Что насчет свидания?

«В конце концов, мы забываем людей. Сначала мучаемся, а потом наступает момент, и мы их отпускаем.

Именно в этот момент люди возвращаются.»

      Спустя три года…       Иногда судьба каждому человеку может подкинуть какой-либо неожиданный сюрприз. Пусть даже не особо приятный, но все же. Вроде живешь ты обычной жизнью, все протекает более, чем в лучшую сторону, сердце начало успокаиваться по-тихоньку и больше не так уж и сильно тоскует по когда-то любимому человеку. Все же дыра, опустошенность все еще какая-то есть, но боли как таковой уже нет. Начинаешь жить полной жизнью, дышать всей грудью, перестаешь 24 на 7 думать об объекте своей первой любви, даже начинаешь к родителям спускаться, обедать и болтать с ними, как это было раньше, будто до этого ничего и не было вовсе. Никаких разногласий, никаких ссор и черт возьми никаких серьезных перепалок, из-за которых следовало расставание с горячо обожаемым человеком, а потом из-за этого уже истерики, сонные параличи и отсутствие аппетита. Пропало все это. Зато появилось кое что новенькое, которое немного вводит в ступор даже самого преданного подчиненного Чимина. Чимин принял ухаживания Гарри, продержался под натиском своей отрешенности от всего мира всего год, и Бин действительно не в силах понять, ради чего он это делает и чего добивается этим. Буквально недавно убивался по другому альфе, а сегодня уже согласился пойти на свидание с другим. Не странно ли это? Ничего автору говорить сейчас не нужно, да, Чимин взрослый человек и распорядится своей жизнью и разберется, что делать со своим сердцем и чувствами дальше, но его телохранитель не очень одобряет такой поступок, ведь ему кажется, что господин видит в этом Гарри лишь замену. Этот европеец действительно чем-то очень сильно смахивает на Юнги. Не всем, естественно, можно перечислить некоторые факторы, который Пак заметил, как истинное сходство. У них одна и та же уверенная в себе походка и выражение лица, немного грубоватый черствый и настойчивый тон при общении, при этом с омегой оба себя ведут как самые милые и нежные люди на свете. Разве такому можно не поддаться? Мда, Чимин, наступаешь на одни и те же грабли второй раз. Тебя жизнь явно ничему хорошему не учит.       С первого взгляда если посмотреть, то Гарри действительно хороший человек. Несмотря на многочисленные отказы, дофиговые тучи потраченных денег, которые улетели просто в мусорку из-за того, что Пак не любит молочный шоколад или у него аллергия на орхидеи, он продолжал настойчиво ходить за ним, словно мальчик на побегушках и делать все, что омега у него попросит просто безоговорочно и без единого сомнения. Так прошел год. Чертов целый год Чимин изо всех сил отшивал этого наглого альфу и в первое время действительно очень хотел, чтобы он от него отстал и пошел своей проложенной дорогой, но нет. Этой лафы не произошло и, когда Чимин заколебался находится в обществе этого человека окончательно, все-таки сдался и согласился на одно свидание. Одно. Которое ему понравилось.       Во время этого свидания не было никаких разногласий и ссор, как с Юнги, они не расходились во мнениях о чем-либо и Паку это немного даже льстило. Помнится во время отношений с Мином ни дня не проходило без Чиминовых истерик или серьезных ссор, инициатором которых становились они оба, когда в чем-то их мнения набирали совершенно другой оборот. То есть их мысли совершенно в другое русло друг от дурга утекали. Имели общий исток, но уходили в разные устья.       В первое время омеге было очень неловко, но Гарри тут спасибо стоит сказать за то, что уже во время свидания он не настаивал на каких-либо контактах кроме как разговорных. Он не пытался его коснутся или поцеловать, как того между прочим очень хотел, но комфорт этого парня был для него превыше всего. Осознавая все намерения старшего, Чимин расслаблялся и начинал чувствовать себя более уверенно. Настолько, что уже на третий поход в дорогое кафе, инициатором которого опять же стал Хоук, они сидели плечом к плечу. Альфа рассказывал смешные моменты из своей жизни, упоминая все это время, что у него брат младший — клоун, а Чим с этого лишь громко посмеивался и утыкался своим лбом в плечо старшего.       Скучно с этим мужчиной никогда не было. По крайней мере, когда они гуляли вместе. Переписываться или разговаривать по телефону было просто нереальным занятием, потому что от этого Чимин быстро уставал и хотел лишь одного — личной встречи и как можно быстрее. Возможно, вы сейчас назовете Чимина эгоистом, потому что пока он в Берне развлекается, гуляет и смеется с Гарри, где-то там в Сеуле все еще пытается избавится от груза на душе и боли в сердце, работающий не покладая рук, Юнги. И возможно, в какой-то степени вы окажетесь даже правы, сделав такой вывод. Но есть один парадокс: боль уходит рано или поздно. Пак не обязан вечно сидеть взаперти в своей комнате и вечно думать о Мине, разговаривать с его портретом и вспоминать его. На самом деле омега уже просто смирился. Смирился с тем, что пока его родители не окажутся в могиле, с Юнги ему быть все равно не позволят. Ему это уже доказал однажды папа, который все же пришел в комнату Чимину, чтобы поговорить о его поведении, а потом увидел портрет. Его злости не было предела тогда и он лишил Чимина последней надежды на лучшую жизнь с любимым человеком — он разорвал холст с нарисованным альфой. Минни долго плакал, даже не пытаясь особо успокоится, пытался хоть как, но склеить этот рисунок, но этот пазл собрать было очень тяжело. Кусочки ткани с краской валялись у него на полу три дня с лишним, пока к нему не пришла служанка Джилл и не убрала все это дело, выкинув в мусорку, из-за чего Чимин ее долго и громко отчитывал и кричал на нее. А бедная девушка долго не могла понять, что же она такого сделала, что господин так сильно разгневался на нее. Она просто подмела пол, образовавшийся мусор выкинула и помыла полы, как и должна это делать, ведь за это ей платят хорошие деньги. Ничего она в его комнате не трогала кроме пола. Поэтому ее вопросы остались без ответа.       Еще одна возможная причина того, что Чим решил отвлечься — это отсутствие связи с Юнги. Он не писал ему ни разу. И это Чимина очень расстраивало. Каждый день спрашивал у Минама, есть ли что-нибудь для него, на что тот лишь отрицательно качал головой. Сам Пак не мог написать письма, потому что они обязательно прошли бы «фейс-контроль» через Хисына.       Пак смирился со своей участью и просто стал жить так, как раньше, пытаясь никому не навредить и себе в том числе. Именно поэтому он и принял ухаживания Гарри.       — Чимин~а, — громко окликнул альфа Чимина, поймав его в коридоре университета. Он знал, что у младшего осталась всего одна пара, поэтому приехал немного пораньше, потому что им нужно было кое что серьезное обсудить. Естественно до конца пар мальчишки это не дотянет, потому что Хоуку знать нужно, придет Чим или нет, ведь он готовит для обожаемого омеги грандиозный сюрприз.       На знакомый голос Пак повернулся и увидел Гарри, который на всех порах бежал к нему на встречу и старался особо никого не задеть и не толкнуть. Младший улыбнулся этой картине и остановился, принимаясь ждать мужчину с интересом во взгляде.       — Привет, — чуть ли не задыхаясь произнес альфа, немного запыхавшись от бега и чмокнул улыбающегося во все 32 Чимина в щеку. — Спросить у тебя хотел, до конца твоих пар это не дотянет. — на это заявление омега перестал улыбаться и еще более заинтересованно посмотрел на старшего. — В общем, ты идешь на сегодняшний банкет?       — Какой банкет? — недоуменно спросил Чимин, ибо действительно ничего не знал об этом. Что еще за банкет? Кто там будет, раз Гарри и его семья приглашены.       — Ты не знаешь? Так твои родители получили ведь приглашение и имя твое есть в списке почетных гостей. — Гарри взял младшего за руку и они вместе пошли в сторону аудитории, где должна была проходить последний на сегодняшний учебный день лекция Чимина. Тот лишь отрицательно покачал головой, подтверждая тот факт, что ни о каком банкете и речи у них не заходило. Скорее всего, родители просто решили действовать своим обычным повседневным оружием: ничего не говоря, просто потащить омегу на праздник.       — Ну я не удивлен, в принципе. Родители никогда о таком ничего мне не говорят. Просто, не спрашивая моего мнения, ставят перед фактом, что я туда пойду и это не обсуждается. — немного обиженно пробубнил Чимин, но злости или обиды в его голосе как таковой не было. Альфа лишь весело рассмеялся, сжимая ладошку омеги в своей руке.       — Отлично. То есть ты пойдешь. — задумчиво констатировал тихо факт Гарри, заставляя Чимина на него посмотреть и самому задуматься, что он такого придумал у себя в голове. Старший ведь что-то придумал и хочет эту задумку воплотить, теперь Пака распирает изнутри любопытство, что же от него хочет хен. — Ладно, я побегу, Чимин. Я жду тебя в машине у входа. — быстро, оптимистично и уверенно протараторил Хоук, снова чмокая младшего уже в другую щеку.       Младший на эти слова лишь кивнул и сладко улыбнулся, смотря в следующую секунду уже на спину медленно отдаляющегося мужчины.       Последняя лекция прошла довольно скучно, преподаватель сначала много вопросов задавал по содержанию прошедших двух пар. Расспрашивал без исключения всех подряд, начиная от самого близкого, кто к нему сидел. Многие отвечали без проблем и подсказок, потому что хорошо запоминали все, что говорил преподаватель, а многие пользовались своими записанными конспектами, учитель не был против этого, лишь рад, что кому-то нужны его уроки, и лишь единицы не могли отвечать, потому что либо отсутствовали по уважительной причине, либо отсутствовали просто из-за прогула, либо спали на парах, либо просто не слушали и задротили целых полтора часа. Чимин же относится к тем, кто предпочитал пользоваться подсказами — конспектами из прошлых лекций. По окончании этой нудятины, Пак вернулся домой на машине своего нового ухажера, радуя родителей, которые, на удивление младшего, были уже дома и готовились к празднику, видом новой и дорогой машины с красивым и богато одетым альфой внутри.       Хисын и Сохун знали человека по имени Гарри Хоук, как сына американского маршала Генри Хоука, с которым они были лишь знакомы, пересекались пару раз на таких грандиозных банкетах, как сегодня. И от осознания того, кто ухаживает за их сыном, особенно Хисын, каждый день просыпался с довольной улыбкой на лице и от предвкушения, когда Гарри наведается к ним домой, чтобы просить руки Чимина. Однако, сколько бы этот альфа не подвозил их сына, к ним он не заходил. Да что не заходил, из машины то не выходил. Лишь дожидался, пока Чимин зайдет домой целый и здоровый, только потом уезжал, приезжая либо вечером, чтобы погулять с младшим, либо ранним утром, чтобы отвести в университет.       — Джилл, отнеси эти вещи Чимину в комнату, пусть оденется, накрасится и как следует приведет себя в порядок. — Хисын подал девушке вещи выстиранные и поглаженные вещи омеги и улыбнулся ей, качая головой в сторону второго этажа, где была комната сына. Джилл кивнула и, приняв одежду в свои руки, побежала в комнату молодого господина, передать слова старшего омеги Чимину.       Пак, уже давно сидевший за своим столом с огромным зеркалом и делая себе красивую укладку, не повернулся даже лицом к зашедшей к нему девушке, лишь коротко и сухо кинул ей слова о том, чтобы одежду она положила к нему на кровать. Он до сих пор не может ей простить тот случай с разорванным холстом. Пусть и прошло много времени, душа Чимина не может отпустить этот случай. Поэтому, как бы глупо и странно это ни звучало, он не может к ней относится, как раньше, хотя девушка изо всех сил старается угодить своему господину и вернуть его доверие, улыбчивый взгляд и мягкий тон, обращенный к ней.       Вечер обещает быть особенным, красивым и полным сюрпризов. Именно поэтому Пак и изо всех сил старается выглядеть просто сногсшибательно. Ведь там будет много важных людей. Он подводит свои глаза, ему не нравится, стирает салфеткой и пробует еще раз и так до того момента, пока у Чима не проскользнет мысль, что все идеально. С лицом все понятно, косметика дополняет его образ, одежда прекрасна, все-таки у папы есть вкус на это, а вот волосы. Ему уже перестало нравится то, что он сделал и у него в голове пролетела мысль о том, что обыкновенная повседневная прическа — растрепанные, но гладкие и утром вычесанные расческой, волосы идеально и здесь подойдут. Поэтому младший, зайдя в ванную, смыл весь лак для волос, высушил, прежде опрыскав вкусно пахнущим маслом, и сделал так, как хотел. Сначала расчесал идеально, а потом немножко растрепал, но так, чтобы они не торчали в разные стороны.       «Идеально» — проносится в голове Чимина и он, довольный собой и своей проделанной работой, выходит из комнаты навстречу к своим родителям, которые уже шли его вытряхивать из комнаты, потому что еще немного и они просто-напросто опоздают.       Банкет проходил не так уж и скромно, здание было просто огромных размеров и для праздника был отведен весь шестой этаж, где собрались очень много известных богатых личностей. На небольшой сцене пела красиво одетая девушка какую-то легкую песню, от которой на душе легче становится, ведь Чимин растерял былую уверенность, приехав в это место.       Людей было действительно слишком много и найти среди этой толпы Гарри было нереально, но искать Чимину особо не пришлось, потому что альфа сам нашел его и незаметно отвел в сторону, скрывая все это от глаз родителей омеги.       — Привет, — поздоровался улыбчивый мужчина с Паком и крепко обнял его, кладя свою голову тому на плечо. Старшего слегка отчего-то потряхивало, да и сам он выглядел каким-то потерянным, волнующимся, а руки у него были влажные, скорее от пота, вызванный каким-то необъяснимым волнением.       — Гарри, с тобой все хорошо? — обеспокоенный таким состоянием хена, Чимин немного отстранился от Хоука и взял его лицо в свои ладошки. Он как-то странно криво улыбнулся, глаза его немного бегали. Совсем не похож на того Гарри, который был лишь сегодня утром, который подвозил его на пары.       Альфа действительно вел себя странно до какого-то времени. Именно до того, когда родители омеги ушли танцевать вместе с остальными гостями в какой-то очень быстрый и энергичный танец, а старший и Чимин остались сидеть за их столом. Точнее, Чимин остался сидеть, а потом к нему подсел уже нормально улыбающийся Гарри и стал что-то увлеченно рассказывать и при этом смеяться, как обычно он это делал. Однако все, что отличало все остальные разговоры от сегодняшнего — это их близость друг к другу. Старший слишком близко сидел к омеге и рассказывал истории ему на ухо, при этом они оба краснели от этого, как школьники. Эти неловкие моменты немного смешили, а с другой стороны вообще-то действительно было неловко.       Быстрый танец так же быстро закончился, как и начался и все взрослые, которые танцевали, тяжело дыша и чуть ли не задыхаясь от нехватки воздуха в легких рассаживались обратно по своим местам, но зато все они были довольные. Гарри не стал дожидаться родителей Чимина, который по-тихоньку уже направлялись к своему столику, он взял в руки свои принесенный со своего места бокал с выделяющим газы шампанским, взял маленькую вилочку, которая принадлежала Чимину и пошел в сторону сцены.       Хоук не до конца рассказал свою шутку и резко вставши ушел туда, где играли музыку профессиональные и очень известные классические музыканты. Чимин немного недоуменно смотрел на альфу, который поднялся на сцену, встал там с бокалом крепкого алкогольного напитка перед микрофоном и вилкой стал стучать по стеклу, привлекая всеобщее внимание к своей персоне. Все присутствующие посмотрели на него заинтересованными взглядами, ожидая его слов или действий. Но на данный момент все ожидали уже слов, из-за бокала шампанского в руках его.       — Наши журналисты, видимо, никогда не спят. — улыбнулся Гарри, вызывая смех у всех, кто смотрел на него внимательно и слушал его, Пак же ожидал конца его рассказа, пытаясь понять, к чему альфа клонит этими словами. — Так вот, к чему это я. С самого начала моей заинтересованности одним по-настоящему потрясающим омегой, они начинали строить какие-то свои теории в журналах и газетах. Это, на самом деле, выглядит очень интересно, но думаю, надо уже сделать что-то, чтобы все знали. — мужчина нервно усмехнулся, уставив свой взгляд на несколько минут на пол.       Чимин жутко покраснел от слов альфы, смущаясь от такого внимания, которое ему начали оказывать люди, сидящие в зале. Все перевели свои взгляды на него, ведь прекрасно знали, о ком говорит Гарри. Слухи о том, что они начали встречаться возникли еще тогда, когда настырный альфа стал подкалывать шоколад и цветы в шкафчик Чимина.       — В общем вот. Я долго думал, делать мне это или не стоит. Но все же принял решение, которое считаю верным и для себя и думаю и надеюсь, что и ты, Чимин, согласишься со мной. Не так ли? — Хоук кинул свой взгляд на смущенного младшего и от этой картины ярко умиленно улыбнулся, вызывая улыбку и у гостей, которые протянули хором «оуу», подтверждая, что эта сцена довольно милая. — Не хочу долго тянуть кота за хвост, поэтому сделаю и скажу все сразу как есть.       Мужчина спустился со сцены и подошел к омеге, который сидел на месте, будто приклеенный к стулу, в то время, как его родители встали со своих мест, как и многие из присутствующих, чтобы увидеть все происходящее своими глазами.       Он пару минут просто стоял, смотря Минни в глаза и словно все еще решался и был не уверен, но через пару минут набрался смелости окончательно, взял свои яйца в кулак и встал на одно колено перед Чимином, вытаскивая из кармана пиджака коробочку с огромным кольцом внутри.       — Я люблю тебя, Пак Чимин. Ты выйдешь за меня? — после этих слов в зале повисло молчание. Каждый ждал ответа. Ждал, что скажет и как отреагирует Чимин, пока сам парень сидел в ступоре и не мог ничего ответить на такое заявление старшего.       Из глаз его полились слезы, размазывая тушь и подводку, рот он прикрыл своей ладошкой, понимая, что он хочет, но не может ничего сказать, будто его парализовало.       — Я… — еле как выдавил из себя Чимин и хотел сказать уже «согласен», но перед глазами резко высветился образ давно забытой первой любви. Руки начали трястись, а сам омега уже готовился ввалится в истерику, потому что не знал, что ему нужно сказать в таком случае. Люди смотрят, важные люди, среди которых его родители и родители Гарри. А перед глазами Чимина только глаза Юнги, которого он предал.