Что это, если не любовь?

      До сегодняшнего утра Лип Галлагер искренне считал, что его ничем нельзя удивить в этой жизни. В тот момент, когда он услышал звуки, доносящиеся из спальни Йена, Лип понял, как жестоко ошибался, потому что… Черт, это было действительно смущающе. Микки мяукал, словно мартовский кот. Или кошка. Лип на самом деле не хотел даже на секунду задумываться о том, каким конкретно образом происходило все за плотно закрытой дверью комнаты его младшего брата, поэтому предпочел размышлять о том, что в ближайшее время им придется приобрести двуспальную кровать. Не сказать что эта тема намного меньше травмировала его, как оказалось, хрупкую психику, но по крайней мере это отвлекало его от мыслей о тонкостях однополого секса.       Он догадался, что позволил себе расслабиться слишком рано, когда дверь комнаты Йена открылась, выпустив в их общее пространство двоих изрядно потрепанных и безобразно счастливых молодых людей.       — Должен ли я вывесить простыню на лестничной клетке, чтобы зафиксировать факт потери невестой девственности?       Лип криво ухмыльнулся, когда ему показали сразу четыре средних пальца.       — Оставь, блядь, в покое наши простыни, придурок, — огрызнулся Микки.       Улыбка Йена при слове «наши» засияла так ярко, что впору было нацепить солнцезащитные очки, чтобы не заработать ожог роговицы. Все в этом доме с самого утра так и намеревалось нанести непоправимый ущерб здоровью старшего Галлагера. За исключением того факта, что Липа вроде бы все устраивало. Ему действительно нравилось то, какими бодрыми и довольными выглядели оба парня, один из которых был его родной кровью и лучшим другом одновременно, а второй каким-то непостижимым образом нравился Липу.       Прежде Лип никогда не страдал какой угодно симпатией к окружающим его людям, если только они не носили фамилию Галлагер, потому было чертовски странно осознавать это сейчас. Однако он соврал бы, если бы стал утверждать, что ему не нравилось это новое чувство.       Ему совсем не хотелось омрачать общее приподнятое настроение, но лучше было сорвать этот пластырь сейчас.       — Звонил Тревор, — сообщил Лип.       Плечи Йена напряглись, а спина стала прямой, словно он проглотил железнодорожную шпалу. Обернувшись, он посмотрел на Липа, направив в его сторону два испепеляющих лазера.       — Какого хрена он хотел? И почему позвонил тебе, а не мне?       Казалось бы, простой и безобидный вопрос заставил Микки резко отпустить дверцу шкафчика с чашками для кофе, которая хлопнула с такой силой, что посуда внутри жалобно задребезжала.       Лип пожал плечами.       — В душе не ебу. Хотел спросить у тебя. Между вами пробежала кошка или… — его взгляд метнулся в сторону помрачневшего как грозовая туча Микки. Лип добродушно усмехнулся. — Может, это был злобный татуированный койот?       Брови Микки взлетели высоко на лоб.       — Что за дерьмо? Ты только что назвал меня облезлой псиной?       — Это бы койот, — поправил Лип. — Фактически, я назвал тебя степным волком.       — Не вижу, блядь, большой разницы, — проворчал Микки, толкнув бедром застывшего рядом с кофеваркой Йена.       Йен посторонился, но прежде чем отойти подальше, наклонился и оставил легкий успокаивающий поцелуй на виске Микки, который отреагировал на ласку, едва заметно прижавшись к нему боком.       Лип закатил глаза и приземлился на середину дивана.       — Вы оба отвратительно сладкие. У меня скоро зубы от вас начнут крошиться.       — Не мог бы ты продолжить с того места, на котором остановился, когда испортил лучшее утро в моей жизни? — потребовал Йен, примостив свой зад рядом с Липом.       Микки уже спешил к дивану с двумя фарфоровыми чашками, от которых шел пар и воздух гостиной быстро заполнялся ароматом бодрящего кофе. Одна чашка осталась в руках у Микки, в то время как вторую тот поставил на кофейный столик перед Йеном.       Лип покачал головой и лениво поднялся на ноги, чтобы прошлепать к кухонному островку. Очевидно, его скромную персону никто здесь не собирался баловать. Не то чтобы он был не в состоянии сам сварить себе кофе, но все равно было немного досадно. На одну, — очень короткую, — секунду Лип, должно быть, впервые в жизни задумался о том, что отношения между двумя людьми, выходящие за рамки одноразового траха, возможно, были не так уж плохи, как всегда ему казалось.       — Он сказал, что вы вчера немного повздорили, — неохотно начал Лип. — Поинтересовался, нормально ли ты добрался домой, и попросил напомнить о сегодняшнем вечере в клубе, что бы это, блядь, не значило. Не имею понятия, о чем он говорил.       Открыв шкафчик, Лип достал для себя чашку и подошел к кофеварке только для того, чтобы обнаружить там пустой кофейник. Пришлось стиснуть зубы покрепче, чтобы не высказаться о том, что кого-то, похоже, не учили выбрасывать использованные фильтры в мусорку.       За его спиной Йен застонал протяжно и очень обреченно.       — Черт, я действительно забыл.       — Забыл? — переспросил Микки подозрительно. — О чем это? И какого дьявола это хуйло все еще считает, что может звонить сюда после того, как…       Пламенная тирада Микки оборвалась на полу-фразе, когда Лип обернулся и с интересом уставился в сторону дивана, переводя взгляд с одного сидящего парня на другого.       — После чего? Я о чем-то не знаю? — спросил он так откровенно воодушевленно, что это заставило его брата поморщиться и закатить глаза. На лице Микки тем временем заиграла самодовольная усмешка, позволив Липу озариться пониманием. — Неужели?! Это, блядь, наконец случилось? Кто-то начистил ебло этому пуделю? Ради всего святого, Милкович, скажи, что это был ты!       Ободренный тем, что его так откровенно поддержали, Микки расслабил плечи и вальяжно навалился на подлокотник дивана, закинув босые ноги на колени внезапно покрасневшего Йена. Лип на мгновение умилился картиной. Несмотря ни на что, его младший брат был еще совсем мальчишкой — застенчивым и неопытным во всем, что касалось настоящих чувств. Одним словом, он был самым настоящим Галлагером, и Лип не мог не гордиться им так чертовски сильно.       — Могу сказать, что в ближайшее время ублюдок не сможет сморкаться по утрам без ощущения, что мозги вытекают из его гребаных ноздрей, — важно поделился Микки.       Волна удовлетворения прошла по телу старшего Галлагера, лишь самую малость омраченная уколом сожаления, что кто-то другой успел сделать раньше то, о чем он сам, мать его, мечтал уже довольно-таки давно.       Лип не успел озвучить свой восторг по поводу того, что узнал, поскольку Йен снова решил вступить в разговор.       — На сегодняшний вечер в клубе запланирована вечеринка братства колледжа ЛГБТ.       В комнате на минуту воцарилось тягостное молчание. Липу стало казаться, что он в состоянии слышать, как пылинки, витающие в воздухе, сталкиваются друг с другом.       Кофеварка на кухонной стойке громко запыхтела, напомнив о том, что его кофе был почти готов, заодно позволив Микки выйти из транса и подать наконец голос.       — Ну, заебись, приплыли, — прорычал он недовольно, когда его настроение, очевидно, испортилось так же быстро, как только что поднялось. — Какие, блядь, еще будут чудесные новости? Трампа избрали на пожизненный срок? Америка поделилась ядерными боеголовками с Северной Кореей?       Что ж, глядя на реакцию Микки, Лип вполне мог бы сказать, что был доволен таким разительным скачком в эмоциональном развитии своего новоиспеченного друга и, вероятно, в будущем даже зятя. С каждым днем этот парень продолжал удивлять его, и Лип не мог бы сказать, что это удивление было неприятным. Микки действительно всеми силами старался опровергнуть бытующее в массах мнение о том, что воспитание тирана-отца оставило на нем неизгладимый отпечаток. Пусть у него и не всегда это получалось, но это было только к лучшему. Именно такого темпераментного и взрывного, но в то же время глубоко любящего и надежного человека Лип и хотел бы видеть в качестве опоры для своего младшего брата.

***

      Несмотря на то, что рыжий не состоял в университетском братстве ЛГБТ, он явно был знаком почти со всеми его членами (Микки надеялся, что не в буквальном смысле) благодаря трахнутому на голову кучерявому. Для Милковича не стало неожиданностью узнать, что Тревор обратился к Йену с просьбой, чтобы тот похлопотал перед владельцем клуба, выпросив у того разрешение провести там студенческую вечеринку. Насколько Микки мог знать, Гектор (так звали хозяина) позволил этому произойти, разумеется, с тем условием, что каждый из участников покажет охране удостоверение личности, где было бы чёрным по белому написано, что парень достиг своего совершеннолетия.       Под совершеннолетием подразумевалось, что всем студентам должно быть не менее двадцати одного, и поскольку вечеринка планировалась для старшекурсников, никто не был сильно обеспокоен по этому поводу. Исключая Микки, который этим вечером заступал на короткую смену в клубе с девяти вечера до часу ночи.       И нет, Микки вовсе не волновался по поводу работы. Скорее его беспокоило то, что Йен должен был сегодня снова танцевать на сцене, демонстрируя свои прелести всем этим гериатрическим виагроидам, а также студентам. Студентами, которые — он прекрасно знал на собственном примере — постоянно находились в состоянии ебучего гона и нередко могли вести себя, как стая возбуждённых гиен.       — Напомни мне, мой друг, какого сраного хуя я — натурал до мозга моих усталых косточек — делаю в этом рассаднике пидерастии и разврата?       Погасив окурок о подошву ботинка, Лип проводил взглядом очередную пару студентов, пока те с пьяным хохотом пытались одновременно протиснуться между двумя охранниками, чтобы попасть в помещение клуба. Из открытых дверей доносилась громкая музыка, басы от которой заставляли неприятно сотрясаться внутренности Микки даже при том, что они с Липом стояли снаружи, пока Микки докуривал остатки своей сигареты.       Затушив наконец собственный окурок, он щелчком отправил его в мусорку в футе от себя, одарив при этом Липа саркастичным взглядом.       — Насколько я, блядь, помню, тебя никто не тащил сюда за яйца, не так ли?       Лип фыркнул и криво ухмыльнулся.       — Если бы половину дня мой кореш не выглядел так, словно у него вот-вот разовьётся гребаная аневризма, скорее всего, я предпочёл бы остаться на нашем диване и смотрел прямо сейчас Ангелов Чарли.       — О, — Микки изогнул бровь, — так значит, это моя вина. И твое инфантильное любопытство здесь совсем, блядь, ни при чем.       — Тяга к знаниям — единственный настоящий двигатель любого прогресса, — возразил Галлагер старший, заставив Микки расхохотаться от души.       — И что же, по-твоему, за науку ты пытаешься здесь постичь, Эйнштейн? Здесь точно никакое яблоко не ебанёт по твоей пиздоумной макушке, можешь мне поверить. Скорее это будет чей-нибудь член, если ты однажды неудачно наклонишься, чтобы завязать свои шнурки.       Лип покачал головой и посмотрел на Микки с таким видом, будто тот пописал мимо горшка.       — Дружище, хоть мы с тобой и ровесники, но ты ещё так юн в душе. Это же проще простого — социальная антропология. И яблоко, блядь, упало на голову Ньютону, да будет тебе известно.       На этот раз Микки не смог удержаться от закатывания глаз, потому что, черт возьми, иногда этот парень действительно умел быть таким бесящим.       Они пробрались поближе к нужному подиуму, маневрируя между потными телами. Микки с трудом сдерживал себя, чтобы не достать из кармана носовой платок и не предложить его некоторым из особенно похотливых посетителей, пускающих слюни на рыжего, танцующего на сцене. Ему пришлось удержаться от этого жеста только потому, что у него был всего один платок, которого явно не хватило бы на все эти безобразно разинутые рты.       — Н-да, — Лип наклонился к Микки и прищелкнул языком рядом с его ухом. — Теперь я тебя понимаю, братан. Это действительно пиздец.       — Что, блядь, это должно значить?       Микки прищурился, наблюдая за тем, как Лип нелепо вывернул голову в попытке проследить, как его младший брат извивался словно хренов угорь, ослепляя всех вокруг своими золотистыми шортами. Шортами, которые, на вкус Микки, куда больше напоминали фиговый листок древнеримских атлетов, чем настоящий полноценный предмет одежды.       — Ты только посмотри на это, — искренне удивился Лип. — У него будто вообще нет костей. Не думал, что когда-либо задам этот вопрос, но в постели он тоже изгибается как гребаный Виджей Шарма?       — Шар… кто? — нахмурился Микки, на что Лип только фыркнул и похлопал его раскрытой ладонью по спине.       — Не бери в голову, чувак. Знаешь, на самом деле мне, блядь, не нужно об этом знать. Хотя если вон тот членоголовый прямо сейчас не уберет граблину со своей ширинки, кажется, мой вечер будет не таким скучным, как я себе представлял.       Вытянув обе руки перед собой, Лип сцепил пальцы в замок и вывернул ладони. Микки почти смог услышать даже сквозь весь этот невыносимый гвалт, как хрустнули чужие суставы. У кого-то явно сильно чесались кулаки.       На самом деле он и сам был бы вполне не прочь заняться тем же, о чем прямо сейчас так откровенно мечтал его новоиспеченный друг. Микки просто нужен был хотя бы призрачный намек, крошечный повод для того, чтобы затеять драку.       Вытянув шею, он просканировал взглядом пространство рядом со сценой, на которой рыжий продолжал блистать, как ограненный алмаз в золотой оправе. Если кто-то из его коллег или даже сам Гектор собирались предъявить Микки претензии по поводу выбора им наблюдательного поста, ему было насрать на это. В конечном итоге он не так сильно нуждался в этой работе, как многие здесь думали.       Он был почти счастлив, что его рабочая смена заканчивалась и они с Липом могли запросто ввязаться в драку с любым ублюдком даже без очевидного повода. С другой стороны, это наверняка означало бы, что коллеги Микки собирались вышвырнуть их обоих на улицу еще до того, как Йен закончит работу.       Продолжая размышлять и стараясь не лопнуть от злости по поводу гребаных похотливых уродов, Микки не сразу заметил, что Лип исчез из его поля зрения. Он пробежал взглядом по вспотевшим, трясущимся головам посетителей, когда наконец увидел коротко стриженную светлую макушку своего друга.       — Блядь, — Микки выругался себе под нос и направился вслед за Липом настолько быстро, насколько позволяла толпа.       Ему пришлось стиснуть покрепче зубы и проигнорировать несколько витиеватых проклятий в свой адрес, когда Микки наступал на чужие ноги или просто отшвыривал с дороги пьяных посетителей клуба. К тому моменту, когда он подошел к Липу, тот уже беседовал с каким-то лысеющим мужиком, дружелюбно положив руку ему на плечо. Если бы Микки так хорошо не знал этого парня, он бы, возможно, даже поверил в дружелюбие Липа.       — Здесь всё в порядке, ребята? — поинтересовался Микки, делая вид, что просто выполняет свою работу.       Лип немного наклонился к Микки, в то время, как незнакомый мужчина посмотрел на Микки умоляющими глазами побитой собаки.       — О, Микки. Здорово, что ты пришел, чувак, — крикнул Лип, когда музыка сменилась на более спокойную и тихую, позволяя танцорам на сцене сделать временную передышку. — Я как раз рассказывал мистеру… — он посмотрел на мужчину.       — Смит, — соврал мужчина охрипшим голосом.       Лип приподнял брови и хихикнул.       — У вас прекрасная фамилия, легко запомнить. Жаль, что это всё гребаная ложь.       — Что вы себе позволяете?! — попытался крикнуть мистер Смит, но Лип сжал его губы двумя пальцами, от чего мужчина стал похож на утку.       Микки всеми силами старался не рассмеяться.       — Заткнитесь на хуй, сэр, — сухо посоветовал Галлагер старший. — Итак, я здесь рассказывал мистеру НеСмиту, как сильно уважаю его жену — миссис Миллер. Она преподает в нашем колледже основы психологии, Микки. Ты можешь не знать ее, но Йен точно знает. Эй, младший брат, иди сюда, я должен тебя кое с кем познакомить.       Лип махнул Йену, который взял перерыв и теперь пробирался сквозь толпу по направлению к ним. Микки на секунду залюбовался тем, как огни танцпола отражались в огненно-рыжих волосах его парня. Даже в таком молодом возрасте походка Йена напомнила Микки какого-то хищника из семейства кошачьих — грациозного и чертовски опасного. Это было прекрасное зрелище, которым он совсем не хотел делиться с гребаными старыми ослами, изменяющими своим женам с парнями в гей-клубах. Было бы хорошо, если бы Йен наконец решил, что ему больше не была нужна эта собачья работа. Однажды Микки собирался убедить его в этом, только пока не знал, как.       Когда Йен подошел к ним, Микки показалось, что из здания выкачали весь воздух. Даже сквозь резкий парфюмированный запах средства для укладки волос и воска для тела он был способен уловить неповторимый аромат своего рыжего. Это пахло как секс. Это пахло как молодая животная сила. Было не так уж удивительно, что все здесь от пьяных студентов до лысеющих семейных ублюдков только и мечтали, чтобы это веснушчатое божество станцевало у них на коленях. За исключением того, что Йен поклялся Микки перед их дорогой в клуб, что не станет соглашаться на приватные танцы. Больше никогда. Если Гектор собирался что-то возразить по этому поводу, то он мог отправляться к черту.       — Привет, мистер Миллер, — любезно поздоровался Йен, от чего седеющие брови мужчины, которого Лип всё еще крепко держал за плечо, поползли на лоб в приступе ужаса.       Лип и Микки обменялись взглядами. Галлагер старший весело хихикнул и игриво потер ладонью лысину своего пленника. Если мужчину и взбесил этот неуважительный жест, то он ничего не сказал, как Микки и ожидал.       — Не думал, что увижу вас здесь, — сказал Йен с улыбкой, перекрикивая музыку. — Как поживает миссис Миллер? С ней всё в порядке?       — Вы с кем-то меня перепутали, молодые люди, — не совсем внятно промямлил мистер Миллер.       — О, неужели? — Лип театрально прижал свободную руку к груди. — Это действительно неловко, сэр. Наверное, мы должны принести вам свои извинения. Нам так жаль, правда ведь, бро? — он посмотрел на Йена, и тот в ответ состряпал сожалеющую гримасу, сведя брови домиком над переносицей. — Микки? Как ты считаешь, нам лучше отпустить мистера Смита прямо сейчас?       Микки пожал плечами, спрятав руки в карманах своих черных брюк карго.       — Я не знаю, чувак. Мне насрать, будет он здесь или съебется. До тех пор, пока этот старый пердун держит руки подальше от своей ширинки, когда пялится на моего жениха.       Он с облегчением заметил, что если Йен и уловил слово «жених» во всей этой тираде, то он не возмутился, только совсем немного покраснел. Микки был почти на седьмом небе от счастья. Возможно, однажды они с Йеном на самом деле могли бы…       — А теперь слушайте меня внимательно, мальчики, — неприятный голос внезапно осмелевшего мистера Миллера выдернул Микки из потока мечтательных размышлений. — Во-первых, ты, — мужчина ткнул толстым пальцем в обнаженную грудь Йена. — Можешь считать, что ты здесь больше не работаешь. Я собираюсь сегодня же сообщить хозяину этого клуба о том, что его танцоры не соблюдают соглашение о конфиденциальности клиентов. Тебя это тоже касается, гребаный бультерьер, — сказал он, взглянув на Микки, даже не осознавая степень опасности. — Во-вторых, у вас, ребятки, нет никаких доказательств в любом случае, так что, — мистер Миллер нервно стряхнул руку Липа со своего плеча, — я вынужден попрощаться с вами. Почти уверен, что мы больше никогда не встретимся.       С этими словами мужчина развернулся, чтобы проследовать в направлении, где находился личный кабинет хозяина клуба, но крики одного из посетителей привлек всеобщее внимание.       — Мистер Миллер. Неужели это вы? Как поживает миссис Миллер?       Это был один из множества студентов, посетивших сегодня ночной клуб. Микки, Йен и Лип переглянулись.       — Кажется, миссис Миллер придется в ближайшее время добираться на работу на Uber, — самодовольно фыркнул Лип.       — Почти уверен в этом, — хихикнул Йен. — Я действительно сомневаюсь, что мистер Миллер в ближайшее время рискнет появиться на территории кампуса.       — Вы еще пожалеете об этом, ублюдки, — пригрозил мистер Миллер и скрылся в толпе.       После того, как они наконец перестали смеяться вслед убегающему мужчине, Йен подошел к Микки вплотную. Сердце Микки готово было выпрыгнуть из его груди, когда рыжий обнял его за талию обеими руками. Лоб Йена прижался ко лбу Микки. Они оба проигнорировали красноречивый рвотный позыв со стороны Липа.       — Я думаю, нам пора убираться отсюда, детка, — сказал Йен после того, как мягко поцеловал Микки на глазах у всех танцующих.       Микки пришлось приложить немалые усилия, чтобы остаться стоять прямо и не растечься под ногами у своего парня бесформенной лужицей.       — А как же твоя работа? — спросил он осторожно, на что Йен только пожал плечами.       — Мне все равно никогда не нравилась большая часть этого дерьма.       — Аллилуйя! — закричал Лип. Бесцеремонно проснувшись между Микки и Йеном, он схватил их обоих под руки и потащил по направлению к выходу. — Я уверен, что вы, ребята, не умрете от голода, если ваш ублюдочный босс не выплатит вам выходное пособие. Обещаю, что буду делиться с вами своими шоколадными хлопьями в течении недели, если мы прямо сейчас уберемся подальше от этого сборища изменников и педофилов. И прежде чем ты что-нибудь возразишь, младший брат, просто поверь мне, что даже в этих гребаных трусиках ты выглядишь не старше шестнадцатилетнего щенка.       — Осторожнее, Галлагер, — беззлобно рявкнул Микки. — Ты говоришь сейчас о моем парне. Если он выглядит гребаным шестнадцатилеткой, то кто, по-твоему, я, м?       Лип на секунду остановился. Взгляд голубых глаз, слегка затуманенных алкоголем, просканировал Микки с ног до головы.       — Ты похож на подростка, который играет в коммандос, так что всё в порядке, Ромео. Никто не собирается обвинить тебя в растлении малолетних. Теперь мы можем уйти отсюда?       Микки нахмурился, задохнувшись праведным негодованием, пока Йен и его придурковатый брат хихикали, переглядываясь между собой.       — О, ты такой остроумный, Филипп. Тебе стоит связаться с Луи Си Кей. Я уверен, он бы оценил твои монологи.       Пока Лип набирал в легкие воздуха для того, чтобы смешать Микки с дерьмом при помощи своего искрометного юмора, они оба услышали, как кто-то вскрикнул. Обернувшись, Лип и Микки обнаружили ошарашенного Йена, неловко распластавшегося на коленях какого-то пьяного мудака в черной рубашке и красном галстуке в мелкий белый горошек. Рука мужчины уже лихорадочно шарила в области паха рыжего под взрыв хохота со стороны шайки шакалов, которые, вероятно, называли себя его друзьями.       — Что за дерьмо?!       Микки решительно ринулся вперед с твердым намерением размазать по полу наглого урода, чей гребаный галстук теперь маячил перед его глазами как красная тряпка перед быком, но ладонь Липа уперлась прямо в его грудь.       — Постой, чувак. Пожалуйста, позволь мне.       Лицо Липа выглядело действительно умоляющим. К этому моменту Йену удалось вырваться из цепких лап пьяного Галстука. Микки сделал глубокий вдох и стиснул зубы покрепче, но отступил, позволив двум братьям самим разобраться в ситуации. В конце концов, не только он здесь был гребаным Саут-Сайд. Хотя, чего и греха таить, ему чертовски хотелось вырвать ублюдку его загребущие руки и засунуть их в его же похотливую жопу.       Он не успел слишком сильно углубиться в пучины своей ненависти ко всем седеющим яйцам в целом и одним конкретным в частности, поскольку шоу началось и теперь разворачивалось с завидным размахом. Поднявшись с колен мужчины (очевидно, бессмертного), Йен развернулся кругом. Лицо Галстука расплылось в неприятной улыбке. Он что-то сказал Йену. Точнее, он только начал говорить, когда грубый рывок сильных рук рыжего поднял его на ноги рывком.       — О, мы собираемся пойти повеселиться, детка? — хихикнул ничего не подозревающий Галстук.       — О, да, — пропел Йен, улыбнувшись. — Это будет так весело. Я тебе обещаю, мудак.       Голова Йена встретилась в переносицей мужчины. Микки показалось, что он услышал неприятный хруст, заглушающий даже громкие басы, звучащие из гигантских динамиков рядом с танцполом. Один из друзей Галстука решил заступиться за него, но кулак Липа заставил парня буквально перевернуться в воздухе. Мужчина растянулся спиной на низком столе, разбив пару стаканов и сбросив на пол наполовину пустую бутылку с дорогим алкоголем. Еще несколько человек бросились на Йена и Липа, но у них на пути сразу возникла преграда из толпы студентов, подоспевших на шум драки.       Разумеется, Микки не собирался оставаться в стороне. Тем более, что он уже заметил, как двое его коллег спешили к ним со стороны барной стойки. Он ринулся по направлению к месиву из человеческих конечностей и потных тел, благоухающих алкоголем и элитным парфюмом, когда на его пути неожиданно возник Тревор.       — Что за дерьмо здесь происходит?       Остановившись на мгновение, Микки посмотрел на еще немного опухшее лицо парня, которое казалось искренне обеспокоенным.       — Саут-Сайд увольняется, — сухо сказал Микки.       — Мне сообщили, что какой-то урод только что домогался Йена. Это правда? — спросил Тревор.       — А тебе какое дело, если даже это так?       — Йен всё еще мой друг, ты, идиот.       Микки не успел ничего возразить, пытаясь удержать свою челюсть от встречи с полом, когда Тревор бросился прямо в толпу дерущихся парней. Спустя секунду к драке присоединились все вышибалы ночного клуба. Кто был Микки такой, чтобы позволить себе не участвовать в таком фееричном шоу?       — Это всё противозаконно! — прокричал кто-то из толпы.       — Я здесь закон, ублюдки! — выкрикнул Микки, ударив кулаком в челюсть первого попавшегося чувака, кто выглядел старше двадцати одного.