ветер перемен

Да, мы изменились. Ветер разлук и потерь забирает людей. Двери с петель! Северный ветер приносит мороз и метель. Мой новый день, кофе дома нет, но ты за рулем. Птицы над Кремлем летят, внушая страх. Ветер перемен, отзвуки сирен вызовут мигрень. Я протру глаза. Детство, где ты есть? Молодость жива? Старость готовит месть, нас кружит Земля. Ложь вокруг и лесть, рядом лишь семья. Крылья для надежд, полетели!

      — Слушайте, а может ну всё нахуй, а? Вы экзамены сдали? Сдали. Документы подали? Подали. Август свободен — туси, не хочу! Давай метнемся куда-нибудь подальше кабанчиком? Чисто дедовская тусовка будет, — рассуждал Гена, цедя из бутылки тёплое пиво.       — Я согласен, — подал голос загадочный Мел, оглядывая друзей. — Мы и правда давно не отдыхали. Забегались кто с чем: Генка с работой, мы с экзаменами. Я думаю, меня родители точно отпустят на недельку.       — Может, на дачу? — Хэнк смущенно почесал подбородок. Такая мысль, пришедшая в голову, вряд ли заинтересовала бы парней, но он всё равно попытался. — У меня у бабушки дача в пригороде, а она сама сейчас на вахте. Если я буду в знакомой местности, батя меня точно отпустит. Я ему пообещаю, что мы за грядками поухаживаем. Он сам не любит с этим возиться, но бабушка запрягает, а так мы всё сами сделаем и отдохнём заодно. Там мало дел, честно. И дом нормальный. У речки и леса.       — Ахуенная тема, — широко улыбнулся Киса. Остальные поддержали его кивками. — Тогда пиздуй домой, уламывай батю. И мы пойдём. Ну, шмотки собирать. Договорились, пацаны?       — Точно. Тогда напиши, Борь, в беседу, что там да как.

***

Сдохшие лисы

Борис Хенкин Всё гуд. Разрешение есть, ключи от дачи — тоже. Уламывайте родителей. Егор Меленин Уже. Мама мне даже палатку впихнула. Удочки брать? Иван Кислов Блять, какие удочки? Ты думаешь, у нас будет время рыбу сидеть ловить? Ну да. У Хэнка рыбацкая куртка уже есть, давайте ещё сапоги докупим и лодку на электричке до дачи довёзем. Егор Меленин Сапоги у меня тоже есть. Геннадий Зуев Да Киса бесится, потому что ни разу на рыбалке настоящей не бывал. Иван Кислов В безотцовщине есть и плюсы. Борис Хенкин Я так понимаю, вас всех отпустили? Иван Кислов Да ясен хуй. Мама даже денег дала на продукты да всякое прочее. Не палатка, конечно, но тоже заебись. Борис Хенкин Мне тоже. У нас в арсенале семь тысяч. Геннадий Зуев СКОЛЬКО? Иван Кислов Нихуя себе, это же целый грамм хмурого. Че, прикупим может? Борис Хенкин Залупим, долбоеб. Не смей. Ещё раз что-то про наркотики в чате спизданешь, всю неделю будешь спать в палатке на огороде. Геннадий Зуев Начнёте собачиться — оба будете в ней ночевать. Егор Меленин Это че, нам и презервативы на них закупать? Иван Кислов Вы совсем ахуели? Борис Хенкин Вы ахуели? Егор Меленин Стадия отрицания…

Борис Хенкин удалил(а) Егор Меленин из группы

Борис Хенкин Бля

Борис Хенкин добавил(а) Егор Меленин в группу

Борис Хенкин Так вот. Борис Хенкин Завтра у вокзала в 10. Отправление в 10:10, и не дай бог какая-то сука опоздает.

***

      — Ну и где он? — вздохнул устало Мел, сидя на дорожной сумке. Носки его кроссовок тихо стучали друг о друга. Курить на вокзале было ссыкотно, поэтому парни не знали, чем себя в ожидании занять. Один Гена стоял в сторонке и дымил, как паровоз. — Электричка скоро тронется.       — Я прощу ему опоздание лишь в том случае, если он реально на себе лодку притащит, — скрывая раздражительность, Боря сто раз проверял билеты и их количество и бурчал: — Двести плюс двести, плюс… Это я потратил…       — Ух ты бля, ну и цаца, ля! Ля, ля! — Гена окликнул парней, и те обернулись. Киса, вышагивая по перрону в тёмных очках и кожанке, тащил за собой розовый, сука, чемодан и курил без рук. — Сука, он как проститутка, летящая в отпуск. Я сейчас умру прям здесь, пацаны. Помогите.       Боря растерял всю злость от одного Кисиного вида и заржал с остальными в голосину. Киса такой радости не разделял: только когда он подошёл ближе, оказалось, что он вовсе не чувствовал себя моделью с показа мод. Он шипел:       — Еб твою, сука, блять. Сука! Уебок!       На чемодан, пока его колесико то и дело застревало между выложенных рисунком кирпичиков.       — Кис, у меня только один вопрос: что это за хуйня?       — Защёлкнись, не то лицо сломаю, — Киса снял очки, повесил их на воротник футболки, и парни с недовольством заметили его расширенные зрачки. — Мать, бля, рюкзак выкинула, а сумок у нас нет. Дала вот эту свою… — он пнул чемоданчик, и тот покатился по перрону туда, откуда Киса пришёл. — Стой, сука!       — Чемодану и правда нужно остановиться, ему же сам господин Кислов приказал, — заметил Мел, и Киса на секунду притормозил, разрываясь между тем, чтобы шуточно пиздануть Егора и догнать, наконец, свои вещи.       — Пойдём в вагон, парни. Догонит, — шла речь про чемодан или же про них — никто не знал.       Атмосфера в электричке была… Знакомой. Родной до боли. Тёплой. Парни закинули сумки и рюкзаки наверх, а сами уселись друг напротив друга, и разговор как-то сам зашёл к теме поездок:       — Напоминает мне всё это, как мы катались с одноклассниками до музея в области. Бесились, чипсы жрали, музыку на колонках слушали, пока классуха орала. Мы ж потом на музей-то хуй забили и у церквушки зависли.       — Я в такие темы никогда не вписывался, — с улыбкой сказал Гена, подперев щеку. Окошко электрички было неудобным, и локоть постоянно соскальзывал, но у парня было острое желание уложить голову хоть на что-то, поэтому он пытался раз за разом. Забив, он ткнулся макушкой в плечо Мела, сидящего рядом, и примолк, слушая обсуждения друзей и совсем чуть-чуть жалея, что тогда его не было с ними рядом.       — Если честно, то особо ты ничего не потерял. Сама поездка скучная была, мы просто ржали со всего, что видели — развлекали себя так. Киса, когда пиздюком был, ещё хуже себя вёл. Сбежал в лес, мы его полчаса найти не могли.       — Я отошёл поссать и заблудился, — незаметно подошедший Ваня сунул чемодан под сиденье, стянул с себя кожанку, чтобы повесить ту на крючок, и плюхнулся рядом с Борей. — Очень сильно запаниковал тогда. Думал, меня никто не найдет, и я умру в лесу от голода. Ну или меня волки сожрут.       — Мы нашли тебя практически у входа в лес, идиот, — Хэнк улыбнулся, и Киса пихнул его локтем в бок. — Бля, были времена. Даже не верится, что мы школу закончили.       — То ли ещё будет, — загадочно протянул Гена. — То ли ещё будет…        Всю дорогу парни ехали молча, лишь иногда перекидываясь посредственными фразами по типу: «подай бутылку» или «бля, курить хочу». Киса, оперевшись о Борины колени, пялился в окно, как настоящий кот. Мимо проплывали домики, деревья, кусты, болота и поля; солнышко слепило глаза — сели они именно на солнечную сторону, дураки. У Мела в наушниках можно было услышать тихую мелодию, и она сопровождала ничуть не возмущающихся парней. Гена играл в телефоне, Боря дремал, Мел, слушая музыку, читал книгу, и Киса, укачанный в дороге, тоже успокоился и прикорнул на удобном плече. Гена, заметив это, даже из игры вышел, чтобы перейти в камеру. Теперь на его фотопленке хранилась фотография друзей, спящих друг на друге.        Вышли ребята на неприметной остановке — именно остановке, потому что вокзала на этом километре не было никакого. Первым делом закурили. Ваня, сидя на ебучем розовом чемодане, от одного взгляда на который до сих пор прорывало на ржач, пересчитывал количество косяков в смятой упаковке из-под Мальборо. Боря рассуждал:        — Ща нужно будет по дороге еды прикупить… Потом зайдём домой. Обустроимся. Придётся, наверное, уборку сделать: бабушка в доме в начале лета была. Я пожрать приготовлю, есть хочу невыносимо. Когда грядки полоть будем: сейчас или в конце?        — Какие грядки? Остынь, — возразил Киса. — не буду я с этой хуйней возиться, я сюда отдыхать приехал, а не ебашить. На практике отъебашил уже своё, больше не хочу.        — Кис, — смутился Мел. — Неправильно это. Хэнк, давай так: вы с Кисой дом уберёте и приготовите поесть, а мы с Геной сделаем на улице то, что надо. Всех такой расклад устроит?        — Если по соседству обитают девчонки, которые будут картошку в шортиках копать, то я бля буду, не откажусь… — Гена широко улыбнулся, когда получил от Бори лёгкий подзатыльник, и, схватив дорожную сумку, попёрся по одной единственной тропе. — Пошли уже, заебали! Я себе в электричке всю жопу отсидел.

***

       — Интересно, а там вообще есть хоть что-то, кроме водки и спичек? — со скептицизмом спросил Ваня, глядя на ларёк «Продукты», который больше походил на сарай для куриц и свиней. Сухая травка обнимала деверянные ступеньки, на двери висела тюль и колокольчик, окна и вовсе были украшены деревянной резьбой, словно в старые времена. — Магаз этот выглядит, как дом из фильма «Оно». Сотку ставлю, что продавщица — вылитый Пеннивайз.        — Сейчас и проверим, — Гена улыбнулся, потёр ладони и, сгорбившись, прошёл в низкую дверь магазинчика в надежде застать в продавщицах молоденькую девушку. Ребята направились следом.        Объяснять рыжеволосой тётеньке за прилавком, почему один мальчик из их компании ржёт и тычет в неё пальцем, не решился никто. Они лишь быстро набрали продуктов по мелочи: молоко, яйца, хлеб, овощи, мясо, крупы, бутылку водки и пару пачек сока, а также приправы и соусы по мелочи, расплатились Кисиными деньгами и свалили.        — Кажется, она нам больше не продаст нихуя, — Боря позволил себе расплыться в широкой улыбке лишь после того, как вышел на улицу вслед за остальными. — Ну, на Пеннивайза она реально похожа. Это мы че, пиздюки? А где наша Беверли?        — Я определенно знаю, кто в нашей компашке Ричи, — Мел перевел взгляд на орущего в голосину Кису, который, отбежав на пару метров, свалился в траву в припадке истерики. — С ним всё нормально?        — Не уверен.

***

       — Еб твою… — Киса, казалось, очки носил на носу лишь для того, чтобы трагично поднимать их за дужки из-за шокирующего зрелища — такого, как это. Если честно, после магазина не только Киса, но и остальные парни ожидали увидеть дачный домик в плохом, если не ужасном состоянии. Но нет: дом как дом с красивым садиком у лицевой стороны и металлическим заборчиком им по живот. Дом был одноэтажным, выкрашенным в пыльный розовый, и на первый взгляд казался очень даже пригодным для жизни.        — А вы че хотели? У меня батя — мент, сидящий под мэром, а бабка на вахтах ебашит, — недовольно заметил Боря, поняв, что парни о имуществе Хенкиных были сомнительного мнения. — Заходите давайте, — и открыл калитку, пропуская парней вперёд.        Внутри дачный домик выглядел так же, как и снаружи: жилым, но не то чтобы богатым. Ребят встретили обычная маленькая кухонька, зал, в котором висел ковер на стене, спальня с одной единственной кроватью, и дверь туалета, в который заглядывать никто не решился. Ванной не было — её заменяла баня, стоящая на участке. Парни раскидали свои сумки с шмотками по комнатам, Киса сунул чемодан, который всю дорогу тащил на руках из-за все-таки сломавшегося колесика, под кровать, забронировав этим самым спальное место. С этой королевишной спорить было бесполезно, поэтому Генка с Мелом разделили между собой раскладывающийся диван, а Боря… Боря о делении не знал, потому что обходил участок и прикидывал количество будущей работы. Когда зашёл в дом, все уже валялись кто где.        — Не понял, — увидев хитрые моськи парней, добавил: — Понял.        И направился к спальне, пока Гена вслед кричал:        — Валетом, Борь! Валетом! Поза шестьдесят девять: дачная эдишн!        Хенкин подошёл к шкафу, достал ещё одну перьевую подушку и кинул Кисе в ноги. Одеял, к огромному сожалению, больше не было. Парень пнул друга по согнутой в колене стройной ноге и приказал:        — Вставай, нам обед готовить и дом убирать.        — Почему ты не сказал, что тут интернет не ловит? — Киса, поморщившись, встал со скрипучей кровати и бросил телефон на тумбочку. Отписываться маме о приезде ему пришлось в ебучих смс-ках вместо ватсапа.        — А че ты хотел блять? Чтобы тут посреди поля Эрик Картман стоял с вышкой вайфая из жопы? Перетерпишь, ничего страшного. Пошли уже.        Боря с Кисой выползли из спальни и застали Гену с Мелом, которые копались в старом телевизоре. На экране рябил белый шум, но раз в пару секунд из-за дерганья провода картинка вставала на место, а шум превращался в разборчивую речь.        — Я починю потом, у бати такой же стоит, — вынес вердикт Гена, вставая с колен. — Ну че, нам полоть идти?        — Да. Мы скажем, когда готово будет, — Боря прошёл на кухоньку и вымыл руки. По всему дому лежала противная пыль, и от одного прикосновения к ней появлялось желание вымыть руки с мылом. Нужно было срочно это исправлять. Не хватало ещё, чтобы у кого-то из парней начался приступ аллергии. — Лопаты, тяпки, грабли в сарае. Найдёте.        — Так девчонки по соседству есть или нет? — заикнулся Гена, цепляясь за косяк двери, пока Егор с силой тащил его на улицу. Не дождавшись ответа, парень оказался с хохотом выброшенным из дома.        Почему-то наедине с Кисой находиться было... Неловко. Боря растерялся, не зная что говорить и делать, поэтому Ваня взял все в свои руки: закатал рукава футболки по самые плечи и принялся выкладывать на стол купленные продукты из пакета.        — Че готовить будем?        — Мяса пожарим. С гречкой нормально будет, — Боря, спохватившись, стал набирать в кастрюлю воду и копошиться у газовой плиты. В доме и так стояла духота, а теперь, с двумя включенными конфорками, комната превращалась в парилку ещё стремительнее. — Режь мясо.        Их дуэт был настолько слаженным, что казалось, словно они — один механизм, работающий лишь в зависимости друг от друга. Парни перемещались в маленьком пространстве плавно, не сталкиваясь конечностями. В тишине кухни раздавались лишь тихий стук ножа о поверхность доски и бурление воды на огне. Боря, напряженный молчанием, достал из кармана шорт телефон, зашёл в загруженные аудиозаписи и включил первую попавшуюся песню.

Нам с тобою не ужиться Не исчезнуть Не влюбиться Мы совсем особенные птицы Вместо первого второе Ты большое Я большое Можем никуда не торопиться

       — Где тарелки глубокие? Я салат сделать хочу, — Киса, стоящий у висящего на стене шкафчика, вгляделся в разного рода посуду в поисках нужной. Хэнк подошёл к нему со спины, положил ладонь на талию для равновесия и потянулся на носочках, руку протягивая к самой верхней полке.        — Пить хочу жутко, можете воды прохладной налить? — Мел зашёл на кухню и так и замер в проходе. — Я лучше сам.        Магия момента была разрушена. Хэнк, до этого находящийся в каком-то необъяснимом трансе комфорта, только сейчас осознал, как именно прикасался к Ване. Он отпрянул неловко, пихнул тарелку Кисе в грудь и отвернулся к плите, чтобы Егор мог пролезть к раковине. Ладони слегка подрагивали.        Боря не помнил, когда именно влюбился в Кису. Не было в его жизни особенного щелчка осознания. Чувства из маленького зернышка разрастались и разрастались по почве его сознания неокрепшими корешками месяцами, а то и годами. Иногда Ваня вырывал чувства, и тогда из корешков вырастали новые, слабенькие. Подобно грибнице каждое отложившееся в воспоминаниях прикосновение или слово возрождало чувство влюбленности раз за разом после ссор, драк и обид. Боре не хотелось Кису целовать, Боре не хотелось прикасаться к нему интимно и пошло, эти чувства были самыми чистыми в его жизни. Он лишь надеялся, что Киса всегда будет рядом — остальное ему было не нужно. Дружбу рушить очень не хотелось.        Но когда получалось приблизиться к Кисе, когда получалось касаться так, чтобы ебашило током, Боря становился зависимым всё сильнее и сильнее. Запретный плод был сладок, а сладостью Кисы веяло за километр. Ваня сам по себе был таким. Всегда мягким, хоть и на характер колючим. И когда Хэнк прикоснулся к его талии, почувствовал тепло его кожи под тонкой тканью футболки, возникшее желание поцеловать лебединую шею и мягкий пух волос испугало сильнее, чем вошедший на кухню Мел.        — Ебать, это Донской? — от мыслей отвлек Киса. Они вновь остались на кухне одни; в окошко было видно Гену и Егора, которые возились в палисаднике над столиком и лавочками, чтобы подготовить те к обеду. Неужели уже закончили с грядками? А, нет: вот Мел, взяв лопату, вновь направился через карликовые яблоньки на огород. Хэнку было очень приятно, что парни отнеслись к его просьбе о помощи серьезно и без споров принялись за дело.        — А? — Боря направил взор на пачку сигарет, лежащую на подоконнике. Именно на неё указывал Киса в немой просьбе. — Батя оставил. Бери, только форточку открой, а то я задохнусь нахуй.        Песни на телефоне успели смениться несчитанное количество раз, и начавшаяся новая завела курящего Кису, который щурился, как кот, от бьющего в глаза дыма и пританцовывал бедрами. На сковороде томилось мясо, крупа, сваренная, стояла в кастрюле и остывала, салат покоился в глубокой блядской тарелке на столе — и его, и тарелку до этого Кисе пришлось тщательно вымыть от пыли, как и остальные кухонные приборы. Делать на кухне было больше нечего. Боря стоял, оперевшись задом о столешницу, наблюдал за танцующим Кисой и улыбался уголками губ.        — Че стоишь, как бревно ебаное? Давай, присоединяйся, — взяв Хэнка за руку, Киса притянул его ближе и закинул худые руки на плечи. Меж Бориных губ протиснулась наполовину выкуренная сигарета. — Только в щеку мне не тыкни, не хочу потом оставшийся отдых с волдырем на лице ходить. Это непривлекательно.        — Ты в любом случае... — Хэнк запнулся, едва ли не уронив компрометирующие слова, и поспешил добавить: — Уродец.        В Кисиных глазах мелькнул намёк на обиду.

***

       — Кис, под ноги смотри, — предупредил парня Хэнк, когда они с Ваней в обнимку с тарелками пытались пробраться в палисадник. Еда на свежем воздухе усваивалась лучше, да и пространства для обеда было больше, поэтому парни именно это место для приёма пищи выбрали единогласно. Гена, забравший из холодильника бутылку водки, уже вовсю отплясывал под песню, звучащую откуда-то со стороны соседских домиков, с голым торсом; Мел с сигаретой в зубах хлопал его хореографии и хихикал.        — Доставка сущи, — кривляясь, оповестил друзей Ваня. Тарелки со стуком опустились на деревянную поверхность стола. — Пить — и без нас?        — Он не пьяный, его просто солнечный удар схватил, — попытался оправдать Гену Егор, хотя его словам противоречила явно открытая бутылка горячительного.        — Только мы могли додуматься до распития водки в такую-то жарищу, — Боря пьяным не был, но на примере Гены футболку стянул, и лишь Мел заметил взгляд Вани, который застопорился на чужом торсе на секунду.        Ваня был влюблен в Борю пять месяцев и четыре дня. Подсчёт начался с того дня, когда у Кисы в голове щёлкнуло осознание. Это была обычная вечеринка на берегу моря, и Хэнк на неё не пришёл, ссылаясь на большое количество домашки. Киса тогда напился вусмерть: блевал дальше, чем видел, горланил песни и, шатаясь, заваливался на каждого стоящего на пути человека. Мел позвонил Боре, объяснил ситуацию и попросил помочь с перевозом тела до места жительства.        Хэнк прибежал за одиннадцать минут. Бросил все дела, блять, и прибежал, взволнованный состоянием Кисы. От помощи Егора отказался: сказал отдыхать и миловаться с Анжелой дальше, а сам потащил Кису на себе, пока тот в невминозе бил его по спине и требовал опустить на землю, потому что всё вокруг вертелось страшно, и Ване каждую секунду казалось, что он падал.        — Я не позволю тебе никогда упасть, идиот. Я крепко держу, всё хорошо. Ты можешь на меня положиться, — сказал тогда Боря, и у Вани глотку сперло от неожиданно нахлынувших странных чувств после этих слов.        Конечно, Боря напиздел, и уже через минут десять ходьбы Ваня внезапно пизданулся прямиком на асфальт, а Хэнк навалился сверху, перевернулся и начал ржать ему в шею, путаясь в извинениях. Потом они легли на асфальт уже вместе. Машин не было: на дворе стояла глубокая ночь, и парни рассматривали мерцающие звёздочки, думая каждый о своём.        — Если бы ты был звездой, ты был бы голубого цвета, — подал голос Хэнк, и Киса повернул в его сторону голову, оскорбленный высказыванием. Он его только что педиком назвал?        — Почему?        — Голубые звёзды самые горячие.        После этого момента, уже по приходе домой, Киса, лёжа в постели, понял для себя одну простую, но в то же время очень тяжелую вещь: Боря ему нравился.        И сейчас он убеждался в этом всё сильнее, глядя на Хенкина, который под лучами красного закатного солнышка сидел среди сочной зелени кривых яблонь и горланил, жуя, частушки «Сектор газа» под подпевку Генки.        — Кис, ты нормально? — спросил Егор, взволнованный тем, что Киса сидел тихо и носа от тарелки не отнимал. Обычно он самый первый начинал орать «Из-за леса выезжает...», а сейчас не подпевал вовсе.        — Лучше всех.

***

       Пока Егор и Генка обмывались в летнем душе на улице, Боря мыл посуду, а Киса готовился ко сну. Тяжелая голова буквально прилипала к подушке. Ваня не знал, как будет выживать в такой близости с Борей всю неделю, и хотел даже поменяться с Мелом местами, но что-то внутри говорило не делать этого, ведь когда ещё у Кисы появилась бы возможность спать с Борей едва ли не друг на друге? Хэнк вошёл в комнату, и Ваня выключил экран телефона, убрав тот подальше. Мама пожелала спокойной ночи и переслала на карту ещё тысячу, заработанную в парикмахерской. Святая женщина.        — Двинься, иначе раздавлю, — Хэнк стянул с себя шорты, положил подушку рядом с Кисиной и прилёг на самый краешек, пытаясь сохранить между ними хотя бы мнимую дистанцию. Мало ли.        — Не беси, — Кислов подмял Борю под себя, улегся щекой ему на грудь и ногу через его бедра перекинул. — Спи давай. Не чужие же люди.        Галерея телефона тихо зашедшего в комнату Гены пополнилась на ещё одно фото друзей, прилипших друг к другу.