мурчащие лосики.

- саша, ты сдурел? - у щиголева, видимо, скоро начнёт дёргаться правый глаз, а голос начнёт дрожать уже по привычке. голос и правда дрогнул, когда он увидел, что творит леонтьев, - куда ты лезешь? - шура следит взглядом за сашей, который, активно виляя хвостом, цепляется руками за ствол дерева. леонтьев худой, но очень даже сильный, ему вполне хватает сноровки, чтобы залезть по стволу, обхватив его руками и ногами, вверх, туда, где ствол дерева, грецкого ореха, раздваивается. там очень даже удобно стоять, а по мелким веткам широким срубам можно забраться ещё выше. - поручик, купи очки, - хихикает леонтьев, поправляя свои очки за правую дужку, будто бы хвастается, и забавно прикусывая кончик языка так, что видно и язычок, и остренькие клычки, - лезу на дерево, разве не видишь? - сашка цепляется руками за толстую ветку, подтягивается на ней и с размаху забрасывает свою ногу на небольшой естественный выступ выше. этот выступ некогда был веткой, но потом её кто-то спилил и она медленно обросла корой, как шрам на человечском теле. сашке весело вот так вот карапкаться, вниз он пытается не смотреть, он лишь старательно планирует каждый свой следующий шаг, чтобы добраться, ну, не до макушки, конечно, но как можно выше. - саша, лисы не лазают по деревьям, - шура осторожно обходит ствол орехв, чтобы оставаться всегда под сашей в случае чего. нет, если тот грохнется с такой высоты и упадёт на него, то они оба, конечно, останутся с переломами и уезжать домой придётся на карете скорой помощи. и шура это понимает, но неизменно следует за сашей, готовый его ловить, если у того вдруг подошва соскользнёт по гладкой коре или ветка в руках неожиданно надломится. щиголева не страшат последствия, он готов быть подушкой безопастности. - а люди лазают. я в первую очередь всё-таки - человек, - леонтьев надменно фыркает и, прижав уши к голове и зажмурившись, подтягивается выше с новым усилием, - сними меня, - он садится на толстую ветку и, свесив с неё ножки, смотрит вниз, на щиголева, который даже немного рот приоткрыл, смотря без остановки вверх, на леонтьева, который, как обезьянка, ловко взобрался и уселся на одной из высоких, но более или менее толстых веток. шура смотрел с замиранием сердца, потому что один неверный шаг и его парень легко переломает себе позвоночник пополам от удара об землю. - как я тебя оттуда сниму, с ума сошёл? как залез, так сам и слезай, - поручик хмурится и складывает руки на груди, злобно зыркая на хихикающего сашку. тому здорово, конечно, он ни о чем не беспокоится и даже не догадывается о том, как у щиголева сердце пропускает удар от каждого его небрежного и неосторожного движения. ренегат в ответ на это серьёзное заявление только расхохотался и, шатаясь от сильного смеха, чуть свалиться вниз, чем вызвал ещё больше нервной реакции со стороны шуры, - спустись оттуда. пожалуйста, - поручик уже готов лезть за сашей, только чтобы снять его с высоты и он больше не рисковал своей жизнью, но леонтьев его останавливает. - на телефон сними! на видео, или фоток наделай. пусть будет на память, - сашка обнимает одной рукой широкий ствол, он отнюдь не ровно растёт и поэтому, прижимаясь к нему боком, ренегату приходится чуть наклониться в сторону, градусов так на 20. лисий хвост от счастья мечется из стороны в сторону, по нему чётко понятно, насколько леонтьев доволен этим прекрасным моментом. они первый раз за всю весну выбрались на улицу погулять, и не абы куда, а в небольшой лесок. шура вёз его на машине сюда, в глушь, специально, чтобы они могли погулять в таком месте, где нет других людей, ни голосов, ни шума, есть только чистый свежий воздух, деревья и тропинки. чёрт его знает, погуляют ли они так ещё раз этой весной, всё-таки щиголев очень занятой человек, у него работа, а у сашки университет. поэтому леонтьеву кажется, что упустить такой момент просто нельзя, нужно оставить хоть что-нибудь на память, хотя бы фотографию. они будут смотреть на неё потом, смеяться, улыбаться и вспоминать о том, как было здорово. - ага, на память о моём микроинфаркте... - поручик вздыхает, но послушно выполняет просьбу и достаёт телефон из кармана джинс, открывая камеру и немного приближая, чтобы в кадре было хорошо видно сашку, а не только ореховое дерево. леонтьев замирает на месте, нежно улыбается, пряча клычки за губами, чтобы выглядеть вполне спокойно и призентабельно. в объективе камеры он вдруг становится очень скромным и невольно прижимает лисьи ушки к голове, но это не его настоящие эмоции, поручик ведь знает его натуру, - сашка, лисёнок, ты такой милый. ну ка, улыбнись, покажи клычки, - шура хитро улыбается, его слова вызывают очень яркую реакцию, леонтьев не только сразу же показывает зубки и растягивает губы в широкой улыбке, что они начинают напоминать по форме сердечко, но и краснеет очень сильно, так, что цвет его щёк становится схожим на цвет меха. хвостом он виляет ещё сильнее от восторга, ещё чуть-чуть и запищит в своей привычной лисьей манере. щиголев специально формулирует эту просьбу именно так, чтобы немного смутить, вызвать истинный восторг, чтобы пробудить настоящие и живые эмоции, запечатлить на снимке именно их, а не те, которые саша хотел показать искусственно. - снял? - леонтьев обнимает ствол дерева обеими руками, когда шура переключает камеру с режима фотографии на видеозапись. шура быстро включает запись, вытягивает руки вверх, чтобы было ещё лучше видно, а сашка в ответ на это только смешно шмыгает носом. как ребёнок, ей богу, а человеку 20 лет от роду. - как живётся нынче лисьему народу? переквалифицировались в белок? - шура хихикает, ему уже становится чуть спокойнее, когда леонтьев обеими руками обнимает дерево и прижимается к нему, оглядываясь по сторонам. так меньше шансов, что полетит и грохнется, - как погодка наверху? - он через экран телефона вглядывается в серые глаза леонтьева, которые будто светятся, так и искрятся чистой, наивной радостью, ребячеством и восторгом. - ничего такая погодка, мне нравится. всё, решил, буду здесь жить, - леонтьев смеётся, обнимает дерево, даже зачем-то целует его кору, показушно дёргая пушистыми ушами, а потом машет в камеру, закрывая самого себя неосторожным и резким жестом ладони. после этого поручик останавливает запись и сохраняет видео в галерею, на память. от этого почему-то становится очень приятно и легко на душе. сашка всегда очень красивый и до невозможности милый на подобных записях, у поручика в телефоне целая коллекция видео и фотографий с ним в самых разных жизненных ситуациях. у леонтьева, в свою очередь, такая же коллекция материалов с шурой, но уже в его галерее. оба они смешные на этих снимках, иногда смущенные, иногда глуповатые и сонные, но всегда неизменно счастливые. потому что вместе. вот, теперь их "семейный архив" пополнился ещё одной записью. и поручик этому рад, хоть и перенервничал за леонтьева уже раз сто. каждую секунду опасается, что округлая попа сашки невзначай соскользнёт с широкой ветки. - ну, всё, слезай теперь. побыл белкой и хватит, верните ка мне моего хитрого лиса, - шура мягко подзывает сашу, освободив руки от телефона, тянет их к небу, вверх, пальцами будто приманивая к себе и заставляя поскорее спуститься. сашка чуть дует губу и недовольно жмурит нос, но послушно слезает, осторожно, неспеша, чтобы не навернуться. а ведь он, подумать только, сидел на высоте, что почти в три раза больше его собственного роста. и было совсем не страшно смотреть оттуда вниз, как ни странно. хоть он и понимал, как рискует, всё-равно ни капли боязни не проскользнуло. - лови! - сашка садится на том месте, где ствол дерева расходится на двое, это не так высоко, поэтому может себе позволить спрыгнуть оттуда. хочется, чтобы поручик его поймал в этом коротком полёте, сжал в своих руках, прижал к себе, обнял, а сашка сделает то же самое в ответ. объятия с орехом ничто по сравнению с объятиями старшего. поручик очень тёплый, приятный, гораздо мягче, чем бездушное дерево. хоть он и крайне костлявый, а всё ж человек, и с ним гораздо приятнее, чем с кем-либо ещё. - поймал, - поручик немного разводит руки в стороны и успешно ловит ренегата в крепкие объятия, не опускает на землю даже, так к себе и припечатывает на весу, а тот обвивает его бёдра ногами, стараясь не испачкать тёмные джинсы своей обувью, и по-лисьи ластится с тонким восторженным писком, - всё, больше не отпущу, а то опять полезешь куда-то, - он опускает свои руки вниз по очереди, перемещая их на бёдра, придерживает за них, чтобы леонтьев с него не свалился и не сполз вниз. - ну и ладно. меня всё устраивает, - сашка кладёт руки на крепкие плечи, улыбается, заглядывая прямо в глаза и робко ведёт в воздухе одним лисьим ушком, - донесёшь меня до машины? вообще я проголодался. у нас есть еда? ты же взял мне еду? ты меня накормишь? я же с голоду сдохну, я так бегал, я так устал... ты меня покормишь? - леонтьев начинает тараторить по привычке, он так делает всегда, повторяясь, путаясь в словах, его голос становится высоким, уши дёргаются, а хвост мечется из стороны в сторону. значит счастлив и доволен. а поручика это всегда радует, - а вообще тут так хорошо! а ты взял термос с чаем? а давай сядем на каком-нибудь пеньке и будем пить чай? - сашка улыбается и его белые клычки буквально сверкают и нежно поблёскивают в лучах дневного света. - тихо-тихо, сейчас всё будет, и перекусим, и чай выпьем. до машины потерпи хоть, лисёнок, - щиголев усмехается, целуя его в лоб, прижимает к себе и медленно шагает в ту сторону, где они оставили машину. он всего пару мгновений гладит сашу по волосам и осторожно, ласково чешет у него за ушком тёплыми пальцами, а потом опять перемещает ладонь на бедро. леонтьев только сдавленно сипит ему на ушко от радости, готовый визжать. его лисьи повадки смешные, они очень ярко проявляются именно в такие мгновения невинной близости, но поручику это очень нравится. главное, что этот хитрый лис счастлив.