Косвенные улики

Желтое солнце укатилось за горизонт, словно переспелое яблоко с тарелки. Вчера тетка принесла с работы целую корзину, Пак Ёнсук отказалась брать их в школу, а теперь жалела. Надо было прихватить с собой побольше или поесть в гостях у Чон Сумин. “Ворона, — дразнила ее тетка. — Ты еще хуже, чем твоя непутевая мамаша, Пак Дауль”. От насмешливого карканья вдалеке сделалось не по себе. Тени удлинились, с земли потянуло холодом. Она закуталась в белую толстовку, которую мама привезла ей из Сеула, присела на корточки и натянула капюшон на голову, но холод все равно заполз за шиворот. Пак Ёнсук встала и несколько раз помахала руками, как на уроке физкультуры. Мама сегодня опаздывала. Она часто опаздывала. Пак Ёнсук смирилась, но ждать не любила. На прошлой неделе девочка зашла погреться в кафе на заправке, где добрая официантка вызвала тетю из полиции, а Пак Ёнсук забрали и увезли туда, где находиться было невыносимо. Опять они с мамой не повидались. Не могла ли мама обидеться на то, что Пак Ёнсук ее не дождалась? Да нет. Пак Ёнсук ведь на нее не сердилась, когда она подолгу не звонила. С дороги донесся лязг тормозов, громко хлопнула дверца машины. Трава зашуршала и пошла волнами. Кто-то быстро шел по полю — туда, где пряталась Пак Ёнсук. Она осторожно высунула голову. Если это тетя-полицейская, она не разглядит ее в темноте. Да и откуда ей знать, где искать, раз Пак Ёнсук не заходила на заправку? — Пак Ёнсук! — позвал ее таинственный темный силуэт. Голос был мужской. Взрослый. — Пак Ёнсук! В прошлую встречу мама рассказывала ей, что нашла “самого лучшего адвоката”, скоро перевезет Пак Ёнсук к себе и будет одевать ее, как принцессу. Зачем им адвокат, Пак Ёнсук не поняла — тетка постоянно напоминала, с какой радостью избавится от мелкой нахлебницы. Вдруг мама не смогла приехать и послала вместо себя адвоката? Как же его звали… Адвокат Ким? Адвокат Ли? — Дядя Ли! — закричала Пак Ёнсук. — Адвокат Ли, я тут! Вас послала Пак Дауль? Как здорово мама придумала! Наверное, переживала, что Пак Ёнсук опять добиралась до заправки на попутке, соврав, что потеряла деньги на автобус. Свою ошибку Пак Ёнсук осознала, когда дяденька схватил ее за капюшон толстовки и оказался вовсе не адвокатом. — Я Ли Донсик, — представился дяденька-полицейский. — И прямо сейчас я отвезу тебя домой. *** — Что же... — Ли Донсик прищурился, словно прицеливаясь, но следом уголки его губ расплылись в улыбке. Что же ты не звонил? Что же не навестил, когда я сидел в тюрьме? Что же ты натворил, Хан Джувон? — Что? Хан Джувон отвык от манеры Ли Донсика вытягивать по любому поводу чистосердечное признание и замолчал. Он представлял себе их воссоединение совсем по-другому. В них Ли Донсик не кидался ему на шею, но был поприветливее. — Что же ты не зашел в дом, Хан Джувон? Не дело — мёрзнуть на пороге. Хан Джувон прекрасно себя чувствовал в рубашке, но от слов Ли Донсика его пробрал холодок. Он отшатнулся, сделав вид, что не тянулся навстречу. Зря он приехал. Предчувствие его обмануло, поманив смутной догадкой. Легко перепутать звезды с их отражением в луже. — Раньше ты не стеснялся, — Ли Донсик распахнул дверь и глазами дал знак проходить внутрь. — Врывался в мой подвал, как к себе домой. Лучше было оставить все, как есть: раз в год вместе собираться в мясной лавке Ю Джеи и вспоминать былые времена. Обмениваться байками. Иногда запрашивать необходимую для работы информацию. Правы были те, кто говорил, что с Ли Донсиком приятно работать на расстоянии. Все остальное перебор. Ли Донсик улыбался слишком резко. Смеялся слишком громко. Плевать хотел на личную дистанцию. До этого у Хан Джувона имелось слабое оправдание: он пытался подобраться ближе — сначала к подозреваемому, потом к напарнику. Сегодня он сидел во дворе Ли Донсика и ждал его четыре с половиной часа，хотя они давно не работали вместе. Почти не общались. Он и сам не до конца понимал, чего ради. Точно. Нужно было найти удобный предлог. Теряешь хватку, инспектор Хан. — Я… — Чего такой зашуганный? Вас в управлении палками бьют? — Ли Донсик покровительственно похлопал его по плечу. — Не забываешь мои советы? Хорошо питаешься? Желудок не беспокоит? Хан Джувон пожалел, что не надел пиджак. Приехать в форме, по официальному делу, было бы легче — выпрямить спину, принять гордый и независимый вид. Правы были те, кто говорил, что с Ли Донсиком проще иметь дело при свидетелях. Когда между вами нет ничего личного. Сейчас Хан Джувону казалось, что в горло засунули комок птичьих перьев и он им давится последние десять минут. — Сам не знаю, зачем приехал. — Я не это спрашивал, — Ли Донсик перестал класть продукты на полки холодильника и полностью к нему повернулся. — Ты не слушал? — Я подумал, что именно это тебя интересует. — Я сразу обо всем догадался, — сердце Хан Джувона пропустило удар, но Ли Донсик быстро прибавил: — Хреново выглядишь. Бледная офисная немочь, а не молодой и энергичный детектив. Решил приехать в гости к своему старику-напарнику — поправить здоровье? Надо позвонить Ю Джеи, пусть отложит побольше вырезки. Так и быть, опять сварю тебе суп. — Но ты никогда не варил мне суп. И вообще… — Не варил, так сварю. Велико дело. Чего глазами хлопаешь? Выгружай из машины вещи. Спать будешь на диване — пружины прогнулись, но твоим молодым костям вполне подойдет. — Я не за тем приехал. — Пару минут назад не знал, чего приперся, а тут случилось озарение? На ходу, что ли, придумал? — Ли Донсик его дразнил, но беззлобно. — Если хочешь, сварю вегетарианский суп. — Не надо идти на такие жертвы. Я хотел поговорить. — Приехал поговорить, а двух слов связать не можешь. Непорядок. Оставайся — поедим и наговоримся вдоволь. Ты ведь взял пару дней отгула. Или отпуск? — Взял. Две недели. Но почему ты не остался в Сеуле? — Надоело в Сеуле — перевелся назад. Тебя же не мое бывшее начальство прислало уговаривать вернуться? — Нет, это была моя личная инициатива. — Тогда тащи вещи из машины. Я пока найду тебе тапочки и полотенце. Не захватил их с собой, да? Привык жить в казенных гостиницах? И тут Хан Джувон заметил то, что должен был понять с самого начала: Ли Донсик нервничал, но притворялся спокойным. Хан Джувон остался, чтобы досконально изучить косвенные улики. *** На этот раз Пак Ёнсук лучше спряталась — в тени за большим деревом. Листьев у него не было из-за пожара. Она такое уже видела. Весной кто-то поджег поле неподалеку от места, где она жила с тетей: огонь чудом не перекинулся на дома, но успел уничтожить пару деревьев и дочерна выжечь траву. Их соседка говорила, что на пепелище будет хороший урожай. Тетя назвала соседку “старой дурой” и пригрозила рассказать пожарным, что это она виновата. Наглая ложь. Бабушка с трудом доходила до мясной лавки, куда ей скакать со спичками по полям. Тетя, будь она тут, непременно потребовала бы кланяться и возносить хвалы Будде, чтобы не переродится земляным червем, горелой деревяшкой или тупой старой деревенщиной вроде их соседки. Меньше всего перед встречей с мамой Пак Ёнсук хотела вспоминать тётку, но мысль о ней торчала в голове, как гвоздь. Ох и орала же она, когда дядя полицейский привез домой ее племянницу! Больше на Ли Донсика, чем на Пак Ёнсук. Только на маму, просрочившую выплату за месяц, тетка орала громче. Зная умение тётки невзлюбить кого-то за то, что с ней "недостаточно вежливо" поздоровались, нечему удивляться. Трава перестала ходить кругами и замерла стоячим озером. Пак Ёнсук расслабилась и решила, что это не полицейский, а случайный водитель остановился в поле, чтобы сходить в кустики. Пописал и незаметно вернулся обратно в машину. Хорошо, что она не стала прятаться в траве у дороги. Мама всегда говорила, что Пак Ёнсук — чудесный дар от небожителя. Зато тетка злословила, что "твоя мамаша не смогла устоять, когда мужик снял штаны". Из чего легко было прийти к выводу, что нельзя верить мужчинам, которые собираются расстегнуть перед тобой штаны. Будь они хоть трижды небожители. Тени сгустились настолько, что нельзя было точно сказать, ушел мужчина или нет. Полицейский же не охотник, чтобы выжидать ее как лисица у кроличьей норы? У них есть и другая работа. С чего Пак Ёнсук решила, что кому-то нужна? Она привалилась к дереву и закрыла глаза. Если подождать ещё немного, мама наконец приедет и заберёт ее. Насовсем. Не придется больше возвращаться к тётке. — Попалась? — Ли Донсик бесцеремонно схватил ее за ворот футболки. — И вот охота тебе? — Дяденька, вы когда-нибудь желали чего-то по-настоящему? Ждали кого-то всем сердцем? Ли Донсик перестал ее трясти, словно грушу. Эту пару фраз Пак Ёнсук украла из дорамы, которую смотрела тетя. Звучало достаточно по-взрослому. Пак Ёнсук была умной девочкой. Раз Ли Донсик ее нашел, то единственный способ задержаться подольше и дождаться маму — заговорить ему зубы. Взрослые обожали впустую разглагольствовать. — Тетя рассказала тебе про мою сестру? Пак Ёнсук не подозревала, что у такого взрослого и серьезного дяди может быть сестра, но энергично закивала. Она была бы рада, начни Ли Донсик рассказ о своем семейном древе с прапрапрадеда. — Моя тетя считает, что это поучительная история и вы должны сами мне ее рассказать. — Пак Хаюн терпеть не могла Ли Юён. С чего вдруг ей такое тебе говорить? — Тетя часто говорит странные вещи! — И то верно. Но ты слишком маленькая для подробностей. — Ваша сестра занималась чем-то нехорошим? В темноте Пак Ёнсук почувствовала на себе его взгляд и поняла, что ляпнула что-то не то. — Ваша сестра уехала из Маняна, как моя мама? Ли Донсик засмеялся. — И правда. Забыл, какое злое чувство юмора у твоей тётки. Ли Юён уехала… да, мне долго нравилось так думать. Что Ли Юён живёт себе где-нибудь, а не звонит, поскольку забыла номер. Ты также думаешь про свою маму? — Моя мама не звонит, потому что много работает! — возмутилась Пак Ёнсук. — Она обязательно вернётся. — Я двадцать лет себе тоже самое говорил. Мой тебе совет, девочка, не жди. Пак Ёнсук задумалась и спросила: — Но она ведь вернулась? В смысле, Ли Юён, ваша сестра. — Нет, я нашел ее труп, замурованный в стену подвала моим лучшим другом. Хватит заговаривать мне зубы, пошли в машину, несчастье. Вот и Ли Донсик дразнил ее за невезучесть. Пак Ёнсук надула губы и молчала весь путь до машины. — Теперь вы обязаны рассказать мне добрую сказку! — Это с какой стати? — Вы полицейский! — Ли Донсик даже не повернул головы в ее сторону. — Иначе я расскажу тете, как вы раскрыли мне жуткие подробности убийства вашей сестры. — Почему О Чжихва не поехала? — вздохнул Ли Донсик. — У нее это лучше получается, чем у меня. — Рассказывать добрые истории? — Выбирать крупицы золота из происходящего с нами дерьма. Может, тебе включить мультик на телефоне? — Не хочу мультик! Хочу к маме! Почему вы, взрослые, всегда такие злые?! — Хорошо. Будет тебе сказка. Представь, что у тебя есть друг. — Красивый? — спросила Пак Ёнсук. — Или как вы? Мама учила ее, что дружить лучше с красивыми мальчиками, чтобы, когда вы поженитесь, родились красивые дети. — Гораздо красивее меня, — заверил ее Ли Донсик. — И вы вместе бьете совочками хулиганов… — Я не настолько маленькая! — Хорошо-хорошо. Вы вместе разгоняете нелегальные притоны и кладете плохих парней мордой в пол. — Уже лучше, — согласилась Пак Ёнсук. — И что ваш очень красивый друг? Уехал, как моя мама, и не вернулся? Вы обещали добрую сказку. — Не перебивай. Однажды вы расстаетесь, а встречаетесь, когда ты перестаешь ждать, что он приедет. — Нельзя взять и перестать ждать кого-то. Ли Донсик задумался. — Наверное, ты права. Не выкинул же я его на улицу вместе с вещами. Обрадовался. А сейчас не знаю, что делать дальше. — Вы на него за что-то сердитесь? — Разве сердятся на красивых людей? Пак Ёнсук кивнула — ее мама была настоящей красавицей, мужчины подолгу на нее не сердились. Чон Сумин тоже была красивой и иногда учителя-мужчины не ставили ей плохие отметки. — Тогда в чем проблема? — Я хочу, чтобы он остался. Здесь. Со мной. Правда блестящему детективу вроде него нечего делать в этой дыре. Пак Ёнсук умоляла, плакала, один раз бежала следом за такси, но мама всегда уезжала обратно в Сеул. — Вам надо надеть на него наручники… Тогда он точно никуда не денется! — Мой друг тоже полицейский. Если он не убьет меня за это, когда освободится, ещё повезет. — Тогда вам нужно совершать добрые поступки, чтобы очистить карму, — сказала Пак Ёнсук. — Отвести меня к маме в Сеул или обратно в поле у заправки. Если бы мы задержались ещё на минутку, мама бы точно за мной приехала! — Нет, — отрезал Ли Донсик. — Нет? — Твоя мама никогда за тобой не приедет, Пак Ёнсук, и ты это знаешь. Пора смириться. — Все так говорят. И моя тетя так говорит. — Зря ты их не слушаешь. Думаешь у меня дел других нет, кроме как каждую неделю возвращать тебя домой? — Ваш красивый друг приехал, когда вы перестали его ждать. Разве это не дает надежду? Дяденька-полицейский, похоже, пожалел, что рассказал ей эту историю. — Нет. Просто мой друг — большой… чудак. — Моя мама меня заберет. Вот увидите! *** — Мой отец, разумеется, нанял целую адвокатскую контору. Омлет шипел на сковородке, Ли Донсик переворачивал его, не поднимая головы. Он настолько погрузился в процесс, что эти кадры можно было вставлять в дораму для домохозяек. Поэтому Хан Джувон и признался — легко говорить искренне, когда непонятно, слушают тебя или нет. — Только деньги зря потратил. Дали-то пожизненное. Ни одна апелляция бы не прошла. Прокуратура слишком боялась обвинений в сговоре и превышении полномочий, чтобы проявить снисхождение. — Ты следил за процессом? — спросил Хан Джувон, заранее зная ответ. Конечно, следил. Наверное, никто не следил столь пристально, как Ли Донсик. — В этом и есть смысл правосудия, — усмехнулся Ли Донсик. — Если ты не убил кого-то, единственный способ порадоваться — осознание, что урод сидит. — Ты радовался? — Жалел, что не застрелил его. Старый ублюдок. В память о былых заслугах сидит в лучшей камере в Южной Корее. — Полицейских обычно не помещают в общие камеры. Во избежание… инцидентов. — Да? А меня посадили с головорезами. Ребят расстраивало, что они никак не признавались, вот я и помог — по старой памяти. Эмоции Хан Джувона, видно, до сих были написаны у него на лице, потому что Ли Донсик расхохотался. — Шутка. Не затевай служебное расследование. Пока рассматривали дело, немного посидел в изоляторе с мелкой шушерой, а после одного инцидента комендант побоялся кого-то еще ко мне подселять. Ну, ты меня знаешь. Одной рукой Ли Донсик выжал в прозрачный кувшин апельсин. — Твоего отца осудили давно. К чему сейчас вспомнил? — Дело об убийстве и превышении полномочий отец проиграл. Зато потратил огромные деньги, чтобы лишить меня наследства. — Зачем, если он сгниет в тюрьме? Маньяк Кан Джинмук и то оставил свои пожитки мне. — Наверное, он рассчитывал, что я одумаюсь и ему помогу? Или хотел напоследок ударить побольнее? — Все ясно. Ты обнищал и приехал жить у меня. — Мне есть где жить, — вскинул голову Хан Джувон. Стало обидно, что Ли Донсик принял его за бездомного попрошайку. — Точно. Ты гордая птица. Но если хочешь — оставайся на диване. Это все ведь отчасти из-за меня. — Из-за тебя? — Хан Джувон опешил. — Ты подтолкнул отца напиться, сбить девушку и скрывать это двадцать лет? — Ты попал под мое дурное влияние и уничтожил все, что построила твоя семья. Засадил родного отца в тюрягу. Вот же неблагодарный сукин сын. Он тебе такого не говорил? — Я не ходил на заседания и не писал ему. — Зря. Вдруг выиграл бы борьбу за наследство? Построил бы из себя любящего сына, чье сердце оказалось разбито тем, что его отец — преступник. Присяжные любят слезливые истории. — Думал, тебя порадует, что я не взял его деньги. — Тьфу, профукал свое наследство, а мог продолжать жить в праздности? — Ли Донсик вздохнул. — Ты плохо меня знаешь. — Хочешь сказать, что спокойно тратил деньги Кан Джинмука? После всего, что он сделал? — Я думал спалить его дом… Несколько раз примерялся, но мы соседи. Где гарантия, что огонь не перекинется на мой? Так что я выбрал самые ценные вещи, продал их подороже, а остальное отнес на свалку. Минчжон бы понравилось — она терпеть не могла его склад барахла. Кстати, если ты всегда мечтал жить со мной по соседству — могу со скидкой продать тебе его дом. — Ты чокнутый. Никто не станет жить на месте, где серийный убийца расправился с дочерью. — Рано или поздно кому-нибудь продам. Людям ведь надо где-то жить, а проект застройки депутата До провалился, — пожал плечами Ли Донсик. — Готово! Ешь омлет, пока горячий. Больше об отце и потерянном наследстве Хан Джувон не заговаривал. И правда странно было думать, что придурок вроде Ли Донсика оценит подобный жест. *** — Вы с Донсиком теперь живёте вместе? — напрямик спросила его Ю Джеи. — Он потребовал отложить тебе лучшую вырезку, говорил, вид у тебя болезный. Пожалуй, он прав. Отвратительно выглядишь. — Я взял отпуск, а Донсик давно звал приехать в гости. — Врешь. Такого негостеприимного человека, как Ли Донсик, ещё поискать. Да и характер у него поганый — лучше спать в мотеле. — Полагаешь, я шантажом выбил у него диван? Ю Джеи продолжила споро работать ножом. — Думаю, ты приехал, а он тебя не выгнал. Вот и живёте вместе. Обычно так это и работает. — И тебе не любопытно? — Выгоднее продавать вырезку, чем строить теории о том, что у людей происходит за закрытыми дверями. — Ты изменилась. — Ты тоже. — А если бы я к тебе приехал? — вдруг спросил Хан Джувон. Ему казалось, что между ним с Джеи остался висеть неразрешенный вопрос. — Выгнала бы? — Но приехал ты к Ли Донсику. Вышло настолько неловко, что и спрашивать не стоило. Что бы там у ней к нему ни было, давно прошло. Да и к лучшему. Желая перевести тему, Хан Джувон поделился: — Недавно Донсик пытался со скидкой продать мне дом Кан Джинмука. И придет же в голову! Ю Джеи рассмеялась и отложила нож. — Он всем его предлагает. Мне хотел сдать под новую лавку. Совсем с ума сошел. Если кто и купит, то чтобы Ли Донсик отвязался. Вечер был тихим. Точно таким же, как все прошлые вечера до этого. Ю Джеи оказалась права: он был гостем, но жизнь с Ли Донсиком легко переходила в привычку. Забеспокоился Хан Джувон только часа через два, когда выглянул в окно. Деревья в конце улицы трудно стало различать в мутных потоках воды. Утром Ли Донсик забыл закрыть окно в спальне: рама громко хлопала на ветру, вода с подоконника залила кровать. Покрывало пришлось повесить сушиться в ванной. Закончив устранять потоп, Хан Джувон заметил, что отправленное сообщение так и висит в недоставленных. Смена Ли Донсика давно была должна закончиться. Хан Джувон перезвонил ему и наткнулся на автоответчик. В участок Хан Джувон звонить не стал, чтобы не напоминать ревнивого мужа, чья жена задерживается на работе. Мало ли какие у Ли Донсика были планы! Вдруг он увлекся расследованием и решил поработать сверхурочно? Или это никак не связано с работой. Вдруг симпатичная вдова пригласила Ли Донсика на свидание? Звучало маловероятно. Да и в такую погоду — какие свидания? Кроме того, они с Ли Донсиком договорились предупреждать друг друга о незапланированных задержках. Чисто удобства ради. Соседи Хан Джувона по общежитию тоже так делали и шутили, что “Джувон, можешь устроить вечеринку!”, но Хан Джувон учился — ему проще было сосредоточиться, когда никто не отвлекал. Вот глупость! Настолько беспокоиться из-за одного не отвеченного сообщения. И ладно бы это был жизненно важный вопрос. Хан Джувон спрашивал, какое средство для мытья посуды лучше купить. На старом стерлась этикетка, а в Сеуле у него была посудомойка. С одной стороны Ли Донсик являлся взрослым мужиком. Сколько раз он задерживался на работе? Явно не один десяток. С другой, глядя на бушующую за окном бурю, в голову лезла полная хрень. Будто наяву Хан Джувон представлял, что Ли Донсика сбили, как когда-то его сестру, а тело прикопали в поле. На скользкой дороге он врезался в грузовик, который вынесло со встречки. Владелец маленького магазина на углу приторговывал наркотой, и офицер Ли погиб при его задержании — что-то похожее недавно крутили в новостях из Сеула. Или тюремные “приятели” решили за что-то с ним поквитаться. Хан Джувон еще несколько раз прошелся туда-сюда. Тревога не отступала. Тогда он накинул куртку, взял с собой из ванны большое махровое полотенце, зонт и ключи от машины. Ехать за рулем по скользкой дороге при практически нулевой видимости — еще более безумная идея, чем в бурю искать человека, который без малейших угрызений совести мог взять и выключить телефон. Служебная машина Ли Донсика одиноко стояла на обочине. То ли заглохла, то ли ее бросили и уехали на попутке. Хан Джувон снова набрал номер Ли Донсика. “Оставьте сообщение после гудка или попробуйте перезвонить позднее”, — прочирикал автоответчик. Выйдя в дождь, Хан Джувон подергал ручку полицейской машины — ее заперли. Он обошел по кругу, пытаясь найти следы, но уляпался в грязи, так ничего и не выяснив. Психанув, он позвонил в участок. — Инспектор Пак Чончжэ слушает. Донсик? Да, сдал смену, но служебную машину в гараж не вернул, засранец. Джувон, это ты? Передай ему, пусть пригонит обратно! А то… Дождь лил, не переставая. Хан Джувон построил новую гипотезу — машина у Донсика сломалась, и он решил добираться домой пешком. Здесь было не сильно далеко. Хан Джувон, конечно, мог бы заметить его на трассе, но так гнал, что не приглядывался к обочине. Если по пути он никого не встретит — всегда можно вернуться на место преступления. Было ли это местом преступления или у Хан Джувона разыгралась паранойя? Теперь он ехал нарочито медленно и тормозил каждые несколько километров, вглядываясь в темноту. Когда Хан Джувон заметил на обочине Ли Донсика, то резко ударил по тормозам и едва сам не попал в аварию на мокрой дороге. — А, вернулся, — протянул вместо приветствия Ли Донсик. Он мок под дождем со злорадной торжественностью. — Так гнал, что я подумал, где-то неподалеку пожар. — Ты не отвечал на мои звонки, — опустив стекло, укорил его Хан Джувон. На его глазах Ли Донсик сунул руку в карман, достал телефон с мокрыми разводами на стекле и покачал головой: — Намок и вырубился. Бывает. — Ты бросил на обочине служебную машину. Я подумал, с тобой что-то случилось. — Случилось? — Ли Донсик задумался над его словами. — Проклятая колымага барахлит третий день, и все в участке в курсе. Хотел, когда перестанет лить дождь, позвонить им — попросить ее оттащить к ремонтнику. — Ты не говорил. — Хан Джувон вышел на улицу, накинул на мокрую голову Ли Донсика полотенце и затащил его в машину. — Я могу попробовать ее отбуксировать. — Какие слова в “когда перестанет лить дождь" тебе непонятны, Джувон? Брось, это всего лишь старая машина. Неисправная, к тому же. Куда она денется? — Ты мог позвонить сразу, как она сломалась? Я бы за тобой приехал. По вытянувшемуся лицу Ли Донсика Хан Джувон понял, что такой вариант не приходил ему в голову. Хан Джувон спал на его диване и ел его еду. Что удивительного в просьбе подвезти? Тем более, в плохую погоду. — Возможно, для тебя это станет открытием, но я привык со всем разбираться сам. — Конечно. — Тебе незачем обо мне беспокоиться. Ты больше не мой напарник. Прозвучало обидно. — Ты не закрыл окно в спальне, — перевел тему Хан Джувон. — Там целая лужа натекла, я повесил твое покрывало сушиться в ванной. И средство для мытья посуды кончилось. Надо купить. — Дай сначала немного обсохнуть, — Ли Донсик обтер лицо и волосы полотенцем. — Кстати ты сам чем думал, когда гнал на плохой дороге? — Не так уж быстро я ехал, — отмахнулся Хан Джувон. — С обочины скорость всегда выглядит выше, чем на спидометре. — Когда тебя в чем-то обвиняют — не оправдывайся. Всему тебя надо учить. — Хан Джувон выразительно промолчал и Ли Донсик добавил: — Поехали домой? Что-нибудь тебе приготовлю, герой, в благодарность за спасение. *** — Признайся, ты убил моего друга и отдраил все с хлоркой, чтобы замести следы? Пак Чончжэ пальцем провел по столешнице. Полировка заскрипела от усилия, Хан Джувон поморщился. — Будь это мой дом, ты бы увидел, как выглядит настоящая чистота. — Значит, Донсик расстарался. Когда ребята рассказывали, что видели, как он в спешке покупал целую коробку чистящих средств, думал, они меня разыгрывают. — Не так уж здесь и чисто, — возразил Хан Джувон и добавил: — Разве люди не прибираются к приходу гостей? — Донсик — нет. Не то что он неряха… Ему просто похер. Сколько раз я у него ночевал, он носки грязные с пола не поднимал. Хан Джувон оглядел комнату, желая указать Пак Чончжэ на его неправоту, но разбросанные носки, как назло, на глаза не попадались. Стала ли квартира Ли Донсика чище с тех пор, как Хан Джувон последний раз ее обыскивал несколько лет назад? Наверное, да. Но поскольку она по-прежнему не дотягивала до его личных стандартов “чистоты”, существенной разницы он не заметил. А стоило? Пак Чончжэ выглядел откровенно шокированным. — Я пожаловался, что тут грязно, как в лошадином стойле. Возможно, он принял это близко к сердцу. — Э, нет. Я однажды попросил его убрать грязные вещи, когда мы пьяные смотрели телик, так Донсик молча спихнул меня с дивана. Но теперь я знаю ради кого он скупил все белые полотенца в Маняне. Его величество инспектор Хан, верховное божество чистоты. — Какие полотенца? — В универмаге их всегда было штук семь. Теперь ни одного. Они у тебя подписаны по дням недели? Полотенца, что выдавал ему Ли Донсик, были новыми, белыми и чистыми — как в гостинице. Специально купил? — В Маняне полотенца нельзя приобрести так, чтобы это не стало поводом для сплетен? — Тут редко происходит что-то интересное, — признался Пак Чончжэ. — Донсик много лет жил один и наконец с кем-то съехался — дай нам посплетничать! — Я не переехал, — поправил его Хан Джувон. — Решил в отпуске навестить знакомые места, а Ли Донсик предложил у него остановиться. — Прям сам предложил? Может, еще позвонил первым? Хан Джувон нахмурился. Удар пришелся в яблочко. Ли Донсик не звонил ему и не писал — ни когда вышел из тюрьмы, ни когда снова вернулся в полицию, ни когда из Сеула уехал в Манян. Тем не менее, Ли Донсик принял его обратно в свою жизнь невозмутимо, будто они последний раз виделись не несколько лет, а пару часов назад. — Я приехал, а Ли Донсик меня не выгнал. Почему вы все считаете, что это — самая правдоподобная версия? — Мы в Маняне любим докопаться до истины. А зачем ты приехал? Решил перевестись обратно к нам? — Не думаю, что можно дважды войти в одну и ту же реку. — Как-то раз я поругался с мамой и скрывался у Ли Донсика. Через неделю я решил, что моя мать не настолько пугающая! По крайней мере она не убьет меня за то, что я слишком шумно чищу зубы. — Что? При всей своей брезгливости Хан Джувон был способен пользоваться с кем-то одной ванной если этот кто-то смывал за собой и не оставлял ошметки зубной пасты на раковине. Пак Чончжэ преувеличивал. Едва ли Донсик был настолько невыносим. — В доме семьи Ли одна ванная. Его сестра жаловалась, что они вечно сталкивались по утрам и ругались, кто первый принимает душ и оставил в сливе клочок волос. Да и ты сам… не из этих разве? — Кого? — Мизантропов? Тьфу, мизофобов! Хан Джувон собирался возразить, что неряшливость и горячность в юности не обязательно закрепляются в более зрелом возрасте, но осекся. Может, Ли Донсика тяготило его присутствие, но тот не подавал вида? Нет, вчера Хан Джувон немного вечером задержался в душе и Ли Донсик фальшиво насвистывал под дверью, намекая, что пришла его очередь мыться. Если говорить о волосах в сливе — они у Донсика вились, сразу было понятно, чье это. Их было немного. Или Хан Джувону было менее противно, как обычно? Одно дело общий душ в участке, а другое, когда вас в доме всего двое. Легко приспособиться не мешать друг другу. За вычетом казуса с полотенцем, — а о нем Хан Джувон не собирался рассказывать Пак Чончжэ — ничего странного не происходило! — Не понимаю, почему всех удивляет, что Ли Донсик показывает себя, как воспитанный, гостеприимный и чистоплотный человек. — Он делает завтрак? — вдруг спросил Пак Чончжэ. — Сам тебе готовит? — Мы завтракаем, как все нормальные люди. — Донсик обычно ведет себя иначе. Только если ты… — Если я что? — Счастливого отпуска, инспектор Хан! — пожелал Пак Чончжэ. — Передавай привет Ли Донсику! История с полотенцем — мелочь недостойная упоминания. Хан Джувон придавал ей слишком большое значение. Всему виной была нехватка уединения — из-за скрипучих пружин на диване подрочить ночью не выходило, а днём — не хотелось. Дверь в ванную не закрывалась, Ли Донсик много лет жил один и не привык церемониться. Пока Хан Джувон мылся за неплотно прикрытой шторкой, он положил на стиральную машинку стопку чистых полотенец. Край шторы был в спешке задернут так, что часть воды лилась на пол. Наверное, Ли Донсик его окликнул, но Хан Джувон не услышал. Тогда он отодвинул шторку в сторону, чтобы ее заново заправить в ванную. От удивления Хан Джувон уронил лейку душа, и вода брызнула прямо на одетого в джинсы и рубашку Ли Донсика. На волосы тоже попало — жемчужные капли ярко заблестели на черном. На секунду Хан Джувону показалось, что Ли Донсика залезет в ванну в одежде, чтобы поквитаться. Или присоединиться? Хан Джувон предпочитал прохладный бодрящий душ, но взгляд Ли Донсика обжигал. Он не задерживал внимание ни на чем конкретном, но не отводил глаза. Как будто привык видеть Хан Джувона обнаженным. Где-то между завтраком и сборами на работу. — Ты похудел, — заметил Ли Донсик, задернул обратно шторку и вышел. — Побереги горячую воду, она здесь не бесплатная. *** — Вода не бесплатная, — проворчала тетка и три раза громко постучала в дверь. — Ты утопиться решила? Пак Ёнсук открутила кран на полную и сунула голову обратно под воду. Когда мама купала ее, то всегда приговаривала, что с длинными мокрыми волосами ее Ёнсук похожа на принцессу-русалку. Или жемчужину, что достали со дна моря ныряльщицы хэнё. Мама умела говорить красиво. Рассказывала ей сказки о принцессах, чудесах и сокровищах. Когда выяснилось, что все эти дивные истории сочинил кто-то другой, Пак Ёнсук ни капли не расстроилась. Зато у тети одни деньги были на уме! Она вечно ругала ее за ерунду: Пак Ёнсук подолгу мылась в ванной, медленно расшнуровывала шнурки, никогда не мыла за собой посуду и впустую жгла свет в прихожей. А сегодня тетя нашла новый повод к ней прицепиться: “Пак Ёнсук, твоя мама что-нибудь передавала тебе, когда вы последний раз виделись?” Когда Пак Ёнсук покачала головой, тетя ей не поверила и начала перетряхивать ее вещи, словно Ёнсук — не сказочная принцесса-русалка, а воровка. Ладно бы она делала это тайком, пока Пак Ёнсук была в школе. Но тете из всего нужно было устроить представление. И после этого она называла Пак Ёнсук непослушной и жаловалась на ее поведение соседкам? — Пак Ёнсук, — позвала ее тетя. — Я больше не буду трогать твои вещи. Вытирайся и выходи уже. Нечего там киснуть. — Никогда! — закричала Пак Ёнсук. — Никогда отсюда не выйду! Ненавижу тебя! — Мне завтра рано на работу и тоже нужно умыться! Если бы тетя не красила ярко глаза, то ей не нужно было умываться по полчаса. Пак Ёнсук посмотрела на средство для умывания на полке и всерьез подумала не вылить ли его в унитаз. Пусть придет на работу с размазанными кругами вокруг глаз, как панда. Поделом ей. — Ненавижу тебя! — повторила Пак Ёнсук. — Я лучше умру, чем выйду к тебе! Ты не моя мама! — Повезло, что я не твоя мать! — зло выплюнула тетя. — Я запрещаю тебе выходить! Хочешь? Вот и сиди там, как дурочка! Через полчаса Пак Ёнсук надоело притворяться русалкой и расхотелось умирать. Она завернулась в полотенце и на цыпочках вышла из ванной. Уже в своей комнате она достала мамин подарок и немного полюбовалось им перед сном. Разумеется, ее глупая и крикливая тетка ничего не нашла. Куда ей! Это был их с мамой секрет.