Что насчет свидания?

      — Чимин~а, — нежно пропел Гарри, сидя на водительском сидении своего авто. Они с Чимином уже две минуты стояли и ждали разрешающего сигнала светофора, как всегда альфа приехал для того, чтобы забрать любимого омегу с университета. Пак выглядел уставшим и бледным и его можно понять. Младший перешел в четвертый курс — это предпоследний год перед выпуском и в эти два года их будут гонять по полной программе и за недостатка внимания от омеги он его не ругает и не причитает, совершенно нет, но все же ему не по себе от этого всего, что стало происходить. Гарри начал боятся, что спугнул Чимина своим резким порывом и желанием сделать его своим мужем. Ведь именно после этого он начал вести себя очень странно. — Что с нашими отношениями?       Пак непонятно посмотрел на альфу, который в то время нежно и совершенно без левой мысли положил свою ладонь на бедро Чимина. Тот дернулся от этого жеста. Стало неприятно. Совершенно. Это чужая рука и она не должна касаться его. Действительно стало противно то ли от касания Гарри, то ли из-за стыдобы перед ним за свое вранье и ложные надежды.       — А что с нашими отношениями? Мы скоро поженимся. — безразлично пролепетал младший и отвернулся к окну. Они все еще стоят, как назло светофор не хочет гореть зеленым. Не хочет и в то же время заставляет парней стоять на одном месте и тем самым затягивать этот разговор, который Чимин очень не хотел поддерживать. Он просто хотел поскорее домой, остаться одному и еще раз обо всем подумать хорошенько, а еще лучше было бы, если бы он прямо сейчас оказался в объятиях Юнги. Но сейчас он на работе. Поэтому даже звонить ему смысла нет. Все равно трубку не возьмет. Он сам перезванивает, когда все дела завершает.       — Ты так это говоришь, будто я тебя принудил. Ты сам ответил «да», хотя имел полное право мне отказать и я бы тебя за это не осуждал. Ты сейчас на пол пути пытаешься дать задний ход? Так ни одно дело не делается, Чимин. — нахмурившись процедил Гарри и зажал ногой педаль газа, когда, наконец, перед глазами засветил зеленый разрешающий сигнал.       Омега разочарованно выдохнул и ничего на это не ответил, хотя мыслей его на этот счет было предостаточно. Они слишком колки для того, чтобы их озвучивать. А Гарри слишком хорош для того, чтобы с ним так подло и без совести разговаривали, а потом еще и обвиняли. Чимин сам, по сути говоря, виноват. Сам запутался в своих чувствах, так еще и левых, любящих его людей, втянул в это же болото по колено. Нет смысла это все сейчас обсуждать и тем более кого-либо обвинять, если дело действительно уже сделано, осталось лишь самый главный шаг. Чимин давно решил, что там, у алтаря, когда у него будут выпытывать клятву верности, он ответит жестким и смелым «нет», а потом просто уйдет. Ему ничего сейчас это не стоит. Юнги рядом и обязательно заберет его подальше от этого места и от этих людей. Туда, где они выросли, туда, где прошло их первое свидание и туда, где счастья сына ждет отец Юнги.       Доехали до дома они в полной тишине и, когда машина остановилась у широкого двора Паков, Чимин судорожно стал с задних сидений забирать все свое добро, которое ему сегодня на парах пригодилась. Но он до первой сумки не успел дотянуться, как его запястье было перехвачено рукой альфы. Он смотрел на омегу жалостливо, будто пытаясь жалостью оставить его рядом. Будто пытаясь надавить, чтобы тот не уходил и не оставлял его. Чимин не понял его порыва, а потом резко почувствовал вкус чужих губ на своих. Неприятные мурашки пробежались по всему телу, очень сильно хотелось оттолкнуть и Пак уже хотел руками опереться на грудь Гарри, как тот сам отстранился, как-то странно улыбнулся и отвернулся, ожидая, пока младший уйдет.       Перемены в поведении мы всегда намерены замечать лишь в других людях. На самом деле чаще всего бывает так, что они, на самом деле, не меняются вовсе. Остаются такими, какими были всегда. Просто меняемся мы и наш взгляд. Он как будто становится яснее и мы видим человека с совершенно иной стороны. С той стороны, с которой нужно было смотреть изначально, чтобы себе же не давать ложных надежд. А Гарри понял смысл всего этого только сейчас. Он видит и чувствует, что он не нужен Чимину. Но для чего он тогда согласился быть с ним? Этот поцелуй был без чувств. Он был принужденный. Это действие так и говорило «просто он мой будущий муж и я обязан его целовать». По крайней мере Хоуку так показалось. Он то пытался этим невинным чмоком показать свои чувства, но их затмило равнодушие омеги.       — Я пойду. — спокойно сказал Чимин, будто сейчас ничего такого не произошло и, схватив три сумки с задних мест, вышел из машины, предварительно громко хлопнув дверью. Это невыносимо просто. Невыносимо. Он уже устал притворяться, устал играть роль хорошего омеги, хорошего сына, прекрасного студента и вообще пай-мальчика. Это не он. И таким он никогда не был. Кто же ему на это открыл глаза? Конечно же Юнги, с которым он это он. С Мином не надо притворяться кем-то другим, не надо делать из себя другого человека и не нужно строить из себя правильного мальчика. Юнги примет его любым и Чимин это прекрасно знает. Именно это и есть одна из миллионов причин, почему к этому альфе так влечет.       Дома пусто, как всегда в общем то. Но это совершенно не плохо, нет. Это даже хорошо, Чимину сейчас не помешает побыть одному. Только лишь Бин встретил его у входа, принимая с рук омеги тяжелые сумки набитые учебными принадлежностями. Пак благодарно кивнул работнику и быстрым шагом, даже не сняв своей накидки, но скинув небрежно обувь на пол, поспешил удалится в свою комнату, где ему стало бы намного намного спокойнее.       — Почему все так сложно? — страдальчески громко выдохнул Чимин и уткнулся своим лицом в мягкую подушку, пропитавшийся его запахом. Но его запах был ему не нужен совершенно. Нужен запах Юнги. Такой дурманящий, заставляющий сердце радостно подпрыгивать, душу застилающий сладкой негой. Хотелось вдохнуть его полной грудью так, чтобы он оставался до конца жизни где-то внутри и чтобы Пак всегда мог его чувствовать, даже будучи на расстоянии.       Лежал он так и ничего совершенно не собирался делать примерно полтора часа. Он раздумывал обо всем подряд и, в первую очередь, конечно же, о несправедливости этой мрачной жизни, краски которой высвечиваются лишь раз в день, когда он видит лицо Мина. Его лицо, любящие глаза и растягивающуюся в нежной улыбке губы. И ведь эту милую улыбку Юнги дарит только Чимину и больше никому. Со всеми остальными он позволяет быть себе тем самым «грубым, не этичным чурбаном», коим однажды его назвали родители Чимина. А его омега — это бесконечная нежность, которую нужно любить, защищать и оберегать. Разве не так?       Спустя те самый полтора часа, на телефон Чимина поступил звонок. И не глядя на экран, Пак взял трубку:       — «Алло?» — уставшим и немного севшим голосом прохрипел Чимин, потирая свободной ладонью все свое лицо.       — «Мин~ни, ты заболел?» — послышался на том конце телефона беспокоящийся голос Юнги и как только он был услышан, Пак сразу зарядился энергией и сел на своей кровати, ярко улыбаясь и готовясь пару часов убить время за разговорами с любимым.       — «Нет, Юн~ни, с чего ты это взял?» — с улыбкой на губах пропел Чимин, водя своим пальчиком по узору на пледе, который покрывал всю кровать.       — «У тебя голос просто такой странный. У тебя, случаем, ничего не случилось? Может, мне приехать и забрать тебя? Твои родители все равно сейчас около строящегося нами дома, оценивают ход работы и оценивают свои новые строй материалы, запускаемые в ход лишь сейчас. Прогуляемся, заедем ко мне, может, выпьем, если дело вообще дрянь.»       — «Ничего страшного со мной не случилось, не волнуйся, любимый. Просто… Я немного устал на парах. Хотя, знаешь, от твоего предложения отказываться мне совершенно не хочется.» — Чимин смущенно улыбнулся, разворачиваясь и спуская свои ноги, на которые были надеты белые чистые носочки, на прохладный пол.       — «Тогда дождись меня. Я приеду в течение десяти минут. Моя работа в офисе уже закончена на сегодня.» — со стороны Юнги послышался шум и какие-то кряхтения. Он начал собираться, взял ключи от комнаты своей, которые противно брякнули и, закрыв свое временное место жительства, поспешил выйти с гостиницы и направился к своей машине, заводя мотор.       — «Чем ты сегодня занимался целый день?» — поинтересовался младший, сжимая свои губы в тонкую ниточку, а затем и прикусывая нижнюю губу от волнения. Волнение было вызвано тем, что сейчас Мин впервые собирается подъехать к дому Чимина. А у омеги очень плохое предчувствие на этот счет. Как бы родители не решили прийти с работы пораньше.       — «Да я уж как всегда. Разгребал завалы бумаг. Знаешь, вот вроде работаю каждый день без выходных, а этих документов будто только больше становится. Я уж иногда начинаю думать, что мне кто-то нарочно копии уже подписанных подкидывает. Компания ведь эта по завещанию прошлого хозяина ко мне перешла. Поэтому мне приходится все заново поднимать.» — просмеялся Юнги. Было слышно по шуму города с открытого окна в салоне, что он уже на всех порах едет к дому Чимина.       — «Их настолько много?» — беспокоясь за состояние своего хена, спросил Минни. В таком случае не очень хотелось бы, чтобы старший утруждал себя итак в уставшем и изнеможденном состоянии еще и о проблемном Чимине беспокоится.       — «Я уже привык, не волнуйся. А ты слишком сильно устал?»       — «Достаточно для того, чтобы лежать и ничего не делать ближайшую неделю»       — «Понятно. Я почти приехал, Мин~ни. Выходи.»       Чимин нервно улыбнулся, положил трубку и со всех ног побежал на улицу, по пути наспех натягивая на ноги выброшенные ботинки, которые так и остались валятся там, где до этого. Когда он вышел на улицу, ко двору лишь подъезжал черный тойота камри, за рулем которого сидел столь горячий и желанный мужчина.       Остановившись у бордюра, Юнги вышел из салона, не заглушая двигателя и не закрывая двери, и подошел вплотную к младшему, чтобы крепко обнять и прижать к себе.       — Я скучал по тебе, Мин~ни, — нежно пропел на ухо омеге Мин и за талию притянул осчастливленного, но немного обеспокоенного Чимина к себе. Носом своим альфа зарылся в шею своего любимого, всеми легкими вдыхая его чудный запах и не желая куда-либо сейчас уходить или что-либо делать помимо обнюхивания Чима.       — Мы же вчера только виделись. — хихикнул Пак и обхватил шею старшего своими руками, прижимаясь к тому всем своим телом. Юнги на это недовольно цокнул, но не успел и рта открыть, чтобы кто-то сказать, как его перебили: — Юнги, пожалуйста, давай быстрее уедем отсюда. У меня очень плохое предчувствие. — прошептал Чимин. Ему очень сильно хотелось, чтобы хен его понял просто так и не задавал лишних вопросов по поводу лишних переживаний, загонов и закидонов младшего. Просто взял и сделал то, что просит сейчас так отчаянно омега.       И Юнги сделал то, чего хотел Чимин. Не стал задавать лишних вопросов, он понимает Чимина. Понимает, почему он так переживает и почему так сильно он беспокоится. Потому альфа аккуратно и нежно берет любимого за руку и ведет к машине, усаживая его на пассажирское сиденье, а сам, обходя машину сзади, усаживается на водительское.       Во время недлинной дороги до места жительства Юнги, Мин изо всех сил старается разговорить Чимина и отвлечь его от липких неприятных мыслей, что к концу дороги у него получилось весьма неплохо. Младший заливисто смеялся с его шуток и рассказов из рабочих мест. Но то, что рассказывает альфа нужно лучше видеть своими глазами, чтобы казалось еще смешнее, а то так на словах это еще не очень звучит, но Паку все равно почему-то настолько смешно, что он откинулся на спинку кресла и, закрыв свои глаза, чуть-ли не задыхался.       Юнги, как истинный джентельмен, как только приехали, вышел сам и как можно быстрее дошел до двери Чимина и помог выйти ему. Тот смиренно ждал, смущенно поджав свои губки. Улыбнувшись, Пак положил свою ладонь на руку Юнги и принял порыв старшего помочь.       На самом деле, чуйка Чимина его не подвела. Тебе стоит доверять своему шестому чувству, Пак Чимин и почаще оглядываться по сторонам, ведь в таком сонном состоянии ты можешь пропустить нечто такое важное, за упущение которого ты будешь жалеть потом всю оставшуюся жизнь.