разговаривать друг с другом, им всегда будет весело и комфортно друг с другом. И действительно так и есть.

***

      — Чимин, да не волнуйся ты так! Все нормально, все ты хорошо написал. — Юнги начало раздражать поведение Чимина. Его любимого, откровенно говоря, всего трясло от ожидания неминуемых результатов экзаменов, которые уже написаны. Это уже в прошлом пройденный этап, где Мин так же поддерживал омегу и старался успокоить, искренне беспокоясь о внутреннем состоянии своей пары. Сейчас же Пак сидел на скамейке перед кабинетом директора, где всех одноклассников приглашали строго по списку и каждый учитель-предметник оглашал результаты, объяснял, где допустили оплошность и где все сделано четко и идеально. Сидел на скамейке и трясся, словно в лихорадке. Его глаза метались по полу, не зная, где сосредоточить свой взгляд.       — А если нет? А вдруг я все же… — хотел уже дрожащим голосом возразить Чим, но Юнги его перебил:       — Заткнись. — грубо сказал альфа, за руку притягивая омегу к себе и крепко сжимая того в своих объятиях. — Все у тебя нормально. Даже я написал на проходные баллы, уж ты так точно баллов для поступления на бюджет набрал. Не мели чепуху, Пак Чимин, не беси меня.       На эти слова младший лишь уткнулся своим лбом о плечо альфы и сам прижался к нему, обхватывая его торс своими руками и ищя защиты, нежности и любви, что собственно он и получал. Мин стал поглаживать волосы Чимина, стараясь его успокоить и всем телом своим чувствовал, как все тело Чимин подрагивало. Он действительно сильно волновался, ведь его напугали еще в начале этого года этими экзаменами. Ему твердили одно и то же со всех сторон: «не сдашь — не поступишь и работы не найдешь». Как со стороны учителей, так и со стороны родителей. Одно и то же и ничего нового. Но из-за этой самой фразы знатно поджимались яйца. У Чимина по крайней мере точно.       Внезапно в этот самый момент после произнесенных альфой слов дверь в кабинет директора отворяется и из него выходит бледная, словно мел, девушка-омега и, пройдя пару шагов, падает в обморок. Мед персонал и психолог, которые сидели в том же кабинете на всякий случай сразу же немедленно отреагировали, подняли девушку и понесли в сторону мед блока. Это было неожиданно, а герои наши продолжили стоять и смотреть на это место, откуда только что унесли девушку. Тело Чимина стало трястись с двойной скоростью. Глубоко внутри он понимал возможную причину такого поведения. Именно поэтому его молоточек в голове начал отбивать медленный ритм, словно бомба замедленного действия, наровясь взорваться и начать истерить.       — Чимин, — из кабинета вышел обеспокоенный классный руководитель и посмотрел на обжимающуюся пару, — Заходи.       Мужчина протянул свои руки к омеге, нежно приглашая его войти. Этот учитель был самым прекрасным из всех, кто преподавал в их школе. Он всегда беспокоился за каждого из класса Чимина и Юнги и сам сильно переживал из-за экзаменов и результатов, которые пришли буквально на днях.       Пак крепче сжал в своих руках тело Юнги, не желая отпускать предмет своей поддержки сейчас. Ему казалось, что только благодаря этому альфе только он все еще держал равновесие и не упал в обморок от перенапряжения, прямо как та девушка, вышедшая бледная из этого чертова места.       — Мин~ни, все будет хорошо. — вновь обращая все внимание Чимина на себя, произнес Юнги и нежно чмокнул младшего в щеку, все-таки вселяя в него какую-никакую уверенность.       Еле как поборов себя, Чимин все же отпрянул от альфы и зашел в кабинет. Мин продолжил стоять на своем месте и так он стоял до конца, как на иголках, беспокоясь больше за состояние своего любимого, нежели за результаты его. Он подскочил резко и подбежал к омеге лишь тогда, когда он вышел. А вышел он довольно быстро, нежели все остальные.       — Ну как? — обеспокоенно спросил Юнги, беря в свои ладони лицо младшего и рассматривая его.       — 298 из 300. — нервно прикусив свою губу, пробормотал Чимин и смущенно счастливо улыбнулся. — Просчитался в геометрии. Вычислительная ошибка. Самая тупая.       — Ну вот. А ты мне тут чуть истерику не закатил, мелкий негодник.

***

      Вместе с родителями Чимин подал документы в архитектурно-строительный университет в факультет архитектора. Проходные баллы были набраны и в списках будущих студентов и фамилия Чимина была в первых 20 строках на бюджетные места. Как никак, но это очень хорошо. Юнги прошел порог по всем предметам, ему этого было достаточно. Учится дальше он не особо горел желанием. В бригаде отца его знает каждый, от каменщика до начальника, поэтому в любом случае безработным он не останется.       Сейчас уже лето, учится не нужно, времени свободного много, а вступительных экзаменов туда, куда поступает Пак, сдавать не надо. Значит все эти три месяца можно отдыхать со спокойной душой и совестью. Однако, родители, а именно папа Чимина, все никак не может угомонится и смирится с тем фактом, что его сын гуляет и обжимается с каким-то там альфой. Однажды Сохун пытался втереть в голову мужа то, что это пройдет, а пока нужно поддерживать младшего во всех начинаниях и с их стороны было бы правильно познакомится с этим альфой, которым так сильно и уверенно заинтересовался их сын, но омега неумолим. Никаких альф, пока учеба на носу. Так если бы и альфа еще был толковый, то возможно Хисын бы согласился и одобрил бы отношения, а тут какой-то парень в дряхлой одежде. Что здесь может привлечь?       Поэтому Чимин продолжал сбегать по тихому из дома, сразу же держа путь к тому самому дому Юнги и по дороге писал альфе, что будет ждать его там. Старший уже ждал его, когда Чимин появлялся на горизонте, и встречал его с распростертыми объятиями и нежным поцелуем в губы. Это ли не счастье? Знать и быть уверенным в том, что тебя правда искренне любят?       — Юнги. — тихо произнес Чимин, пока лежал на плече у Юнги и смотрел на экран маленького телевизора, который показывал все в черно-белом. Это был некий немой фильм без единого звука. Лишь движения героев, которые давно ушли с этого мира. Фильм слишком стар, поэтому и звука нет.       Мин с любопытством посмотрел на любимого, отвлекаясь от телевизора и крепче сжимая его ладонь в своей, переплетая их пальчики между собой и скрепляя их в своеобразный замок. Чимин лишь громко устало выдохнул и пересел на колени своего парня, в упор смотря на него умоляющим взглядом.       — Мне страшно. — резко выпалил Пак, сразу же после произнесенного сталкиваясь своими губами с губами Юнги. Этот поцелуй был отчаянным и более грубым и страстным, нежели те, что были у них раньше. Когда стало неприятно покалывать и болеть в губах из-за образованных от укусов ранок у обоих, Чим сам отстранился и вновь посмотрел на альфу, который все еще ничего не понимал, но явно очень хотел бы понять. Он глазами спрашивал «почему? из-за чего? зачем». — Я каждый чертов раз, когда сижу с тобой здесь, боюсь, что меня могут спалить родители. И они начнут приставлять ко мне охрану. Мне слишком страшно, хен. Я не знаю, что мне с этим делать. — чуть ли не плача произнес Пак и своим лицом полностью зарылся в шею старшего, желая пропасть с этого мира. — Нашим отношениям нет еще и полугода, как препятствие в виде моего папы уже…       — Тише, Мин~ни, — поглаживая Чимина по спине, шептал ему на ухо Юнги, стараясь успокоить его. Получалось, мягко говоря, не просто плохо, но ужасно. Дрожь в теле любимого не проходила. Мин понимал такое поведение, понимал, почему младшему так страшно. От его родителей можно ожидать все, что душе своей угодно. Богачи все такие. Если кто встанет на их дороге — уберут любыми возможными путями. Им даже тюрьма, угрызения, угнетения не страшны. Деньги есть — можно все.       «Все будет хорошо» — последнее, что произнес Юн прежде, чем поднять Чиминову голову и затянуть его в долгий и соблазнительный поцелуй. Мин слишком сногсшибательно владел своим языком и губами. Орудовал ими так, что сводил омегу, сидящего на его коленях, с ума. Бещ сомнений, Чимин чувствовал защиту рядом с этим альфой, а кто защитит его самого, если вдруг Хисыну придует в голову самое ужасное? Пак в этот момент ничего сделать ведь не сможет, родитель просто сделает и все. От этих мыслей так сильно кольнуло в сердце паренька, что тот болезненно проскулил в поцелуй и начал жаться к Юнги еще ближе и крепче, желая будто срастись с ним телами.       В эти моменты Юнги даже стало немного стыдно перед Чимином. Вроде беспокоится нужно о его моральном состоянии, поддерживать и утешать, а он от этого крышесносного поцелуя лишь сильнее возбуждаться начинает. Это неправильно. Еще и Пак словно специально ерзает, проходясь бедрами по нарастающему возбуждению. Плевать сейчас, на самом деле, Чимин хотел на то, правильно это или же нет. Он хочет отвлечься, хочет все забыть, даже свое имя и происхождение. А кто ему в этом поможет, кроме как не Юнги? Да никто, конечно же.       — Хен, пожалуйста, помоги мне. Помоги все это забыть, хотя бы на немного. — горячо шептал Минни в губы своего парня, продолжая отвечать на страстный поцелуй, которому отдавался целиком и полностью. Отвечал с такой же отдачей, если не сильнее, что и Юнги и сминал его губы своими ничуть не менее грубо и страстно, чем сам альфа. От этого не на шутку начинало срывать последние тормоза.       Просьба была услышана и понята. Кто им сейчас может помешать? Да никто. Потому старший своими холодными пальцами прокрался под старую футболку своего любимого, вызывая у того табун приятных мурашек из-за сильного контраста температур. Спина вспотела из-за долгой утомительной очередной работы уже над вторым этажом, потому прохладные пальчики Юнги действовали словно холодный компресс. До чертиков приятно.       Чимин стал поглаживать и сжимать в своих ладонях плечи альфы, который стал тянуть наверх его футболку и, в конце концов, избавился от нее, ненадолго отстраняясь от любимых губ. Но даже за эту долю секунды Мин успел услышать разочарованный стон, будто бы омега думал, что Юнги никогда больше не поцелует его. Вот глупыш. Как только руки куда-то выбросили ненужное на данный момент одеяние, Юнги вновь с еще большей отдачей стал целовать своего омегу, лишь бы успокоить и выбить сейчас все плохие мысли, которые засели у него в голове.       Они целовались, громко выдыхая друг другу в губы из-за сильного напора и нарастающего все больше возбуждения, до разноцветных пятен перед глазами. До тех пор, пока губы не стали болеть и гудеть из-за укусов, зализываний и грубых сжиманий. Руки старшего с талии спускались к ягодицам, и когда дотронулись до заветного места, пусть хоть и через ткань джинсов, Чимин крупно вздрогнул, начиная трястись от приятных поглаживаний.       — Мин~ни, пока еще не поздно остановится, если ты не хочешь. — отстранившись, но далеко от лица омеги не отодвигаясь, прошептал Юнги. Сказал он это исходя из того, как сильно Чимин реагирует на его касания и грубые поцелуи. Из-за подрагиваний он успел сделать вывод о том, что он испугался.       — Я бы не стал говорить тебе о том, насколько тебя хочу, если бы я не хотел. Целуй меня, Юнги. — услышав эти слова, Мин сам стал смелее, глаза его загорелись азартом и каким-то необъяснимым огоньком, а на губах стала замечаться ехидная усмешка, подтверждая его серьезные намерения сейчас.       Старший не стал снова примыкать к губам любимого, так как они итак распухли из-за долгих грубых поцелуев, поэтому решил дать им отдохнуть и перешел поцелуями засосами, укусами, поцелуями и зализываниями языком к нежной, ранее никем не тронутой, шее Пака. Омега в свою очередь откинул свою голову назад, уже готовый полностью распластаться перед Юнги, открыться полностью и целиком, лишь бы не останавливался. Ох, как же хочется сейчас остановить время и наслаждаться безо всяких волнений, страхов и сомнений всем, что сейчас происходит и всем, что творит с ним этот нереальный альфа. Точно ли он полностью принадлежит Чимину? В это слишком трудно поверить, и как мог младший отворачиваться от него, как мог не замечать его взглядов чертовых 6 лет. 4 первых года понятно, они были детьми. Еще слишком маленькими. А потом то как.? Чимин сам этого не понимает, но сейчас он счастлив в руках Мина. Счастлив ощущать его тепло, его любовь, защиту, поддержку и многое другое. Счастлив ощущать рядом с собой его самого полностью.       Это не просто чертов секс на один раз. Совершенно нет. Это любовный акт, порождающий новые чувства, новые ощущения, отгоняя на второй план все остальное. Все другие мысли кроме того, что они находятся напротив друг друга и смотрят влюбленными глазами. Юнги действует предельно нежно, парень несовершеннолетний еще, для него это впервые. Да и для самого альфы так же, он еще никого до этого так не касался, никого так трепетно не целовал.       Несмотря на то, что хотелось до дрожи в теле время остановить, оно было неумолимо. Все произошло настолько быстро, что Пак не успел заметить, как оба они оказались полностью обнаженными, Чимин уже лежал спиной на грубой поверхности старого дивана, а Юнги вальяжно возвышался над ним, пытаясь со всей нежностью, аккуратностью и терпеливостью проникнуть в нутро младшего.       Было много прелюдий, чтобы стараться отвлечь от всего подряд, навалившегося на голову омеги. Он немного трясся. Он немного боялся и боялся уже не того, что родители прознают его секреты, а всего происходящего сейчас. Чимин очень хочет доверится Юнги, в принципе, что он и старается делать. Он проводит своей ладонью дорожку от крепкой груди до торса, делая маленькие поползновения навстречу чувствам и старшему, отвечает на поцелуи с той же страстью, жадностью и желанием.       — Я люблю тебя, Юнги. — эти слова Пака смешались с протяжным стоном из-за задевания внутри особой точки. Услышав желанную фразу, альфа сначала не поверил своим ушам, потому остановился и прекратил всякие движения. Чимин уже успел подумать, что сделал что-то не так или Мин не рад его такому заявлению. Но он не успел окончательно расстроится прежде, чем увидел счастливую улыбку своего альфы, который вновь примкнул к губам Чимина. Нет, это действительно слишком нереально.       «Он меня любит» — проносится в голове осчастливленного Юнги. Всего одну фразу понадобилась ему услышать для того, чтобы стать самым счастливым человеком во всем мире. Безоговорочно, Мин сейчас готов к чертям весь мир кинуть к его ногам. Лишь бы не затыкался и повторял свои слова любви, посвященные лишь ему одному.       Стоны блаженства обоих слились воедино, по всей комнате разнося приятные гармоничные звуки для ушей обоих. Но они особо не обращали внимание ни на что, они оба были заняты лишь друг другом. Чимин отчаянно хватался за плечи, шею и спину альфы, громко выстанывая от необычных ощущений: вроде дискомфортно, но черт возьми так сильно приятно, особенно если смотреть на Юнги. А альфа в свою очередь активно двигался в узком для себя пространстве, иногда целовал как в губы, так и в другие участки кожи, если начинал слышать нотки боли в любимом голосе, и сам тихо постанывал на ухо своему омеге, окончательно сводя того с ума.       Старший вбивал Пака в диван, действительно, как и было обещано, выбивая все лишние мысли с головы, все оставляя на второй план и заставляя только думать о Юнги и тонуть в нереальных чувствах под названием «любовь».       Сейчас им никто не смеет мешать. Это момент их воссоединения и приближения друг к другу максимально близко. Наконец, они оба чувствуют, что полностью завладели друг другом.