Косвенные улики

Когда Хан Джувон следил за Ли Донсиком, подозревая в убийствах, то считал, что прекрасно его понял. Дерзкий. Импульсивный. Ни во что не ставящий закон. Небрежный в быту — рубашки Ли Донсика не гладил. Иногда рассеянный, но в нужные моменты внимательный, жестокий и не совершающий ошибок. За почти две недели, что Хан Джувон жил с Ли Донсиком, он убедился, что некоторые из его заключений ложные. Или часто противоречат друг другу. Сегодня Ли Донсик поступал так, а завтра эдак. Совсем как живой человек, а не безликий объект наблюдения. Каким наивным дураком Хан Джувон был несколько лет назад. — Никогда не задумывался, сколько их у меня было. Есть те, кто любит считать и хвастаться — я не из них. — Кого? — Не догадываешься? — О ком ты говоришь? — О разных козлах, которых я упрятал за решетку. Если выстроить их в ряд, хватило бы, чтобы покрыть расстояние отсюда до вон того дерева, — Ли Донсик вытянул руку, показывая вдаль. — Во время утренней переклички или в столовой бывало неловко. Как будто ты рок-звезда, а все вокруг слушают попсу. Или ты пришел на матч, а все болеют за другую команду. Пару моих особо горячих поклонников быстро перевели. Комендант был хорошим мужиком. — Трудно пришлось? — своей вины Хан Джувон не чувствовал. Это был правильный поступок. — Жалеешь, что дал мне себя арестовать? — Просто поделился, каково полицейским за решеткой. Слышал, ты расстроился, что тебя оправдали. Не стоило. Хан Джувон помолчал. — Когда тебя сразу снова взяли на службу после тюрьмы, я был удивлен. Ли Донсик должен был понести наказание за проступок, но не хотелось ломать ему жизнь. — Я посадил нашего бывшего главного комиссара и поймал серийного убийцу, — белозубо улыбнулся Ли Донсик. — Еще бы они меня забыли с такими талантами! — От скромности не умрешь. — От скуки в тюрьме я вел дневник. Записывал свои чувства, цели и что там еще советуют. Успокаивает. Правда потом я вышел и ни хрена из записанного не сделал. — Почему? — Свободы за пределами тюрьмы меньше, чем кажется. Приходится считаться с обстоятельствами, с другими людьми — если не хочешь снова оказаться на дне. — И какой урок мне полагается извлечь из этой истории? Что я легко мог оказаться на твоем месте и мне бы не понравилось? Ли Донсик рассмеялся. — Нет. Гордому красавчику вроде тебя нечего делать среди этих отморозков. Тебе бы постоянно свистели вслед. Или предлагали отсосать в душе. Ещё бы кошмары потом снились. Хан Джувон поморщился, представив, через что пришлось пройти Ли Донсику. — Не переживай. Я страшный, старый и ебанутый. К тому же полицейский. С такими предпочитают не связываться. — Зачем ты мне это рассказываешь? — не выдержал Хан Джувон. — Не мог найти с утра тему поприятнее? — Хотел поболтать. Ты разве не за этим ко мне приехал? Существовала сотня причин поругаться с Ли Донсиком, но психанул Хан Джувон из-за немытой кружки. Отчасти Пак Чончжэ был прав: жить с Ли Донсиком бывало непросто, но с Хан Джувоном — ничем не лучше. В самом начале Ли Донсик торжественно выделил гостю пару тарелок и кружку и по сей день договоренность соблюдал. Хан Джувон привык, что в этом доме у него есть что-то свое. Настолько привык, что когда Ли Донсик зашел домой в обед, проворчал: — Раз пил из моей кружки, мог сразу и помыть. Кружка с надписью “пять лет в полиции Манян” стояла на краю раковины — утром Ли Донсик даже водой ее не залил, темная кофейная гуща противно присохла по краям. — Твоя кружка? — Ли Донсик еще раз внимательно посмотрел на надпись. — Ты пять лет вкалывал в полиции Маняна? Что-то не припомню. — Нехорошо сначала предлагать, а потом — нарушать обещание. — Я разрешил тебе пить из любой кружки в этом доме, если она чистая, — Ли Донсик достал из холодильника обед, который вчера сам же и приготовил. — Больше вроде ничего. Может, тебе теперь уголок на кухне отгородить и подписать “собственность инспектора Хана”? Хан Джувон вздохнул. Спорить с голодным Донсиком — пытаться увещевать бешеную лису, отбирая у нее тушку зайца. — Я предпочитаю пить из одной и той же кружки. Если жалко — куплю свою в лавке. — Есть не будешь? — спросил Ли Донсик так, будто они не спорили. — Пф. Нашел повод дуться. Хан Джувон посмотрел на курицу, посмотрел на Ли Донсика, дотянулся до полки с посудой, достал “свою” (по крайней мере пока на нее никто не покушался) тарелку и положил себе немного. Готовил Ли Донсик на удивление часто и вкусно — Пак Чончжэ, ничего об этом не говорил. Хан Джувон разве что пару раз заварил лапшу, когда Донсика в участке попросили подежурить ночью. Все остальное время он вкусно питался за чужой счет. Да уж. Можно было не закатывать скандал из-за ерунды. После того, как Хан Джувон доел, он собирался закрыть вопрос, но Ли Донсик его опередил: включил горячую воду и отдраил кружку так, будто к ним скоро должна была нагрянуть санитарная инспекция. — Раз поработал немного в нашей полиции — так и быть, дарю. Шеф Нам чуть ли не каждый год их заказывал. Только убирай ее в шкаф повыше, а то опять утром спросонья перепутаю. Хан Джувон собирался сказать, что не так уж и нужна ему была эта кружка — скоро уезжать, но осекся. — Это не обязательно. — Взамен купишь мне новую швабру. Старая совсем износилась! А ведь лет десять исправно прослужила. — Как часто ты за нее брался? — припомнив слова Пак Чончжэ, спросил Хан Джувон. — Тебе купить что-нибудь менее древнее? — Дорогой пылесос? Хочешь, чтобы я разорился, платя за свет? — Робот-пылесос на аккумуляторах. У меня был такой на съемной квартире — запрограммируешь и он убирается по времени и дням недели. Очень удобно. — Купи швабру, — настоял Ли Донсик. — С удобной ручкой. И пару тряпок! *** По вечерам они вместе смотрели телевизор. Не фильмы на ноутбуке, по подписке или с флешки. Нет, самый настоящий телевизор! Как в стародавние времена. Это был целый ритуал. Слегка хмурясь, Ли Донсик переключал каналы — пока не находил фильм, который раздражал его меньше. Вариант “просто скачать что-то в интернете” его не устраивал. Пропадал элемент “сюрприза”. Ли Донсик любил блуждать на волнах, изучая, что за рыбу вынесет на берег телеэфира. Или проверял, сколько бессмысленной ерунды Хан Джувон еще выдержит? Сегодня выбор они остановили на слезливой старой мелодраме, которую оба видели дважды, но почему-то не выключали. Ее предсказуемость и глупые сюжетные повороты успокаивали. От усталости голова Ли Донсика наклонилась на бок, и Хан Джувон подвинулся на диване, подставив плечо. — Спишь? — шепотом спросил Хан Джувон, не зная, как лучше поступить — разбудить Ли Донсика сейчас или дождаться конца фильма. — Донсик? Глаза Ли Донсика были прикрыты, а тело растеклось между спинкой дивана и плечом Хан Джувона. Про работу он не рассказывал, но от О Чжихвы Хан Джувон слышал, что в последнее время Донсик вкалывал без напарника, поскольку ее младший брат неудачно подвернул ногу. — Надо признаться, — прошептал Хан Джувон. Не то чтобы он врал Ли Донсику, но недоговорки тяготили. Ли Донсик был с ним таким искренним, таким открытым… Это было нечестно. — Завтра. — Чего ждать? — еще недавно сонный Ли Донсик вскинул голову. Его глаза блестели в темноте, отражая свет от экрана. — Признайся, жить без меня не можешь. — Дело не в этом. — Если хочешь, посмотрим другой фильм, — Ли Донсик немного сдвинулся на диване. — Не видел пульт? Хан Джувон полагал, что это был способ замять неловкую тему, но Ли Донсик всецело сосредоточился на поисках. Обшарил целиком свой уголок, ощупал спинку, поскидывал на пол подушки. Он развел такую бурную деятельностью, что момент для поверения тайн испарился без следа. Теперь Хан Джувону хотелось только, чтобы Ли Донсик унялся, выбрал наконец что-то и остаток вечера они вместе мирно продремали на диване. — Поищи у себя? — попросил Ли Донсик, но вместо того, чтобы дать Хан Джувону время, опять приступил к активным поискам. — Ох, до чего тупая здесь концовка, я не собираюсь еще раз ее смотреть! Ли Донсик знал свой дом гораздо лучше, чем Хан Джувон. И пятнадцати минут не прошло, как цель была достигнута. В полумраке рука Ли Донсика случайно легла на его коленку. Прикосновение вышло мимолетным, но Хан Джувона прошиб электрический ток. Любовные сцены в мелодраме давно закончились — в финале герои выясняли отношения, но Хан Джувон покраснел в темноте, вспомнив дыхание Ли Донсика на своем плече и тот долгий странный взгляд в душе. Легко было представить, как рука упирается между ног, а Ли Донсик нависает над ним сверху и целует в шею, посасывает мочку уха. Из-за того, что в Маняне Хан Джувон долго жил с Ли Донсиком, то в своих фантазиях представлял именно его. Только из-за этого, а не того, как Ли Донсик иногда на него смотрел. — Ты больной?! — воскликнул Ли Донсик. Хан Джувон вздрогнул, словно получил оплеуху. — Не убивай ее брата! Где еще найдешь вторую влюбленную в тебя дуру? Мелодрама продолжила идти своим чередом — никто ничего не предпринял, чтобы ее остановить. От этого Хан Джувон смутился еще больше. Рука Ли Донсика легла ему на поясницу. — Наконец-то! — воскликнул Ли Донсик и жестом фокусника достал из-под задницы Хан Джувона пульт. Мелодрама сменилась на боевик про военных, борющихся в боевых роботах против инопланетных захватчиков. — Другое дело. — Я видел этот фильм в кинотеатре. — Вторая часть. Давно хотел ее посмотреть. Спал той ночью Хан Джувон плохо. Ему снилось, что Ли Донсик наклонялся к спинке дивана и манил за собой куда-то в подвал. Там толкал в спину, прижимал к стенке и зубами впивался в шею, кусая до крови. Алая кровь Хан Джувона была горячей, словно не настоящая, а подогретый виноградный сок. В подвале пахло фиалками и сырой штукатуркой. Ли Донсик то целовал его, то зализывал ранку, время превратилось в змею, кусавшую свой хвост. — Клюет? — спросил в реальности злой дух по имени Ли Донсик, в пять утра потащивший его рыбачить. — Или это ты скоро начнешь клевать носом и свалишься в озеро? Эх, жаль, что откладывал все на последний день. Вчера инспектор Им написал мне, что знает лучшие места для рыбалки в окрестностях! Ему дед показывал. — Любишь рыбалку? Отец Хан Джувона любил: для деловых людей рыбалка была статусным увлечением, но никогда не брал его с собой. Боялся, что выросший за границей и не знающий традиций сын его опозорит. Интересно, кто учил рыбачить Ли Донсика? Нам Санбэ? — У меня не клюет. Рыбам не нравится моя рожа. — Тогда на кой черт мы встали в такую рань, если ни один из нас не фанат рыбалки?! — Ты сегодня вечером уезжаешь, — напомнил Ли Донсик. — Я решил, что тебе нужно чем-то похвастаться коллегам на работе. Преступников мы с тобой в этот раз не поймали, рыба — неплохой трофей. — Но я не люблю рыбу. — Можешь сфотографироваться с ней и выпустить обратно, чтобы не вредить природе. Вроде сейчас такое в тренде? На слове “в тренде” улыбка Ли Донсика напоминала издевку. — Постой, это не то самое озеро, где Ли Чанчжин едва не убил человека? Ты еще тогда ему помешал. — То самое, — кивнул Ли Донсик и задумался: — Может, поэтому у нас сегодня и не клюет? Если ничего не выйдет, неподалеку от Ю Джеи недавно открылась новая рыбная лавка. Купишь там что-нибудь и похвастаешься друзьям, что сам поймал в Маняне. Ли Донсик настолько уверен был в его скором отъезде, что с одной стороны неловко было разубеждать, а с другой — смотреть на его погрустневший взгляд было тяжко. Если бы Хан Джувон не соврал в самом начале, то сейчас не пришлось бы объясняться. — Я обманул тебя две недели назад. — Ты все-таки здесь по работе? И что расследуешь, когда не воруешь у меня кружки? — Я не в отпуске. Меня отстранили — только не на две недели, а на два месяца. — И? — протянул Ли Донсик, словно ждал чего-то. — Я могу собрать вещи и уехать сегодня — не хочу тебя обременять. — Да живи хоть полгода, места хватит, — отмахнулся Ли Донсик. — За что тебя отстранили? — У меня был нервный срыв, — Хан Джувон не хотел вдаваться в подробности. — Я повел себя недостойно звания офицера полиции. — Если бы всех, кто вел себя недостойно, сразу отстраняли, участок в Маняне опустел бы. Выкладывай давай! Рыбачил Ли Донсик неважно, но вытягивать информацию, если задавался целью, умел. — Мы больше суток не спали. Искали пропавшую молодую женщину. Последний раз ее видели на камерах у ночного клуба. Мой коллега… некорректно высказался о пропавшей и в грубой форме заявил, что больше не желает продолжать ее поиски. — Звучит как текст официального рапорта. Что там на самом деле было? — “Ебал я искать эту тупую шлюху, она хуи сосет в каком-нибудь притоне, а мы из-за нее яйца ночью морозим”, — процитировал Хан Джувон, не меняясь в лице. — Так он сказал. — За то, что послал напарника нахер, обычно не отстраняют на два месяца. — Когда я указал на нарушение служебной этики, он заявил, что мне просто нравится искать тупых мертвых шлюх. Что я сделал карьеру на этом и… — Хан Джувон осекся. Ради удовлетворения любопытства Ли Донсика он не собирался повторять слова Хон Гёнтхэка. — Мы были в очередном ночном клубе. Я три раза сильно ударил его головой о барную стойку. Пришлось вызывать скорую, потом меня увезли в участок в наручниках. — Насколько его отстранили? — спросил Ли Донсик. — Твоего коллегу. Должны же были и его наказать? — Он ближайший месяц проведет на больничном, тему замяли. Повезло, что он не стал писать на меня заявление. — Почему ты сразу не сказал мне правду? Два месяца — намного больше, чем две недели. Хан Джувон не был уверен, что не психанет и не уедет раньше. Насчет драки… Парадоксально, но именно перед Ли Донсиком было за нее стыдно. Стыдно, что он не так уж сильно от него отличался! Был не меньшим дураком. — В Маняне бы с тобой подобного не произошло, — заявил Ли Донсик. — Мы тут любим искать мертвых шлюх. Можно сказать, наши края славятся двумя вещами — мертвыми шлюхами и оленьей фермой, где их находили. Ну как, инспектор Хан, не хочешь недельку-другую у нас погостить? Хан Джувон сам не заметил, как согласился остаться еще на две недели. — Как О Чжихун? — участливо поинтересовался Хан Джувон. — Нога уже не болит? — Не болит, но гипс снимут только в конце месяца, — ответила О Чжихва. — Придумай, что будешь писать ему на память. Отговорки не принимаются! Как Ли Донсик? — Как обычно. Вы же видитесь на работе? — Сколько вы с ним вместе живете? Три недели? Продержишься еще недельку, и я выиграю пари. — Вы делаете ставки, как быстро мы разругаемся? Больше в Маняне нечем заняться? — После развода Ли Донсик приютил меня на две недели, — сказала О Чжихва. — Я понимаю, что тебе непросто с ним. А я ведь была замужем за Ли Чанчжином, есть с чем сравнивать. — Донсик — лучший сосед, чем те парни, с которыми я жил в Англии, когда учился в колледже. По крайней мере он не устраивает безумные ночные вечеринки. Ли Донсик не будил его среди ночи, чтобы пальцем ткнуть в девицу с размазанным макияжем и заявить что-то типа “Джувон, она на тебя запала, глядя как сладко ты спишь!”. И не просил: “Джуво-о-он, я так устал! Давай ты ее дотрахаешь за меня, а то я уже кончил?”. Нравы корейской молодежи заграницей были настолько безумны, что порой Хан Джувон сомневался — это его реальные воспоминания или сцена фильма? И отец еще лестно отзывался об образовании за границей? В колледже Джувон прилежно учился, страдал и страстно мечтал, чтобы это все поскорее закончилось. — Вместо вечеринок вы смотрите по телику тупые старые мелодрамы и от этого нет спасения? А еще он не уважает твое личное пространство, — понимающе закивала О Чжихва. — Признай, порой это невероятно достает. Да и с твоим пунктиком на чистоте… поди тратишь все время на уборку. — Не такой уж Донсик и неряха. — Почему всех беспокоил именно это? — Он убирается каждый день. Как все нормальные люди. — Каждый день? — О Чжихва удивленно приоткрыла рот. — Ты его шантажируешь? — Даже если не каждый день, то дома у него чисто. Меня все устраивает. — И ты не протираешь ручки с антисептиком после его “уборок”? Мне иногда хотелось, а у меня нет мизофобии. — Да что вы прицепились к моей мизофобии?! — возмутился Хан Джувон. — Я походил к психоаналитику и мне легче. Всем спасибо за беспокойство. Мы с Ли Донсиком были напарниками и вполне способны не убить друг друга в одном доме. Почему это настолько всех потрясает? Он же не чудище, вдруг заговорившее на человеческом языке? — Когда я жила с Ли Чанчжином, тоже всегда его перед всеми защищала, — призналась О Чжихва. — Это мило. Вступаться за тех, кого любишь. — Обязательно сравнивать его именно с Ли Чанчжином? О Чжихва, ты подруга Донсика или притворяешься? — Они оба хорошо ко мне относились и имели все шансы стать достойными людьми, — сказала О Чжихва. — Когда тебе исполнится сорок, начнешь видеть вещи и людей в перспективе. Не сердись на меня, Джувон, я завидую — давно ни в кого не влюблялась. — Я этого не говорил. — Если ты проживешь с Ли Донсиком месяц и заявишь, что между вами ничего нет, никто тебе не поверит. — Честно говоря мне поднадоели ваши намеки. Если я вдруг пересплю с Ли Донсиком, то не пойду давать объявление на радио. — У тебя есть еще неделя, чтобы сбежать. Тогда все наши деньги достанутся Пак Чончжэ. *** — Сколько раз ты сбегала из дома? — спросил ее Ли Донсик. — Неужели твоя тетя — настолько ужасная женщина? Пак Ёнсук решила, что не будет с ним разговаривать. В этот раз все вышло еще хуже, чем обычно — полицейская машина была припаркована прямо на заправке и Ли Донсик не только не дал ей уйти в поле, так еще и едва не арестовал доброго дядю, который ее подвез. — Твоя тетя невыносимая женщина, — признал Ли Донсик. — Но когда ты вырастешь, то сможешь уехать от нее куда захочешь. Поступить в университет или найти работу. Подумай об этом? — Тетя считает, что дурочку вроде меня никуда не возьмут. — Ты плохо учишься? — Нормально учусь. Мама всегда меня хвалила. — Но раньше училась еще лучше, поскольку думала, что тогда мама заберет тебя к себе в Сеул. — Откуда вы знаете? Пак Ёнсук никому об этом не говорила. Даже маме, чтобы не ставить ее в неловкое положение — она всегда смущалась, когда Пак Ёнсук задавала слишком много вопросов о переезде. — Я тоже плохо учился, — признался Ли Донсик. — И пробовал учиться немного получше. Это быстро надоедает. — Как вы узнали, во сколько я приеду? — спросила Пак Ёнсук. — Следили за мной после школы? — Школьные занятия всегда заканчиваются примерно в одно и то же время, а у меня планы на вечер. Подумал, что сэкономлю время, если не буду долго блуждать по полю. — Какие планы? — Быстро вернуть тебя обратно тете и избежать скандала на всю округу. Несбыточные планы. По-моему, Пак Хаюн думает, что я нарочно похищаю тебя после школы, отвожу на эту проклятую заправку, а потом возвращаю домой. — Да, тетя расстраивается, что вы каждый раз меня возвращаете. Могли бы хоть раз оставить там, где нашли! Тогда мама бы точно меня забрала. Ли Донсик задумался и кивнул: — Если продолжишь ездить с незнакомыми дядями, твои шансы присоединиться к маме на том свете, безусловно, возрастут. — Моя мама не умерла! — закричала Пак Ёнсук и отвернулась. — Вы все опять врете! Она меня заберет! — Сейчас ты думаешь, что весь мир сговорился против тебя, но со временем поймешь, что нет смысла больше приходить на ту заправку. Этот автобус уже уехал. — Вы врете! Пак Ёнсук решила, что в следующий раз спрячется так, что никто никогда ее не найдет. *** Отец никогда не настаивал на том, чтобы Хан Джувон женился. Он воспринимал это как само разумеющееся — наступит момент, когда его бестолковый сын найдет себе женщину, способную выносить наследника, и сочетается с ней узами брака. Если молодая жена начнет качать права, от нее легко будет избавиться. Перед окончанием колледжа отец намекнул, что будет не против невестки-англичанки. Или кого-нибудь “не слишком экзотического"? У тебя есть вкус, Джувон. Привези домой что-то простое и не пошлое. Словно речь шла не о девушке, а о сувенирной вазе. Впрочем, отец не удивился тому, что Хан Джувон вернулся в гордом одиночестве. Невестка-иностранка — статусно, но чем плохи кореянки? Когда Квон Хёк случайно проболтался о том, что Хан Джувон не интересовался слабым полом, прогремел скандал. Впрочем, со временем отец примирился и с этим. Женись на симпатичной девице с прицепом? Усыновите вместе ребенка? Это мог быть гостевой или чисто фиктивный брак. Найди легковерную дурочку, очаруй, выведи ее в люди, женись, а дальше спи с кем хочешь. Джувон, рано или поздно ты повзрослеешь и поймёшь лежащую на твоих плечах ответственность. Хан Джувон повзрослел, но не понял — ни отца, ни необходимости приличий ради ломать кому-то жизнь. А что касается ответственности — едва ли человек, больше двадцати лет скрывавший свой проступок, имел право о ней говорить. И все же… Хан Джувон не хотел семьи, но порой одиночество его тяготило. Будь у него брат, сестра, родня, с которой можно поговорить, а не слушать упреки — возможно, ему было бы легче. У него не сложилось бы впечатление, что остальные знают что-то ему недоступное. Что он не создан, чтобы долго быть с кем-то вместе. В колледже он пробовал встречаться с красивым мальчиком, изучавшим античную философию, но все закончилось очень быстро. Может, проблема была не в людях, а в самом Хан Джувоне? Он завораживал людей, словно Медуза Горгона, и они сами не замечали, как превращались в каменную статуи? С мальчиком с факультета античной философии не произошло ничего не ужасного — его тело не нашли изуродованным в канаве, он не выпал из окна, написав предсмертную записку, его банально отчислили за прогулы. Хан Джувон растоптал чувства человека, к которому толком ничего не испытывал, и решил, что романтика не для него. Это еще хуже, чем сорвать цветок и выбросить на помойку. К тому времени, как Хан Джувон начал работать в полиции, его клеили только нелегальные иммигранты-проститутки, которых он допрашивал по делу. Образ молодого инспектора Хана, сына заместителя главного комиссара, производил должное впечатление. Под его оценивающим взглядом люди, и будучи ни в чем не виноватыми, чувствовали себя преступниками. Хан Джувон своими порожденными неврозом ритуалами быстро и эффективно отгораживал себя от других людей. Квон Хёк шутил, чтобы найти себе пару, Джувону пора как черепахе — высунуться из-под своего холодного панциря и потянуться к солнцу. В итоге после суда над отцом их пути разошлись окончательно. Квон Хёк… Хан Джувон больше не мог доверять ему. Иногда они переписывались о мелочах, но это было не то, что в былые времена. “Мог найти себе кого-нибудь в Сеуле, а вместо этого сбежал на месяц к психу-напарнику, — он почти слышал, как Квон Хёк качает головой. — Насколько ты отчаялся, братишка?” Последний вопрос не давал Хан Джувону спать по ночам. Может, это все от безысходности? Может, я устал от одиночества и отчаялся? Может, это не симпатия, а конформизм? Так унесенный рекой человек сдается и перестает грести против течения. В литературе любовь описывали, как светлое и вдохновляющее чувство, но рядом с Ли Донсиком Хан Джувон не испытывал бабочек в животе или желание свернуть горы. С Ли Донсиком было легко. Безопасно. Он часто бесил, но как контролируемый хаос, опасный циклон, не выходящий за границы метеопрогнозов. Ведь Хан Джувон не знал Ли Донсика лучше, чем его соседи или друзья детства, а всего лишь спокойнее относился к его недостаткам. Хан Джувон признавал собственную симпатию, но не понимал, что испытывал к нему Ли Донсик, а полагаться на косвенные улики было чревато. Это они уже проходили. Сначала Хан Джувону показалось, что шкаф движется по воздуху под воздействием сверхъестественных сил. Колдовство развеялось, когда из-за шкафа раздался голос Ли Донсика: — Чего встал? Хватайся за противоположный край и понесли. — Куда? Раньше сосновый шкаф возвышался в гостиной, занимая сразу полкомнаты. — На помойку. Настало время избавиться от этого гроба! — Ух, тяжелый, — Хан Джувон взялся за край и только тогда понял, насколько тот тяжелый. Как Ли Донсик в одиночку его волок? — Как это ты решился на перестановку? Они вошли в узкий дверной проем, Хан Джувон пригнулся и выдохнул, когда они наконец выбрались на широкое место в коридоре. — Надоело, — Ли Донсик опустил на пол свой край. — Давай немного передохнем. Ты, вижу, непривычный к физическому труду. — Справлюсь. — Ему не хотелось, чтобы Ли Донсик считал его слабаком, не способным и камня поднять. — Понесли! — Надорвешься — мазь втирать в спину тебе не буду. Хан Джувон представил эту картину — он лежит на прогнувшемся диване со старыми пружинами, а Ли Донсик с хмурым видом сидит у него в ногах и втирает мазь в поясницу — и расхохотался. — В этом шкафу любила прятаться моя сестра, когда была маленькой. Вечно не мог ее найти среди маминых платьев. — Почему только сейчас решил выбросить? — Достало о него запинаться! А ты думал из-за Ли Юен? Это к слову пришлось. Глядя на монолитную махину шкафа, Хан Джувон вдруг кое-что вспомнил: — Ты же забрал из него мои вещи? Ли Донсик посмотрел на него, как на идиота. — Я переложил твои вещи в герметичные пластиковые пакеты, а свои бросил на кровати. Забитым его не сдвинуть с места — я пробовал. В итоге понадобилось три подхода, чтобы выволочь шкаф к Ли Донсику на задний двор. Они оба вспотели от тяжёлой работы, мокрая рубашка неприятно липла к телу. Пока Хан Джувон приходил в себя, Ли Донсик успел сходить в дом и вернулся с бутылкой воды. — Из холодильника, — похвастался Ли Донсик, и жадно припал к горлышку. В спешке немного вылилось и тонкой струйкой потекло по кадыку. — Извини, забыл. Надо было сразу по кружкам разлить. Давай новую открою? Ждать, пока Ли Донсик доберется до кухни и вернется, было невыносимо. Хан Джувон молча забрал у него бутылку и принялся пить с горла. Прохладная вода была на вкус, словно нектар в чертогах небожителей. — Хорошо, — выдохнул Хан Джувон. — Что не так? — О Чжихва правду сказала? Я зря кипятил для тебя новые полотенца? — Между умереть от жажды и “попить из бутылки, к которой кто-то до меня прикладывался” я сделал очевидный выбор. Что касается полотенец… Разве они не должны быть новыми и свежими? Если бы кто-то другой предложил ему отпить из своей бутылки, Хан Джувон бы побрезговал. С Ли Донсиком они несколько недель прожили в одном доме, мылись в одной ванной, ели на одной кухне, близко сидели друг к другу на диване. Если Ли Донсик и страдал от болезней, передающихся при бытовом контакте, Хан Джувон их уже подхватил. — Тогда в следующий раз сам будешь стирать свои полотенца. В мокрой рубашке в глаза сильнее бросалось, какой Ли Донсик сильный и жилистый. Он всегда таким был или подкачался? Чтобы прекратить на него пялиться, Хан Джувон задал вопрос: — Кто вывезет отсюда шкаф? И где ты вещи собираешься хранить? — Продал и попросил не прятать в нем трупы, — усмехнулся Ли Донсик. — Вещи буду складывать в тумбочку, что стояла в доме Кан Джинмука. Давно собирался оттуда к себе привезти. — В доме Кан Джинмука? — Хан Джувон вытаращил глаза. — Мои вещи туда не складывай! — Брезгуешь? Не бойся. Я сам подарил ее Минчжон. Красивая тумбочка. Добротная. Разве что от нижнего ящика пахнет травой, но запах выветрится. — И тебя не коробит — пользоваться вещами мертвых людей? — Нас окружают вещи, принадлежавшие мертвецам. Не только во время расследования. Мы ходим по земле, на которой жили наши предки. Ты никогда не вступал в наследство? Отец не позвал тебя разбирать безделушки матери? — Он почти все выбросил, что-то отослал бабушке, — вспомнил Хан Джувон. — Сказал, что ничего путного она не хотела, да и не могла мне оставить. — Ты думаешь, что от прошлого легко сбежать, но оно — часть тебя. Оно будет с тобой, что бы ты ни делал. Разве плохо, что вещь, которая толком не послужила Минчжон, пригодится мне? Прикинув, сколько раз Ли Донсику приходилось разбирать чужие вещи после смерти владельца, Хан Джувону стало стыдно за свои слова. Пожалуй, из всех живущих Ли Донсик имел право на циничное отношение к смерти. — Извини. Разумеется, забрать что-то в память о дорогом человеке — абсолютно нормально. — По-моему ты надорвался со шкафом, вот и чудишь. Если не приглянется мой комод — новый купи. Ты же у нас щедрый богатенький мальчик. И стоило выворачивать душу рассказом об отце и наследстве, если у Донсика в одно ухо влетело, а в другое вылетело?