Что насчет свидания?

«Любовь — это не значит наносить друг другу травмы.»

—

PHARAON.

      Многие люди утверждают, что свою самую первую любовь можно с легкостью забыть. Особенно, если отвлечь себя каким-нибудь любимым занятием, найти интересную компанию и проводить все свое свободное время с ними. Однако, спешу вас огорчить, это не так. По крайней мере для наших главных героев это явно не так. Сколько бы они не отвлекались, с кем бы не общались, сколько бы не ждали — не забыли. Более того, встретились совершенно случайно и все снова пошло поехало. Родители пока ничего не знают — они слишком увлечены приготовлениями к свадьбе, планировкой дома для супругов, новой мебелью, одеждой, украшениями и прочими вещами, что обязательно должны присутствовать в среднестатистической свадьбе каждого человека.       Чимину сейчас не до свадьбы. Он вообще ее не хочет и хочет посреди церемонии, во время произношения клятв, отказать альфе и убежать к своему любимому, который обещал его увести от сюда, как только закончит все с этим замужеством. Пак предпочитает сейчас греться в объятиях Юнги, нежели потеть над выбором цвета салфеток для свадебного стола. Зачем ему это нужно, если он не собирается продолжать свою жизнь с Гарри. Ну повыпендривались и хватит. Пора жить настоящей жизнью, с настоящей любовью.       В комнате, где лежал влюбленные парни, витает атмосфера комфорта, тепла и любви, которой обоим чертовски не хватало раньше, когда они были в разлуке долгие года, да и сейчас не хватает. Хочется так лежать просто 24 часа в сутки, не отпуская друг друга, но, к великому сожалению обоих, это невозможно.       Чимин и Юнги снова немного выпили. Мин ведь обещал помочь младшему расслабиться и отвлечь от тяжелых мыслей. Однако, сам омега помимо наслаждения, разливающегося по телу теплу, любви и комфорта чувствует возбуждение, которое ему прямо сейчас нужно куда-то деть. Именно поэтому он немного приподнимает свою голову, отрывая ее от груди любимого и смотрит на родное умиротворенное лицо.

Chase Atlantic — SLIDE.

      Как только исчезло тепло с груди, альфа открывает свои глаза и смотрит на смотрящего на него в упор Чимина и, абсолютно ничего не говоря, просто целует. Целует так, как всегда и как умеет только он. С любовью, нежностью и заботой, немного покусывая нижнюю губу омеги и сразу же зализывая ее своим языком, отчего Минни негромко стонет в губы любимого и, приподнимаясь с кровати, садится на его бедра. Мин попытался что-то сказать сквозь поцелуй, потом пытался и отстранится, но Чимин и слова вставить ему не дал, лишь с каждой секундой сильнее и грубее сминал его губы своими, будто пытался душу его проглотить, ведь ему чертовски не хватало Юнги. Пак хотел почувствовать, что альфа его. Целиком и полностью принадлежит ему.       — Юнги, — томно прошептал Чимин, продолжая целовать своего парня и сжимать его рубашку, которая немного промокла. Она отдалась во власть Пака, который стал один за другим расстегивать мелкие пуговицы, пока Мин своими руками от талии до ягодиц младшего проходился, при этом довольно улыбаясь в поцелуй и ожидая того, что же скажет ему его горячо любимый человек, который сам сейчас начинал делать поползновения в сторону его. — Юнги, я так хочу тебя. — плаксиво шепчет омега, уже полностью скидывая с плеч Юнги его одежду. Она остается валятся под тяжелым телом альфы, комкаясь от ерзаний.       В номере Юнги не было так все богато обставлено, совершенно нет. Все было довольно-таки простенько и Чимину это напоминало дом Мина. Его приятного отца, который с такой нежностью и добротой смотрел на омегу, поддерживал, обнимал, несмотря на то, что Чимин и был виноват в их ссоре. Мужчина совершенно его не осудил за это, более того, сказал, что они виноваты оба. Не таков ли будет настоящий лучший родитель? Конечно же, таков. От такой атмосферы было так тепло и приятно, что все плохие мысли уходили на задний план и оставалось только самое лучшее: воспоминания и то, что происходит прямо сейчас. Юнги, как всегда, очень нежен и смотрит на Минни лишь с глубокой любовью в глазах. Это прекрасно.       В мгновении ока Мин поменялся позициями, оказываясь нависающим над омегой и вжимая его весом своего тела в мягкую кровать. Старший не думал слишком долго, хотелось, как можно быстрее, завладеть этим мальчишкой, сделать его своим лишь чертов второй раз за всю их историю. Но зато какой.       Тело Чимина слишком ярко отзывается на все касания Юнги, ведь он давно отвык от таких ощущений. Таких приятных, обжигающих все тело, касаний. А когда Мин коснулся своими губами шеи, стянул с него футболку, чтобы уже напрямую сжимать талию, казалось, что Чимин вообще сошел с ума и не выдержит всего этого. Он может прямо сейчас лишь от неловкой ласки тела бурно кончить с громким стоном и на этом все закончится. Но нет. Все, к счастью, лишь только начинается.       — Я так люблю тебя, Чимин~ни, — признался Юнги спускаясь своими губами сначала от шеи до груди, лаская ее, потом от груди до живота и затем уже оказываясь прямо у кромки мешающих сейчас джинсов. Блядство. Мин быстро-быстро орудуя своими руками снял ненужную вещицу вместе с трусами, при этом сам оставаясь лишь с голым торсом, что очень сильно не понравилось сейчас раскрасневшемуся от возбуждения Чимину. Но он пока что наслаждался моментом и долгожданными касаниями там. Раздеть Юнги он еще обязательно успеет. В этом нет никаких сомнений, не так ли? Конечно, вне всяких сомнений так и будет. Просто нужно немного времени.       Омега зарылся своими маленькими пальчиками в шелковистые волосы своего хена и сильно сжал их, уже не в силах терпеть эту сладкую пытку, когда он выцеловывает внутреннюю часть бедер Чимина и при этом ставит засосы лишь там. Там, где не видно для остальных людей, зато видно для него. И хотя бы так, но можно удостоверится, что Пак принадлежит лишь ему. Никакой Гарри не посягнет на его малыша, ведь Чимин и его сердце полностью принадлежат именно Юнги. Конечно, безусловно, хочется кричать об этом всему миру, но пока нельзя. Он не готов терять младшего снова по своей же чертовой вине.       — Я тоже так сильно люблю тебя, Юнги. А-ах. Черт. — Чимин всхлипнул от того, что в него вошли сразу двумя пальцами, пытаясь растянуть. Конечно, тело уже отвыкло от таких ощущений, тем более от чувства заполненности, потому теперь не очень приятно, когда в тебя что-то входит, нужно привыкать. Или, по крайней мере, будет достаточно того, что Мин сейчас просто дотянется своими длинными пальцами до простаты, — Аахм, да, туда, еще. — именно в этот момент указательный палей старшего дотронулся до заветного чувствительного комочка нервов внутри, которую сразу же стал аккуратно массировать и одновременно с тем жадно выцеловывал ножки Пака.       Растяжка не заняла настолько длительного времени, они оба слишком быстро устали от этих детских касаний и игр с самим собой. Юнги дразнил не только Чимина, который вот уже которую минуту просит прекратить это все и начать серьезно действовать, но и себя. Ему до дрожи в пальцах не хватало трения, а узкие брюки настолько сильно давили на изнывающий, покрасневший от возбуждения, член изнутри, что дышать становилось тяжело. Однако с этой проблемой, под названием неудобные штаны и давящие боксеры, ему помог Чимин, стянувший с него все эти остатки одежды и, осмелев, сам коснувшись рукой до возбуждения своего альфы, стал направлять его в прямиком в свою дырочку, которая сокращалась и ждала того момента, когда ей будут дарить неимоверное наслаждение.       — Войди уже в меня. — шепнул Чимин, притягивая лицо Юнги к своему и смотря прямо ему в глаза. — Я так скучал по тебе. Хочу знать и чувствовать, что ты весь мой без остатка.       Мин усмехнулся, хотелось еще немного подразнить, но он понимал, что сам просто уже не выдержит, потому начал очень медленно входить в горячее нутро своего любимого, стараясь не навредить ему.       — Не хочу так, не хочу. Ну давай быстрее! — захныкал от неудовлетворения омега и начал ерзать под старшим, сам стараясь насадится до упора, чтобы перед глазами блестели те самые звездочки, как в их самый первый раз. Чим видел их просто с тех пор, как Юнги впервые вошел в него тогда и они не исчезали до конца их полового акта.       Схватив Чимина за его бедра, Юнги фиксировал его на одном месте, чтобы не дергался и не пытался что-то сделать сам, ибо одно неаккуратное движение и не до конца разработанная дырочка, не привыкшая, точнее отвыкшая от члена, просто напросто порвется. Вот тогда будет больно. А Мин очень не хочет делать своему недовольно стонущему под собой чуду больно.       — Потерпи, пожалуйста, Мин~ни, мне нужно тебя растянуть, иначе я сделаю тебе очень больно. — прошептал в ушко младшему Юнги и провел языком по всей длине, затем закусывая своими острыми зубками мочку и оттягивая ее немного, вызывая у Чимина томный стон. Омега выгнулся дугой навстречу своему хену, послушно дожидаясь, пока его организм будет готов. С каждой секундой, с каждым миллиметром проникнутого внутрь возбуждения Юнги, терпеть и ждать становилось все невыносимее.       Чимин стал быстро-быстро кивать, напоминая о том, что его возбуждение сейчас его просто распирает изнутри, пока Юнги делает такие медленные, дразнящие и очень мучительные движения. Хотя, движениями это назвать было ну уж очень трудно. Омега чувствовал всем своим нутром, что он уже готов, но почему-то этого не замечает Юнги. Однако, все эти мысли забываются, стоит Мину войти уже до упора, пока мошонка его не коснулась с кожей ягодиц Чимина, отчего тот утробно простонал, стараясь насадиться еще глубже, хотя уже некуда было. Головка члена старшего коснулась простаты, уперлась в нее настолько сильно, что все тело стало дрожать у обоих. Давно забытые ощущения вновь начали всплывать в памяти парней, из-за чего оба растянули свои губы в счастливой и блаженной улыбке.       — Хен, пожалуйста, быстрее. Я готов, честно. Охх. — с виска Чимина покатилась капелька пота, которая растеклась и оставила после себя маленький мокрый след на белой наволочке мягкой подушки. После произнесенных слов младший протяжно простонал, ибо Мин медленно вышел из его нутра, а потом и вновь вошел, только резче, чувствуя, как стенки ануса его партнера расширяются с каждым его движением, с каждым проникнутым внутрь сантиметром. Это доставляло такое неимоверное удовольствие, что описать в простых словах очень тяжело, если сам этого никогда в жизни своей не чувствовал.       Кто такой вообще Юнги, чтобы не выполнять самые сокровенные желания своего сокровища? Конечно, никто. Особенно сейчас, когда румяный Минни лежит на его кровати, волосы его мягким водопадом растеклись по его подушке, а глаза его закатаны кверху, рот открыт в немом стоне и ожидании следующих действий, которые Мин безоговорочно совершает, сразу набирая высокий темп и слыша при этом одобрительные возгласы своего омеги. С каждым толчком стоны становились все громче и стали слышаться пошлые хлюпанья и шлепки, предупреждающие о скором приближении блаженного конца.       — Не останавливайся. Юн~ни, прошу тебя, только не останавливайся. Я сейчас кончу, аа-ахм. — не все слова было возможно разобрать, так как они смешивались с протяжными громкими стонами и вскриками. А альфа ведь и не намерен останавливаться. Зачем ему это? Незачем, ведь он сам чувствует приближающийся пик.       Разрядка наступила через десять минут после начала их лобзаний. И то Юнги не спешил останавливаться даже после того, как сам кончил после омеги. Он пытался довести до максимального оргазма. Так, чтобы выжать всю сперму до последней капли и у него это хорошо получалось.

***

      Домой Чимин вернулся лишь на следующее утро, полностью забив на пары. Один раз в жизни можно их и прогулять, раз он учится на отлично. Он первый в своем факультете, так что ничего нового и такого страшного он точно не упускает.       Юнги пытался настоять на том, чтобы отвезти Чимина домой, но тот упирался, говоря, что дома родители и он не выдержит еще одного случая. Повторения того, что было почти четыре года назад. Второе расставание может оказаться хуже, больнее и мучительнее. Альфа понял его, поэтому после объяснений переживаний своего любимого, Юнги не стал сильно настаивать на своем предложении и позволил Паку поехать на такси, но с условием того, что закажет и посадит в автомобиль сам лично. Что он, в принципе, и сделал.       Как только машина с Чимином уехала, Юнги сел в свою и поехал на работу, проверять процесс строительства и в офисе уже работать с мелкими бумажками.       — Где ты был, как я понимаю, всю ночь? — на пороге дома Чимина встретил, на его огромное удивление, Гарри. Это было неожиданно. Дом был совершенно пуст, родителей, кипиш при спешке на работу, обычно слышно на три квартала, не было. Стоял в прихожей у вешалок для верхней одежды лишь будущий муж Пака, который смотрел с нечитаемыми эмоциями.       Младший проигнорировал этот вопрос, не желая на него отвечать, тем более этому человеку. Он лишь громко устало выдохнул, скидывая с себя уличные ботинки и пытаясь пройти в свою комнату. До этого он хотел бросить короткую фразу о том, что на пары сегодня не собирается, ибо хочет отдохнуть и просто поваляться на своей кровати. Однако благополучно пройти мимо альфы ему не удалось, Чимин был схвачен за запястье грубой хваткой больших ладоней Гарри.       — Я спрошу еще раз, если ты не расслышал или у тебя проблемы со слухом: где ты был? — голос его был со сдержанной злостью, а в глазах не было ни единой эмоции, поэтому последующие действия мужчины предугадать было просто нереально. Хотя то, что он делает сейчас очень пугает омегу. Пусть он и старается не подавать этому вида.       — Отпусти. — Чим выдернул свою руку из хватки и, потирая болящее запястье, посмотрел на Гарри, — Где отец и папа? — как ни в чем не бывало спросил младший, вызывая неконтролируемую ярость у Хоука.       — Уехали на пару дней в Женеву по делам. — стиснув зубы, пробормотал альфа, складывая руки на своей груди. — Не переводи тему. Отвечай, где ты был! — уже не стараясь контролировать своего голоса, прокричал Гарри, вплотную подходя к омеге и смотря своими яростными глазами в его холодные и безразличные. Мужчина впервые вел себя так агрессивно и, честно сказать, Чимина это пугало не на шутку, но внешне он старался не показывать этого. Ведь уже научен жизнью. Страх показывать нельзя ни в коем случае. Как бы не было страшно, как бы ты не боялся. Нельзя, иначе примят за слабака и будут творить и делать с тобой все, что душеньке захотят. Оно надо? Да нифига.       — У друга ночевал. Такой ответ тебя устроит? И вообще, кто ты такой, чтобы у меня это выпытывать? — Чимин дышал загнанно, словно запуганный котенок, хотя со стороны выглядел он довольно решительно. И чем больше воздуха он хватал в себя, тем больше удостоверился в том, что Гарри нетрезв. Теперь понятно его неадекватное поведение. Осталось только узнать причину устроенного им праздника. Он ведь даже на банкетах и на свиданиях не пил, отказывался даже от безалкогольного пива, а тут прям серьезно наклюкался.       — Я — твой муж! — выдал громко альфа, ударяя кулаком об стену с такой силой, что его костяшки не выдержали и залились кровью. Пак вздрогнул немного от этих действий.       — Ты пока еще не мой муж.       — Это не дает тебе право спать с другими альфами на кануне нашей свадьбы. — серьезно выдал старший, замечая удивленный взгляд Чимина, который сказал все сам за себя. Гарри горько усмехнулся, немного отвернувшись от омеги. Все стало ясно. Значит, это правда. Значит то, что ему донесли — не ложь, не провокация, не слух и не подстава. — Ты серьезно думал, что я ничего не узнаю?       Альфа немного отошел, оставляя ошарашенного Чимина стоять на месте и уже видно трястись от волнения. Вчера все-таки его плохое предчувствие его не подвело, а он просто не послушал зов своего сердца. Надо было идти пешком или вызвать такси. Надо было, только вот поздно уже.       Хоук залился истеричным смехом, ходя по помещению вперед-назад и всячески наклоняясь к своим коленям и посмеиваясь от души. Он сейчас, как никогда, был похож на душевнобольного. Чимин, конечно, с недавних пор стал замечать ненормальные вещи в поведении мужчины, но сейчас что-то подсказывает, что у него явные проблемы с головой.       — По твоему лишь взгляду уже было видно, что ты давно мной не заинтересован. А был ли? К какой подружке ты ездил? К тому, которого Мин Юнги зовут? Вот уж не думал я, конечно, что с ним переспишь! С этим отморозком. Хахаха, ну ты даешь, Пак. Тебе настолько надоела моя компания?       И в этот момент Чимин понял, что не хочет больше тут находится. Это уже явно не его дом. Тут он больше счастлив никогда не будет. Надо валить отсюда подальше. Как можно дальше.       — Куда пошел, я с тобой недоговорил! — крикнул Гарри, срываясь за Чимином, который пошел спешно обувать свои кроссовки, в попытках уйти с этого места и больше никогда не возвращаться. Пусть без вещей, их можно купить новые.       — От тебя и от родителей подальше. — рыкнул младший, отталкивая от себя старшего и хватая свой рюкзак с тумбочки.       — Я тебя не отпускал.       — Мне плевать. Ты мне не указ.       Но Чимин не успел дойти до выхода из дома, его вновь перехватили за запястье и сильно припечатали спиной к стене. Младший зашипел от резко накатившей боли в лопатках. Удар был сильный и он прикрыл свои глаза. А когда открыл, увидел, что альфа стоял в нескольких сантиметрах от него самого и оперся о стену двумя руками, перекрывая любой надежный выход.       — Так нравится быть шлюхой? Ох, Чимин~ни, знаешь, я бы с удовольствием тебя сейчас избил до потери твоего гребаного пульса, а потом бы и к Юнги твоему наведался сделать то же самое, но я слишком тебя люблю для того, чтобы причинять тебе физический вред. — со стальными нотками бормочет, словно в бреду, мужчина и придавливает Пака к стене. И черт, дома ведь никого нет. Где Бин? Он бы помог! Неужели тоже уехал с родителями? — Но кто сказал, что я не могу причинить моральный? Скажи мне, что мне с этим альфой сделать?       Гарри схватил одной рукой Чимина за щеки, сильно сжимая их и заставляя смотреть лишь на себя и не отводить взгляд.       — Может, мне застрелить его? А? А может избить так, чтобы сдох? Или притащить его сюда и трахнуть тебя на его глазах? Что мне сделать?! Отвечай! — немного приблизив голову омеги к себе, старший ударил его головой об стену. Из глаз Чимина потекли слезы. Но не от боли из-за сильного удара об стену. Совершенно нет. Ему стало страшно за жизнь любимого. Гарри — сын опытного военного, который обучался в спецназе, да и сам Хоук два года пробыл в армии, так что пролить чью-то кровь и при этом остаться невинным из-за могущественного отца ему ничего не стоит. Эта мысль ужасно пугала.       — Не трогай его. — сдавленно выдавил младший из-за сильной помехи говорить складно и уверенно. Его рот сжимали чужие руки, совершенно не давая что-либо говорить. Мужчина стал агрессивно дышать, словно бык, который готовился напасть на тореадора, державший в руке кроваво-красный платок.       — Аа! Хахахахах! То есть его ты трогать не разрешаешь, а себя трогать позволяешь! В принципе говоришь, как все шлюхи. Как жаль, что с таким позором мирится я не намерен. Я сделаю все с точностью да наоборот. — приблизившись максимально к губам супруга, прошипел Гарри, укрепляя свою хватку на лице младшего.       Через пару секунд на все помещение раздалась приятная мелодия, оповещающая о том, что кому-то из присутствующих тут звонят. А звонил и вибрировал телефон Чимина в его переднем кармане светлых джинс. Он сам не успел его взять, как гаджет был перехвачен руками Гарри, который, посмотрев на яркий дисплей, засмеялся еще громче, с издевкой смотря на омегу напротив.       — Смотри-ка, кто нам звонит. — усмехнувшись, альфа продемонстрировал экран Чимину, который лишь увидев имя звонящего, стал тяжело дышать и жалостливо смотреть на дисплей, словно выискивая там свое спасение от этого ненормального ублюдка напротив. Звонил Юнги, который хотел удостоверится, что Пак в порядке и нормально доехал до своего дома.       Хоук еще раз взглянул на экран и, криво улыбнувшись, сильно сжал телефон в своих руках и кинул об стену так, что тот разлетелся на куски.       От мужчины неприятно несло запахом перегара, отчего дышать становилось очень трудно. Чимин сжал свои губы, крепко зажмуриваясь и таким образом пытаясь сдержать слезы, что практически не получалось. Одно он знал точно — без травм, полученных Гарри в таком ужасном состоянии, он точно не выйдет из этого дома.