мурчащие лосики.

"сашенька, ну как же ты вырос, какой большой мальчик, бабушке тебя и не узнать!" этот небольшой серый мишка лежал всегда прямо рядом с мягкой подушкой, облачённой в светлую наволочку с нежными розовыми цветочками. он лежал там с того самого дня, когда на свой восьмой день рождения сашенька приехал к любимой прабабушке в гости и она с трепетным чувством подарила ему этого чудного плюшевого медвежонка, протянула его мальчику своими дрожащими от старости руками и улыбнулась, когда завидела его детскую радость. игрушки были дорогим удовольствием, об этом знал прекрасно даже в таком возрасте саша. но прабабушке очень хотелось пордовать его, так сильно хотелось, что было совсем не жаль никаких денег. "смотри! теперь он твой. относись к игрушке бережно, как я тебя учила." на тот момент мишка казался саше очень большим, но с возрастом он всё мельчал, когда тот брал его в руки. сколько же пережила эта игрушка... пожалуй, даже слишком много. серый мишка буквально следил за тем, как его маленький хозяин необратимо растёт и взрослеет. но тот с возрастом даже не собирался избавляться от игрушки. она стала самым дорогим подарком, больше ничего не было у саши на столько же ценного. да, у саши было множество книг и все они хранились на широких полках деревянного массивного шкафа, леонтьеву даже в столь юном возрасте до восторга нравилось читать, но никакие книги не могли заменить ребёнку любимую плюшевую игрушку. хотя мама часто ворчала на сашеньку и пыталась заранее отучить от игр, ведь это пустая трата времени по её недалёкому мнению. она ласково, но крайне настойчиво требовала убрать мишутку куда-нибудь подальше и заняться чем-то более полезным. но саша влюблялся в эту игрушку всё сильнее с каждым днём, обнимал её всё крепче, всё шире становилась его улыбка. и вскоре мама сдалась. "должен же этот ребёнок побыть хоть немного счастливым в этом жестоком сером мире." мишка был его единственной игрушкой в те суровые годы, больше ему ничего и не дарили. этот медвежонок с неизменной вышитой улыбкой слушал сашкин смех, смотрел на его слёзы, впитывал в себя эмоции маленького мальчика, который не мог всем, что имел внутри себя, поделиться с кем-либо ещё. мишка внимательно слушал все нелепые, нереалистичные, но от того не менее интересные истории, которые порой рождались в детской голове и обязательно должны были найти оттуда выход в свет. этого мишку леонтьев прижимал к своей груди, когда засыпал, а по утрам всегда укладывал его рядом со своей подушкой и игрушка находилась там до момента, пока очередной раз не понадобится. "мишута! мишута, ты представляешь, я сегодня такое придумал!" сашка вырос, он стал очень большим парнем, очень взрослым, но то тепло, с которым он сжимал любимого плюшевого медведя, никуда не исчезло, напротив, в пальцах его возрос трепет, ведь старая игрушка могла порваться от любого неосторожного движения. с мишуткой в обнимку он больше не спал, однако разговаривать с ним не перстал. только вот темы для разговоров становились порой такими серьёзными и тоскливыми, что казалось, будто единственный и бессменный слушатель прямо посреди рассказа заплачет, хоть он и не умеет. "мишута, мне так тяжело... почему так тяжело? мне кажется, что я не справлюсь в какой-то момент. но как же хорошо, что у меня есть ты." именно этот мишка нёс в себе все сашкины воспоминания, все мелочи, каждую подробность, пусть даже саша и сам их вскоре забывал, а плюшевый зверь помнил всё. именно он являлся для взрослого леонтьева мостом в детство. этот мост, казалось, не может рухнуть. и саша искренне берёг эту связь, эту возможность снова и снова чувствовать себя маленьким мальчиком. иногда ему было просто необходимо прижать к своей груди мягкую серую игрушку, чтобы та его согрела немного, чтобы он не был одиноким в тишине комнаты, чтобы душевная боль хоть немного сгладилась. иначе справляться с этим саша пока что не научился, хоть и стал очень взрослым. "саша, что это за детский сад? тебе может ещё кукол купить? двадцать четыре года, здоровый мужик, чё ты возишься с этой хернёй?" саша искренне берёг эту незримую связь с детством ровно до тех пор, пока шура не выбросил игрушку, добавив много слов о том, что леонтьев ведёт себя, как маленький мальчик, и что этот хлам давно никому не нужен. это было ужасно больно. у саши в тот момент перехватило дыхание, на какое-то время он замер, смотря в одну точку, смотря на то место, где обычно с приветливой улыбкой ждал его первый и, пожалуй, единственный близкий друг, несущий в себе столько важного. но для щиголева это была просто старая запылившаяся игрушка, ничего более. леонтьев не стал перечить. и теперь мягкий медвежонок, такой старенький и потрёпанный, требующий к себе бережного отношения и уважения, валяется среди мусора, а саша валяется в ванной, среди своих разбитых и хаотично разбросаных мыслей, среди своих слёз, один на один со своей болью, и всхлипывает как можно тише, осознавая, что от прабабушки теперь уже точно ничего с ним не осталось.