Что насчет свидания?

«Человека в этой жизни можно потерять только в том случае, если он умер… В остальном — борись за него.»

      — Я согласен.       Эти слова были произнесены настолько тихо и неуверенно, что после них в зале повисла еще более тихая тишина, ведь каждому гостю хотелось услышать ответ на вопрос, задать который Гарри готовился очень долго, больше морально. Он перебирал много вариантов в своей голове, что будет делать когда Чимин согласится и отдельно рассматривал вопрос об отказе. Никто не услышал шепота омеги. Никто кроме самого альфы, который слушал слишком внимательно, боясь упустить что-то очень важное для себя, он глазами полной надежды на лучшее смотрел на человека, которого так быстро и сильно полюбил. Мимо его острого слуха не проходил ни один шорох. Ему казалось самому, что он слышит даже мух, пролетающих за километр отсюда. Именно поэтому он опомнился первым после слов, произнесенных Паком. Опомнился, но ничего пока не мог сказать, хотя на лице его расцвела счастливая улыбка, а с глаз потекли слезы.       — Он согласился! — спустя минут десять крикнул Гарри, вставая со своего колена и поднимая со стула Чимина, который никак не хотел вставать. Сил не было ни на что. Он запутался. Но все-таки ответил уже то, что ответил. Этот альфа ему нравится. Безусловно, сильно, но Юнги. Его глаза вечно стоят перед глазами Чимина, когда он смотрит на Хоука. И в такие моменты он начинает думать про себя, что он чертов эгоист, изменщик и идиот. Ведь не может разобраться в себе.       Но растерянный и немного испуганный вид омеги Гарри не заметил вообще, как и все остальные присутствующие в этом месте. Он аккуратно взял нежную ладошку в свои руки и на безымянный палец одел большое бриллиантовое кольцо, которое стало бы огромным символом его огромной любви и преданности этому парню. После этого действия мужчина немного наклонился и поцеловал тыльную сторону ладони Чимина, тем самым благодаря его за такой долгожданный и ожидаемый всеми ответ.       Тишина все еще стояла, но не долго. После выкрика Гарри, через секунд десять народ, будто проснулся с долгого сна, и начал громко аплодировать, альфы начали одобрительно свистеть, а большинство омег лишь кричали слова поздравления. Родители с обоих сторон, будто озверели, но по-доброму. Родные Гарри, не считая отца его, его там просто не было, налетели с объятиями и поздравлениями на Чимина, который нервно улыбался, но старался делать вид, что все в порядке, хотя, черт возьми, нет, не все в порядке. До этого, когда Пак лишь ходил и тусил с этим альфой, ничего такого не происходило. А сейчас колоколом бьет в голове голос Мина с громкими словами «предатель», это терпеть становилось все невыносимее. Потому он разрыдался на глазах у всех и поспешил отойти к выходу на огромную террасу, огражденную стеклянным забором.       Гарри забеспокоился за состояние омеги, но его из кольца гостей, поздравляющих его, его никто не выпустил, поэтому он смиренно начал принимать все слова и благодарить каждого в этом зале, успокаивая себя тем, что Чимину сейчас просто нужен воздух из-за огромного количества людей, который окружили их плотным кольцом, не давая даже воздуха лишнего глотнуть.       В то время Чимин просто бурей выбежал на свежий воздух и облокотился о стеклянный забор, который был ему до верха торса и опустил свою голову, начиная жадно глотать воздух и стараясь успокоится. Через пару секунд он поднял свою голову и сначала устремил свой взгляд на сияющий ночной город, а потом посмотрел на кольцо, которое было у него на пальце и невольно осознал, что это кольцо стало его личными кандалами. Он повязан.       — Зачем ты согласился? — неожиданно сзади прозвучал голос Бина. Он подошел сзади к своему господину и уложил свои широкие ладони ему на плечи, стараясь успокоить вновь и унять дрожь во всем теле. С каждой пролитой слезой омеги ему становилось невыносимее, особенно если припомнить то, как часто Чимин улыбался раньше, по крайней мере, когда он был вместе с другим альфой. Только вот понять телохранитель не может одного: зачем он согласился, раз ему не нужен сынишка маршала, раз любит другого. Это же видно по его лишь взгляду. По крайней мере Бин это точно видит, а остальные просто слепые, раз не видят очевидных вещей, особенно этот Гарри, который изначально не понравился альфе. От него, будто бы, исходит некая опасность. Если этого не чувствует Чимин сам, то это чувствует Бин. Поэтому он старается ни на шаг не отставать от своего господина. Впрочем, так и нужно, ведь это его обязанность и за это ему платят деньги. Однако, вот в чем момент. Бин с удовольствием защищал бы Пака до конца своей жизни, даже если ему бы за это не платили. Защищал бы и делал бы все, чтобы омега был в безопасности. Мужчина очень привязался к этому ребенку, чувствуя, что ему нужна поддержка. Иначе, кроме него, никто этого делать не будет и останется этот мальчишка один во всем мире.       — Я не знаю. Оно само… — Чимин что-то еще хотел произнести, но не смог — дыхания просто не хватило. Он повернулся к взрослому альфе и жалостливо посмотрел на него. Тот ничего не сказал, лишь за плечи притянул мальчишку к себе и обнял, начиная ладонью своей проводить по его спине, тем самым делая хорошо успокаивающие движения.       «Глупый ребенок» — эта мысль осталась неозвученной и телохранитель лишь ближе и крепче прижал к себе трясущегося омегу.

      В эти дни очередной раз разбилось два сердца. Сердца, которые и так были по уши в своем же дерьме и полны шрамов от своих же ошибок. Сердце Чимина, который непонятно почему согласился выйти за другого и сердце Юнги, который на следующий же день прочитал в новостных строках газет небольшую статью о предстоящей помолвке сына американского маршала и крупного корейского бизнесмена. Новости и слухи разлетались со скоростью света. Вскоре об этом уже говорил каждый.

***

      Что мы все говорим про жизнь Чимина в Берне? Давайте немного поговорим и о Юнги. Почему бы и нет, потому что и у него накопилось множество новостей, с которыми с вами хотелось бы поделиться. Как автор упоминал уже ранее, он целый год писал омеге письма. Каждый день, не пропуская ни одного дня. Но ни на какой, из всех 365 писем, ответа не последовало, что еще больше с каждым разом ранило душу альфе. С надеждой в голосе каждый день утром, когда он встречал проходящего мимо его дома почтальона, он спрашивал, нет ли ему каких писем или новостей, на что старик лишь отрицательно качал головой. И так каждый день. В конце концов весь этот год просидев дома и ничего не делая, Мин начал по-тихоньку свыкаться. Стал выходить из дома, ходил с отцом на работу и работал не покладая рук своих. Пахал днями и ночами, несмотря на то, что бригадир гнал его домой чуть-ли не пинками. На эти действия Мин злился и лишь говорил, что дома он сойдет с ума. Единственный, кто был рад такому раскладу — начальник, ведь работа шла быстрым ходуном и заканчивали они постройки зданий быстрее, чем было в планах.       Юнги начали давать повышения. Особенно после того, как он вступился за своих соработников, отца и его друзей. Альфа, словно разъяренная собака, был готов разорвать любого, кто тронет единственную оставшуюся родню его, которая всегда рядом и которая всегда готова поддержать. После этого случая, влетело ему сильно, но тот же начальник был им очень доволен, из-за чего повысил его с обычного рабочего-каменщика до бригадира. Хотя в этих повышениях он не видел ровным счетом никакого смысла, даже когда спустя два года той же упорной работы, он возвысился до начальника Строительно-Монтажного Управления и стал часто видится с владельцем — каким-то дряхлым стариком, у которого не было ни пары ни детей. Этот мужчина, имя которого Юнги вечно забывал, обещал передать всю компанию в его руки. И это решение можно понять. Мин целеустремленный, полон амбиций, горд, любит работать, не боится никакого труда и умеет правильно обращаться с деньгами.       Вместе с тем альфа перестал писать письма Чимину. Прождал год, каждый день заполняя по две огромные бумаги, где умолял простить и ответить хоть на одно письмо. Юнги был действительно готов даже приехать и увезти с собой младшего далеко-далеко, если тот попросит об этом. Но ответа нет, поэтому Мин просто смирился.       — Все печешься по нему? — спросил Намджун — секретарь владельца компании и одновременно один из тех друзей Юнги, который помогал немного делать ремонт в доме его мечты. Этот альфа очень любил приходить на рабочие места и следить за тем, как все идет.       Юнги промолчал, он предпочел промолчать, чем соврать. Хотя соврал бы он в любом случае. Если бы сказал нет — это была бы ложь и наоборот. Он продолжил дальше стругать деревянные доски, которыми предстояло сделать часть крыши. Несмотря на то, что он уже практически глава, он работал больше обыкновенного рабочего. И его за эти поступки очень уважали. И отец, который неподалеку размешивал цемент, очень гордился им. Мин не ставил себя выше других, потому что он не так воспитан.       Намджун выдохнул, уже привыкши к молчаливому другу, но не менее раздражаясь этому. Хотелось бы знать, что происходит в душе у этого альфы, ведь переносить уже столько лет такую ношу одному очень трудно.       — Господина Кана госпитализировали сегодня. Инфаркт. Шанс, что он выживет крайне мал. Но он уже успел написать завещание о том, что эту компанию он оставит на тебя. — то, что все это упадет на плечи Мина, он знал еще давно, поэтому не особо удивился и продолжил свое занятие. Хотя, признаться честно, новость о том, что старик сейчас лежит в больнице и над его телом смерть и врачи играют в шахматы, его немного обескуражила. — Я только что оттуда. Врачи сказали, что если до завтра состояние его не улучшится, то аппарат жизнеобеспечения придется отсоединить от него. Ты готов сесть на его кресло?       — Нет. — ответил Юнги, останавливаясь в своих действиях и нервно смотря на деревянную доску.       — Я буду рядом. — подбадривая похлопав по плечу старшего, Намджун поджал свои губы и пошел в сторону своей машины, чтобы уехать обратно в офис.       Мин понятия не имеет, как будет руководить такой большой империей, которая пустила свои корни в три континента, считая Южную Корею. Но такой шанс упускать нельзя. Они с отцом слишком долго жили практически в нищете для того, чтобы отказываться от такого предложения и давать кому-то другому шанс урвать такой кусок, к которому неосознанно стремился Юнги и прокапывал себе дорогу чуть-ли не зубами. Свыкнуться еще с тем, что все сложилось вот так вот и у него теперь есть шанс каждый день кушать роскошную еду, одеваться в брендовую одежду и грести деньги буквально лопатой, очень трудно. Поверить трудно.       До следующего дня, о котором твердили врачи, господин Кан не дожил. Умер ночью и об этом Юнги узнал сразу же от Намджуна, который просил его срочно приехать в главный офис. Уворачиваться от судьбы Мин не стал, лишь молча встал, оделся и уехал на отцовской машине к компании. И уже на следующий день альфа сидел с хмурым и уставшим видом на кресле своего предыдущего начальника. Не спал всю ночь, разбираясь с полицией, с завещанием, инвесторами, конкурентами и партнерами. В первое время ему было не очень все понятно, но рядом был Намджун, который сдерживал свое обещание о том, что он всегда будет находиться рядом и помогать со всем. Тем самым уже через месяца два Намджун смог все объяснить своему другу и тот стал хорошо справляться сам со своей вставшей ношей.       Каждый день Юнги продолжает приходить в команду, с которой работал практически всю свою жизнь и помогал им со всем, чем мог и на что хватало времени. Мужчины были очень благодарны ему за такое и были действительно рады тому, что такой близкий им человек стал ими и их работой руководить. Они доверяли этому альфе и Мин делал все, чтобы это доверие никогда не потерялось.       Раньше он терялся днями и ночами в работе, ровно укладывая кирпичи, сам готовя себе же цемент и все до малейшей детали измерял собственноручно, чтобы все было точно и по указу, а сейчас он днями теряется в компании среди завалов бумаг, а ночами утешает себя в объятиях другого омеги. Раз уж так решила над ним посмеяться жизнь, то почему бы и нет.

***

      — По-моему, это прекрасно. — радостно провопил Хисын, рассматривая со всех сторон своего сына.       До свадьбы еще пол года ждать, но родители ни омеги ни альфы не хотели затягивать с обустройством места проведения церемонии и одежды. Праздник, который станет для Чимина настоящей камерой пыток, обещал быть очень пышным. Было приглашено слишком много людей и многих из них не знали даже сами Хисын и Сохун.       — Чимин~ни, радость моя, ты чего такой грустный? — подняв лицо омеги за подбородок, улыбнувшись, спросил папа и добрым взглядом смотрел на своего сына. От этого стало мерзко на душе младшего. Какой же этот человек лицемерный. Появилось непреодолимое желание его ударить и уйти.       — Я просто устал и волнуюсь немного. — нервно улыбнулся Чимин и громко выдохнул, желая прямо сейчас провалится под землю. На эти слова омега лишь еще ярче улыбнулся, поглаживая младшего по плечам и гордыми глазами смотря в его.       «Это все из-за тебя» — детским обидчивым голосом прозвучало в голове Чимина. Ох, как же хотелось высказать все это ему в лицо, но он не мог. Слишком боится силы своего родителя и того, на что он может быть способен. А этого омега очень не хочет знать и тем более испытать на себе.       — Мы скоро закончим. Давай только посмотрим новые какие-нибудь модели. На, надень вот это. Потом выйдешь и покажешься. — папа протянул сыну вешалку с новым белым шикарным костюмом и заставил Чимина потопать обреченно в примерочную. А когда он вышел, надев все, что необходимо, включая белые перчатки и фату, все присутствующие схватились театрально за грудь и ахнули.       — Что? — непонятно произнес Пак младший и посмотрел на себя в зеркало, не понимая причины такой реакции. — Фата слишком пышная?       — Ты идеален. — воскликнула какая-то женщина в возрасте. Эту дамочку папа пригласил вместе с остальными омегами посмотреть свадебные костюмы и пооценивать по сегодняшним меркам то, что должен будет надеть Чимин на церемонию обручения. Пак лишь выдохнул от этого и закатил свои глаза, пока эта женщина подходила к нему с газетой в руках. — Уже почти весь мир знает о вашей помолвке. Это событие станет событием года, даже статью напечатали, смотри.       Чимин уселся на кресло неподалеку и принял с рук женщины газету, где была напечатана длинная статья с многообещающим названием «Он сказал «ДА!».». В качестве фотографии выбрали ту, где Гарри одевал на его палец кольцо в том ресторане, где проходил какой-то банкет, смысл которого Чимин так и не понял. Да и не старался особо понять. Он читал всю статью, не пропуская не единого слова. Она была прилично длинна, поэтому Пак перевернул страницу, когда она закончилась, думая, что там есть что-то еще. Но там уже ничего не было. По крайней мере о их свадьбе точно ничего не было.       Зато омега наткнулся на другую статью с интересным названием «Новый владелец СМУ рассказал, как надо работать каждому начальнику» и снизу прикреплена фотография. Фотография, из-за которой сердце Чимина застучало с неимоверной силой, ведь там был изображен Юнги. Он был идеален. Идеален для Пака. В строгом официальном костюме, взгляд был повернут куда-то вбок. Дыхание стало учащаться, пульс застучал очень-очень быстро. Казалось, что эти стуки слышали все. Хорошо, что на тот момент все гости, пришедшие вместе с папой, вышли, чтобы огласить свой выбор, остановившийся на этом костюме, который был сейчас на омеге.       «Забери меня, пожалуйста.» — обращаясь к фотографии, подумал Чим и до крови прикусил свою нижнюю губу, чтобы не разреветься в голос. Последний раз взглянув на фотографию, где был изображен до сих пор любимый человек, Пак с силой отбросил газету в сторону так, что там с глухим стуком ударилась о стену. Парень поднял ноги на диван и прижал их к себе, руками прикрывая лицо и утыкаясь в свои колени. Из статьи: «Мин Юнги: Миром правят деньги, за них даже любовь можно купить»