Что насчет свидания?

«Не молчите… жизнь так коротка. Одна секунда порой решает всё. И когда нужных слов не найти, просто скажите человеку — «ты нужен мне, не уходи».»

      — Есть еще какие-нибудь грандиозны планы на этот месяц? — нахмурившись и сведя свои брови к переносице, при этом читая какой-то договор, спросил Юнги у распластавшегося на диване Намджуна. Ким решил зайти к начальнику, отчитаться о проделанной работе, о ходе событий в других странах и при этом отдохнуть, ведь Юнги не так сильно всегда грузил своих подопечных работой, обычно перекладывая все на себя и из-за этого задерживаясь в офисе на всю ночь.       — Да, один, который не выполнить себе же дороже. Короче, слушай, — Намджун выпрямился, устремив свой взгляд прямо на Юнги, который тоже оторвался от бумаг и посмотрел на своего друга. — Нам за эту работу заплатили уже авансом полтора миллиона долларов, окончательную цену нам предоставят после постройки, и люди эти сказали, что окончательно уже заплатят в два раза больше, чем нужно. Хорошо же? — Мин кивнул и Ким продолжил рассказ: — Так вот. Вот в чем загвоздка. Нужно построить трехэтажный коттедж в центре Берна за пол года. Минимум нам нужно управится месяцев за пять, чтобы потом уже управится с мебелью. Мебель будет делаться на заказ у наших партнеров из натуральных материалов в стиле модерн. Как думаешь, сможем построить такое за такой срок? А мы сейчас, сидя тут и ничего не предпринимая еще и время теряем.       — Глаза боятся, руки делают. — усмехнулся Юнги, складывая свои руки на столе. — Тогда нужно будет слетать в Берн, чтобы дать официальное указание в офисе там, чтобы начали разработку, делали чертежи и готовили материалы. Когда самый ближайший рейс, чтобы начать вовремя и закончить тоже?       — Схожу в аэропорт и посмотрю. Но ты правильно мыслишь насчет того, что там нужно быть уже в кратчайшие сроки.

***

      В сентябре, за два дня до вылета в Берн, отец Юнги скоропостижно скончался, оставив своего сына одного в этом огромном мире лишь со своим незаконченным домом мечты. Эта смерть сильно потрясла альфу, из-за чего все эти два дня до вылета в его глотку не могла протолкнуться никакая еда. Очень странная смерть, особенно для такого жизнерадостного человека, который до этого совершенно не имел никаких проблем со своим здоровьем. Но, видимо, такова судьба и Юнги ничего не остается, кроме как принять ее. Она слишком жестока, а кто сказал, что жить будет очень легко? Никто такого не говорил. Счастье нужно заслужить, а чтобы заслужить ее нужно просто терпеть. Быть терпеливым, сильным духом и настойчивым. Коим и является Мин. Он встал на ноги быстро и, взяв себя в руки, снова начал стабильно работать и кушать. Понимает ведь, что таким поведением отец был бы не очень доволен.       Очень щедрый клиент, который, к сожалению, не щедр на время выполнения своего заказа, имени своего так и не назвал, но зато назначил деловую встречу в кафе где-то в одном из районов неизведанного города. И какого было удивление Мина, когда он увидел человека, фотографию которого видел в газете под статьей «Он сказал «ДА!».». Это событие заставило его горько усмехнуться, ведь понял, что своими же руками он будет строить свою яму под названием «брачная ночь Чимина с другим».       Встреча состоялась не очень престижно, как того ожидал Мин. Она прошла довольно скромно и за это время общения с этим человеком, с этим альфой, которого до этого считал не только он, но и его внутренний альфа, своим соперником, Юнги понял, что он не такой уж и плохой человек, как до того казалось. Несмотря на то, что Гарри ездит на дорогой машине и родился с золотой ложкой во рту, он не был избалован, невоспитан и так далее, что еще говорят про детей богатеньких родителей. Совершенно наоборот. Мужчина был статен, в меру серьезен, в нужное время весел, но главное — в его глазах, где-то на дне плещется доброта, человечность и искреннее желание поладить и наладить отношения с Мином.       — Так вот, — улыбнувшись начал говорить Гарри после того, как мужчины разговорились на всякие отвлеченные от работы темы, — Что-то омега мой опаздывает, обещал прийти. Если позволишь, конечно, Юнги, я без него начать не смогу. Его мнение для меня, возможно, даже важнее, чем мое собственное.       Хоук улыбался совсем по-доброму и смотрел на Мина, как на хорошего друга и в этот момент Юнги захотел себя ударить. Неизвестно, почему. Автор не может выразить этого словами.       Юнги лишь кивнуть успел одобрительно, как к нему подошел помощник его, который пошел с ним заместо Намджуна. Он стоял немного в стороне, вместе с телохранителем Гарри, и молча наблюдал за происходящим.       — Господин Мин, Вас за той дверью ожидает какой-то мужчина. Говорит, что это срочно. — на ухо прошептал альфа своему начальнику, чтобы лишние уши не услышали, потому что его просили об этом. Просили, чтобы никто не знал. Кроме Юнги самого.       — Назвал себя и свое имя? — спокойно поинтересовался Мин, не сдвигаясь со своего места, на что помощник отрицательно покачал головой, мол «нет, понятия не имею, кто это». — Я отойду. — Юнги улыбнулся, смотря на Гарри, на что тот кивнул, беря в руки список еды, что готовили тут и начал рассматривать.       За стеной, которая полностью перекрывала место, где сидел другой альфа, Юнги поджидал какой-то высокий альфа в возрасте примерно 37 лет, если определить на глаз. Он выглядел совсем уж подавленным и, увидя Мина, сразу же спохватился и сам быстрее побежал в его сторону.       — Извините меня, пожалуйста, господин Мин. — запыхавшись и тяжело дыша, пробормотал альфа.       — Успокойтесь и объясните, что вам нужно и кто вы такой.       — Нужно не мне. Пожалуйста, помогите, я уже не знаю, что мне делать с ним. Он не успокаивается просто и не хочет сейчас ни с кем разговаривать или кого-то видеть, но я то прекрасно понимаю, что кроме вас ему никто не поможет. — быстро-быстро тараторил волнительным голосом незнакомец. Его немного потряхивало, он ничего не мог сделать или предпринять.       — Ну, для начала, скажите мне, кому нужна моя помощь и кто вы такой, а потом я уже подумаю, помогать вам или нет. — спокойно ответил Юнги, более чем на шег не приближаясь больше к отчаянному альфе.       — Меня зовут Бин. Я телохранитель господина Пак Чимина.

***

      — Чимин, ты иди, я сейчас покурю и тоже зайду. — доставая из кармана пачку сигарет и зажигалку, проговорил Бин у входа в какое-то дешманское кафе. Пак сам давно еще просил Бина перестать ему выкать, потому что они уже давно вместе, пора бы уже хотя бы наедине послать к черту формальности, а то младшему действительно становится некомфортно из-за этого. Он младше вообще-то, а ему дядя в возрасте говорит «вы».       Омега кивнул и уже один пошел в сторону кафе. Его Гарри позвал в это кафе со словами, что нужно обсудить важный момент — жилье, где они будут жить вместе. Они рассматривали уже из объявлений о продажах, но ничего, что затронуло душу их обоих они не нашли. Поэтому осталось только одно — построить. Тут тоже помогли газеты и объявления, чтобы найти нормальных строителей, нормальную компанию, которая могла бы обеспечить им гарантию, что им действительно понравится окончательный результат. Цена не была проблемой, поэтому Гарри сам, сидя у себя в доме и перебирая доступные варианты, наткнулся на компанию, офисы которой распространились на несколько стран и строители которой строити действительно неплохие здания и жилые дома. Это оказался беспроигрышным, по его мнению, вариантом, поэтому Хоук позвонил по указанному в статье номеру телефона и озвучил свое желание какой-то девушке.       Дверь открылась легко и на себя, извлекая при этом характерный звук звона колокольчиков. У входа его встретила официантка, которая мило поприветствовала омегу и порекомендовала снять верхнюю одежду и повесить ее на крючок. Чимин послушался и снял с себя пальто, вешая на какой-то старый черный крючок, хорошо присверленный к белоснежной стене.       Довольно уютно в этом месте. Проходя по коридору, наполненный посетителями, Чимин рассматривал странные картины, которые больше наводили спокойствие на душе. Они были довольно легкие, в теплых тонах и хорошо вписывались под интерьер этого заведения. Наконец, Чимин, сквозь громкий гул услышал знакомый голос Гарри и обратил свое внимание на то, как тот дружески пожимает руку другому альфе. Пак расширил свои глаза и вовремя успел спрятаться за стеной, прислонившись к ней спиной.       — Чимин, все в порядке? — как раз в этот момент, когда омега сжался всем телом от ощутимого страха, в кафе зашел Бин и непонятным взглядом посмотрел на своего господина. Тот стал отрицательно качать головой, давая понять, мол «нет, не все в порядке, никогда не было в порядке и, вероятно, уже не будет». — Что случилось?       Альфа действительно заволновался за состояние Чимина и приложил свою ладонь к его щеке, немного теребя и пытаясь привести в чувства, ведь тот дышал слишком тяжело, словно задыхался.       — Бин, — опустив свой взгляд на пол, горько прошептал младший и громко всхлипнул, — Я туда не пойду. Не пойду!       Очередной раз Бин видит слезы отчаяния на глазах этого любимого ребенка, от того на сердце становится снова невообразимо тяжело. Груз никак не может спать с плеч альфы. Он чувствует, что должен хоть как-то помочь, но ничем не может, ведь не имеет никаких полномочий, чтобы идти против родителей этого несчастного создания. У него у самого нету ни омеги ни детей, поэтому альфа изо всех сил заботится о Чимине, чувствуя, что должен помогать ему хоть поддержкой, тем, что он рядом и в любой момент может подставить свое плечо, выслушать все то, что тревожит душу омеги и выполнить любой его каприз, лишь бы он был счастлив.       Ничего совершенно не понимая, альфа уже наблюдал за картиной того, как Чимин закрыл лицо свое ладонями и на слеп пошел в сторону туалета, без особых проблем отыскивая ее, открывая перед собой дверь и заходя туда. Бин решительно ничего не понял, как многое из того, что шептал ему омега, так и из того, почему он резко начал вновь плакать, хотя сегодня утром еще все было, вроде как, относительно неплохо. А сейчас очередной град из слез.       Стараясь особо никому не попадаться на глаза (имеется в виду знакомым), Бин выглянул из-за стены, пытаясь ответить на свой мысленный вопрос «что случилось», который вообще-то был адресован Чимину. Но так как он ответа от него так и не получил, он решил узнать сам. Ответ пришел сразу же, как он увидел Гарри, сидящего за столом. Напротив него сидел тот самый альфа, который однажды был изображен на холсте в комнате Чимина его руками. По крайней мере этот альфа очень сильно на него похож, так еще и такая реакция омеги. Поэтому все стало сразу понятно и у Бина загорелась мысль о том, что все-таки хоть как-то сейчас, но он может помочь хоть с чем-то Чимину. Им с Юнги нужно поговорить и где-то в глубине своей души телохранитель понимает, что своими подбадриваниями, по крайней мере сейчас, Паку легче он никак не сделает. Ему Мин Юнги нужен. Тогда бы он, может, успокоился.       Тем временем Чимин стоял оперевшись спиной о дверь и, стараясь не издавать лишних звуков, опасаясь, что здесь может кто-то быть, проливал слезы. Около двери ему долго стоять не пришлось, поэтому он направился к самому дальнему углу комнаты и засел там, утыкаясь своим лицом в свои колени и содрогаясь в беззвучном плаче. Сейчас только он осознал, насколько все-таки сильно соскучился по Юнги, по его рукам, жарким объятиям, губам… По нему самому. Слишком сильно и тогда у стены Чимин боролся сам с собой и своим желанием прямо сейчас подбежать и прыгнуть в объятия до сих пор сильно любимого человека, несмотря на то, что там сидит его будущий муж. От этих мыслей противно становится на душе. Всего один раз увидеть этого альфу Паку хватило, чтобы вся выдержка, которая разрабатывалась с годами, полетела коту под хвост. Это терпеть становится невыносимо. Невыносимо больно. Это все равно пытке, в конце которой осужденный погибает.       Хотелось волком просто взвыть на весь город, страну, континент, на всю планету от своей же глупости, слабости и трусости. Но все, что сейчас мог делать Чимин это сидеть на холодном полу и трястись от еле сдерживаемых слез и душащих всхлипываний. Грудную клетку больно сдавливало каким-то необъяснимым давлением, выбивая из легких весь кислород, а сердце отстукивало нереальные ритмы, как будто пыталось прямо сейчас прямо здесь выскочить из груди и побежать навстречу Юнги, оставив хозяина сидеть тут ни с чем.       Неожиданно дверь тихонько неприятно для слуха человеческого скрипнула, оповещая находившегося тут омегу о том, что кто-то зашел в пространство, где он решил уединится и никого сейчас не видеть вообще. Люди такой народ ведь, никогда не посмотрят на страдания незнакомца и пройдут мимо. Поэтому Чим молился о том, чтобы на него сейчас не обратили внимания и просто пошли по своим делам в свою кабинку, а потом, сделав все, ушли. Но нет, Чимину несказанно «повезло», ведь зашедший сюда человек подошел к омеге и сел перед ним на корточки.       — Почему плачешь? — заглушено издали послышался такой родной и любимый голос, словно голова Чимина была погружена под воду. Хотя Пак точно знал, что этот человек находится совсем близко. Чувствовал это. Омега резко затих, боясь сделать хоть какое-то движение. Он боялся, что если сейчас поднимет голову, то осознает, что это всего лишь какой-то мираж, тупая галлюцинация влюбленного сердца и не работающего мозга. Если так и произойдет, чего и боится сейчас так сильно Чимин, то он окончательно сойдет с ума и точно спрыгнет с ближайшего моста в реку.       Но его резко протрезвили руки, которые легли поверх его рук, словно пощечина поразила щеку омеги это действие собеседника. И он все же поднял свою голову, слезливыми и жалостливыми глазами смотря прямо в любимые глаза альфы напротив. Сказать что-то было просто нереальной задачей, а Юнги смотрел на Чимина немного волнующимся и одновременно хмурым взглядом.       — Прости меня. — тихо проскулил омега, не зная, что еще можно сказать и с чего вообще начать разговор. Юнги прикусил нижнюю губу свою и взял одну ладонь младшего в свои руки, начиная ее тихонько нежно сминать, таким образом пытаясь успокоить и привести в себя.       — За что я должен тебя прощать? За то, что ты ничего можешь сказать против своим родителям? За то, что не ответил ни на одно мое письмо? Или за то, что ты не смог отстоять свое право ответить «нет»? — стал перечислять альфа без капли злобы. В его глазах не было ни осуждения, ни ярости. В его глазах не было ничего, кроме боли и сожаления. И в какой-то степени радости от того, что Юнги, наконец, встретил, хоть и так, человека, которого до сих пр любит невообразимо сильно. Слов необходимых нельзя найти, чтобы передать весь спектр чувств Юнги, которые он начал испытывать.       — За все. — шепнул Минни, наслаждаясь касаниями к своей руке.       — Чимин, я был готов приехать и забрать тебя, если бы ты хоть намекнул на это в письме. Хотя бы одно. Но я ничего от тебя не получил, сколько бы ни ждал. Почему? — одну руку он оставил сжимать дрожащую ладонь, а второй приподнял опущенную голову Чимина за подбородок и большим пальцем начал поглаживать кожу под губами младшего.       — Я не видел твоих писем. Я даже не знал о том, что ты мне писал. — Чимин говорил очень тихо, пытаясь сдерживать свои слезы, которые так и пытались вновь начать вытекать наружу. Юнги слушал его внимательно и, в принципе, мог бы и догадаться теперь, почему его письма не доходили до рук адресата. Родители. Ну конечно же, как же Мин мог об этом позабыть совсем.       Юнги поджал свои губы, готовясь уже сам зареветь, словно девчонка, но в нем было достаточно сил и мужества, чтобы сдержать свой порыв эмоций и чувств, потому он уложил лоб младшего к себе на плечо, даря тому такое необходимое сейчас тепло, нежность и ту самю любовь, по которой Чимин так долго скучал. Слишком сильно скучал, как оказалось сейчас.       Через секунду они оказались в стоячем положении по настоянию Юнги, и Чимин сильно прижался к сильному телу, положив свои ладошки на лопатки альфы, а лбом утыкаясь в то самое плечо. Дыхание его начало немного уравниваться, хотя сердце все еще бешено колотилось. На него сильно подействовал приход Мина, из-за чего оно не могло успокоится и начать биться в умеренном темпе. Хотя в како-то степени сам Пак начал чувствовать умиротворение и комфорт, как всегда это было с этим мужчиной. Слишком хорошо в его объятиях, а чувствовать его запах, обволакивающий все пространство в легких младшего, вообще слишком приятное и теплое чувство вызывает в груди. Утепление в душе.       Пару минут они так стояли, просто греясь в объятиях друг дурга и чувствуя приятную тишину и нежную негу, расстилавшуюся теплым пледом по всей душе, желая, чтобы этот момент длился куда дольше, желая, чтобы время прямо сейчас остановилось к черту, чтобы никто им не мешал наслаждаться такими долгожданными объятиями. Но эту самую тишину и комфорт прервал стук в дверь. Никто из парней не дернулся, понимая, что обыкновенный человек не постучался бы прежде, чем войти в общественный туалет, а потому, зная, что только один человек знает о том, что здесь уединены двое влюбленных, оба сразу догадались о том, кто сюда собирается войти, и не прогадали с ответом. Хотя, правильней сказать, Чимину было вообще все равно, кто и зачем сюда зайдет.       — Господин Мин, — Бин вошел и вежливо поклонился, слегка улыбаясь увиденной милой картине и, наконец, облегченно выдыхая за своего молодого господина. — Господин Хоук ушел с кафе. У него появились какие-то срочные дела, как мне сказал ваш помощник.       — Не туалет, а проходной двор. — обиженно пробубнил Чимин, сильнее прижимаясь к телу альфы и пряча свое покрасневшее лицо в изгибе шеи Юнги. На это заявление оба альфы, стоявшие тут, лишь тихо посмеялись.       Ну что ж. Встреча организована, теперь осталось что-то решить со скорой свадьбой, а это дело не из легких. Оба парня осознают это.

***

      — Бин, — тихо позвал Чимин своего телохранителя, будучи уже дома и, когда альфы обратил на младшего свое внимание, тот поманил пальчиком своим в свою комнату, тихо приглашая его войти. Пак очень хотел найти письма альфы, он был уверен, что они где-то дома, а не валяются в мусорке. Если бы они действительно лежали в контейнере для мусора, то Чимин давно бы их заметил и прочитал. Такого не произошло, ни одного не было найдено. А со слов Юнги их было очень много.       Старший послушно притопал в комнату своего господина и стал ожидать слов его. Не просто так же Чимин позвал его в свою комнату, так еще и так тихо, явно для того, чтобы их никто не услышал. Чимин стоял спиной к Бину, разглядывая что-то в маленьком окошке, а потом резко повернулся к подопечному, прожигая того решительным и уверенным взглядом.       — Представляешь, оказывается Юнги писал мне каждый день в течение года. А ни одного письма я так и не получил. — рассуждал вслух младший, пытаясь внести ясность в альфу напротив.       — С почты всегда письма и посылки забирает и приносит домой Минам. И первым делом всегда они попадают в руки твоего папы. — сказал Бин и тут его осенило. До не дошло то, что хотел ему сказать Пак и него из-за этого осознания немного расширились глаза. Насколько нужно быть бесчеловечным, чтобы совершать такие гадкие поступки против своего же сына. Бин всегда этому удивлялся и не перестанет это делать. Никогда.       Чимин кивнул про себя и его пазл в голове сложился. Конечно, вся почта проходит тот самый «фейс-контроль» через Хисына, потому ни одно письмо Юнги и не дошло до омеги. А он ведь, дурак, еще и злился на альфу из-за того, что тот якобы ему не писал. Ну бред ведь просто полный.       — Какие-то указания будут? — усмехнулся альфа, задрав свою голову повыше и внимательно слушая своего господина. Давно у него не было поручений от него. Слишком давно, поэтому он прямо сейчас был готов исполнить все, что скажет Чимин.       — Найди его письма. Я уверен, что они где-то в кабинете папы. В одной из полок на его столе. Принеси их мне.       И Чимин не ошибся насчет своей догадки о том, что письма в кабинете одного из своих родителей. Бин нашел их и принес за рекордные 15 минут, стерев за собой все улики о проникновении. Родителей Пака все равно не было дома, поэтому задача упростилась раза в три. Перед глазами младшего оказалась огромная стопка писем, которая была связана веревкой, чтобы она не развалилась и сверху красиво связано узлом. Безо всяких сомнений насчет правильности своих действий, омега начал раскрывать и по одному читать каждое письмо, которое было написано два года назад. Начал он с письма, которое было написано уже на следующий день после болезненного расставания их.       «Всю эту ночь я не мог уснуть, дума я о тебе и о нашей такой ужасной ссоре. Мин~ни, мне так жаль. Прости меня пожалуйста. Я никак не мог подумать о том, что ты уедешь так быстро. Солнышко, я так не хочу тебя терять, ответь мне, пожалуйста. Я вынужден писать тебе письма, потому что не могу до тебя дозвонится или написать сообщение. Мне все время один и тот же голос говорит о том, что твоего номера больше не существует. Это слышать очень больно, как и чувствовать то, что тебя больше нет рядом.       Когда я вернулся домой, было примерно восемь вечера. Я не особо интересовался тогда временем. Меня дома отец встретил с новостью о том, что ты к нам заезжал перед тем, как уехать из страны. Я долго не мог в это поверить, да и сейчас до сих пор не могу в это поверить. Я очень хочу думать, что это все глупая шутка, но каждый раз, приходя к твоему дому и видя, что там не горит свет, я понимаю, что это жестокая правда. Меня даже соседка ваша выгнала, когда ей надоело слышать стуки в твою входу дверь, о том, что вы уехали. После я уже больше не приходил.       Сейчас два часа дня, я сижу в комнате и пишу тебе это письмо, в надежде увидеть от тебя ответ. Отец сегодня не пошел на работу, предпочитая остаться дома рядом со мной в такой тяжелый период, но я не собираюсь пускать его в свою комнату. Мне нужно побыть одному, во многом разобраться, многое понять и разъясниться в первую очередь перед собой. Я осознал за это время лишь то, что я поступил слишком глупо, оставив тебя тогда на улице одного. Надо было наплевать на все, на неправильность ситуации, на свои сомнения, которые оказались лишь теми самыми лживыми сомнениями. Надо было, черт возьми, просто взять, посадить тебя в машину и уехать с тобой далеко-далеко, чтобы нас с тобой никто не нашел. Надо было. Да вот я не сделал и все это сейчас остается лишь словами.       Я очень сильно буду ждать от тебя ответа на это письмо, Чимин~ни. Пожалуйста, прости меня за тот глупый поступок, он был действительно наитупейшим из всех, что я мог сделать. И осознание этого мне грызет все сердце. Я так люблю тебя, малыш, ты не представляешь просто, насколько сильно. Хотя, может и представляешь. Ведь я уверен, что ты любишь меня так же и ничуть не меньше.»       Первое письмо было прочитано очень быстро и оно заставило Чимина вновь пустить пару слез, вчитываясь в нежный текст и присматриваясь к знакомому ровному почерку. Это письмо Пак прижал к своей груди, мысленно сам извиняясь перед Юнги за все. Опять. Поставив аккуратно первый немного смятый листок рядом на кровати, омега распечатал следующее письмо и начал вчитываться и в него, в котором так же были написаны много слов любви, много извинений и просьб простить и ответить, а так же рассказы о том, как Мин провел свой день.       В то время Юнги лежал на мягкой кровати в пятизвездочной гостинице и осознавал, что вот вновь этот маленький миленький малыш Чимин~ни, которого всегда нужно защищать, прикрывать своей сильной грудью, поддерживать и дарить много-много любви и ласки, вновь ворвался в его жизнь, подобно внезапной вспышке света, ярко озарившее его сердце или внезапно нахлынувшего урагана в некогда спокойный солнечный остров, который сметал все на своем пути, не оставляя ничего живого.       Альфа не спал всю ночь. В его сердце поселилась очередная тревога. Он предчувствовал очередные муки его сердца и вообще всей его души, ожидавшие его, если он вновь потеряет Чимина по какой-нибудь глупости. Второго раза он уже точно не переживет. С ним рядом никого уже не будет на этот раз. Отца больше нет, который даже на расстоянии закрытой на ключ двери умудрялся поддерживать лишь тем, что не ходил на работу и оставался дома из-за волнения за сына.       Сердце забилось неожиданно слишком быстро и почему-то в голове Юнги сейчас промелькнула мысль о том, что Чимин начал читать его письма, написанные два года назад…