мурчащие лосики.

эх, знала бы нефёдова заранее, что в гримёрке с толпой мужчин лучше не стоит оставлять косметичку... но, когда она это поймёт, будет уже, в общем-то, поздно. очевидно, что бедную кометику уже не спасти. до выступления ещё несколько часов. маша спешно покидает гримерку и уходит куда-то по своим женским делам, оставив почти всё своё имущество, кроме маленькой сумочки, которую она взяла с собой. естественно, в эту сумочку вообще мало что помещается, обычно в ней девушка носит с собой документы, кошелёк и телефон, не более. сумочка эта скорее просто красивый аксессуар, который очень подходит к машкиной одежде, чем полноценная и практичная вещь, которая могла бы помочь носить с собой всё, что может ей понадобиться. потому все её вещи остаются под охраной шестерых панков. ну, это ещё как посмотреть... можно ли назвать охранниками тех, кто представляет собой самую основную и потенциальную опасность? косметичка стоит на столе в абсолютном одиночестве. она большая, заметная, в ней маша носит и огромные палетки с тенями и гриммом, и большие флаконы лака для волос и сухого шампуня, и бутылочки с мицелярной водой и кремами, и наборы пушстых кистей. для всего этого нужно много места, потому косметичка её по размерам в несколько раз больше той самой крохотной сумочки, что маша носит на плече. первым с косметичке смело подбирается балунов, по-хозяйски открывает молнию, как самый настоящий первопроходец, какое-то время роется в огромном количестве разнообразных средств и сосредоточенно ищет то, что ему нужно. если бы маша была здесь, пришлось бы спрашивать у неё разрешения. но, раз её нет, а балу очень нужно, то почему бы не поискать необходимное самому? - о, то, что надо! - радостно кричит басист, выудив из косметички то, что ему было так нужно, и улыбается во все зубы. а нужна ему была светлая пудра, потому что весь белый гримм ушёл на морды горшка и князя, остальным мало что досталось. а шурику ведь тоже хочется. вот он и решает заменить гримм на пудру, не зная о том, что между этими вещами есть просто колоссальная разница и их нельзя взаимозаменять. пудра не способна полноценно заменить белый гримм, какой бы светлой она ни была. но балунову на это чхать хотелось. он запудривает себе целиком всё лицо, что выглядит это в итоге так, будто ему на голову пакет муки вытряхнули. а пудра после этого выглядит ещё хуже, кажется, что он использовал и перепаганил добрую половину продукта. вторым терзать косметичку идёт князев. ему много не надо, только лак для ногтей. одному небу известно, с чего вдруг, почему ему захотелось так сделать, но он твёрдо решил чёрным цветом покрасить себе ногти на средних пальцах, и горшку заодно тоже. лак подходящего цвета нашёлся достаточно быстро. андрей оправдывает мысленно самого себя тем, что красить будет не очень много, всего 4 пальца, что там. так что машке в убыток оно не пойдёт. - миша, твою мать, успокойся! - андрей вроде как ворчит, но всё-равно неизбежно начинает улыбаться, слушая то, как горшенёв заливается от смеха без явной на то причины. пока андрей пытался приспособить под себя идиотскую неудобную кисточку, пока наловчился красить левой рукой, пока смеялся вместе с мишей и никак не мог его успокоить, они совсем запамятовали о том, что лак имеет свойство засыхать, к тому же, забыли в итоге его закрыть, так и бросили несчастную кисточку рядом с маленькой стеклянной баночкой. но зато факи фанатам они будут показывать до безумия красиво, с чёрными ногтями. не страшно, что маша им за этот лак средние пальцы поотрывает. так мало того, горшенёв тоже решается посягнуть на машкино имущество, несмело, с какой-то опаской и предвзятостью, чуть жмурясь. не в его привычках рыться в сугубо женских вещичках. но чёрная подводка привлекает его внимание так сильно, что он просто не может удержаться. - о, это прикольно, чёрный! как китайская кисточка, смотри, андро, - миша открывает маленький колпачок и на пробу ведёт "китайской кистью" по своей руке, оставляя на коже чёрный след в виде тоненькой полоски. князев только восторженно кивает, мол, и правда круто. в итоге оба они, и миша и андрей, сидят с полосатыми рожами. очень плохо, что они решили подводкой порисовать по липкому гримму, та была безнадёжно испорчена таким баловством. от этого стало немного неловко, ведь они совсем не хотели ничего портить, просто показалось прикольным, порисовать тоненькие и аккуратные линии на лицах друг друга. это ведь совсем не то же самое, что наносить кистью чёрный гримм. как бы там ни было, а оба после этого сидели и просто надеялись, что машка им такой грешок тоже простит. последним терзать косметичку пошел яха, но этот уже в слух себя оправдывал, мол: "маша мне и так давала свой лак для волос! мне кудри надо уложить. я не как вы, я бы без спроса не брал, но мне надо, машка это знает, она меня поймёт! и портить я ничего не собираюсь!" - честно говоря, мало кто его слушал, все были заняты собой и своими прихорашиваними, потому всё это звучало как-то жалко, будто он оправдывается перед самим собой. а ведь он и правда брал ранее у нефёдовой лак для волос, чего уж там. она, наверное, не стала бы на него ругаться из-за такой мелочи. но, конечно, в этот раз без приключений не обошлось, балунов выхватил у него этот лак и решил им взбрызнуть и свою шевелюру. яша полез отбирать, потому как ему нужнее, да и вообще, он первый взял. но шурик не сдавался и долго героически пытался выбороть право лакировать свои крашенные патлы первым, ехидно посмеиваясь при этом, когда цвиркунов жалобно мяукал от безысходности. пока они боролись за несчастный балон, комната наполнилась этим чёртовым лаком, весь воздух был залакированный. и на волосы по итогу этого лака осталось очень мало, и весь всё-равно достался блондину. яша чуть не заплакал, когда понял, что в балоне совсем ничего не осталось. ренегат очень долго не мог решиться, но всё-таки по-тихому, под общий шумок, стащил из машкиной косметички то, что первым попалось под руку, всё-равно было скучно, а остальные развлекались, как только могли, почему бы и ему не попробовать? к тому же ему, леонтьеву, мария любой грешок простит, он её лучший друг из всей группы. так что, можно эксплуатировать и портить что хочешь, долго девушка на него злиться не будет. разумеется, специально он ничего ломать и выводить из строя не стал бы никогда, но совсем не боялся, если вдруг что-то пойдёт не так. то, что попалось ему под руку в первую очередь, оказалось жидкой водостойкой помадой малинового цвета. сначала саша стоял где-то минуту с этой хренью в руках и думал, что с этим можно сделать вообще. не станет же он красить себе губы таким ярким термоядерным цветом. "я же не педик, чтоб такое творить!" - леонтьев мысленно ругнулся и возмущённо, гордовито вздернул нос, да так сильно, что очки с лица слетели и чуть не разбились. но через несколько минут он уже сидел у зеркала и плотным, вторым слоем наносил жидкую помаду на свои губы, причём крайне осторожно, не выступая за контур. а смотрел на него внимательным очумевшим взглядом поручик, наверное самый адекватный человек из всей этой "умственно недоразвитой братии", который действительно не стал и пальцем трогать машкины вещи, потому что ему это просто не интересно. леонтьев вроде как тоже оппозиционировал себя, как адекватный человек, но есть у него этот бзик всё-таки, не отнять. зелено-карие глаза щиголева норовили выкатиться из орбит, когда он наблюдал за нанесением яркой малиновой помады. - ну что ты смотришь так? - обиженно тянет саша, резко погружая кисточку в стеклянный целиндр, от чего раздаются характерные чвякающие звуки. леонтьев собой вполне доволен, ему нравится то, как смотрится эта помада на его губах, она даже подходит ему по оттенку, как удачно. - почему ты у меня такой придурошный? - щиголев крайне устало потирает двумя пальцами висок и обречённо вздыхает, смотря на сашу, как на больного. тот ведь и третий слой помады наносит, хотя она и так густая и с первого раза плотно покрыла губы. - а тебе что, стыдно со мной, таким придурошным? - леонтьев закручивает колпачок, когда заканчивает, смотрит на себя в зеркало, а потом строит доверчивые глазки шуре, равномерно размазывая помаду ритмичными движениями тонких губ. про остальных они не говорят, саша знает, что тем можно творить всё, что угодно, на них шура возмущаться уже не станет, потому как бесполезно. но ренегата вразумить он всё-таки пытается, хотя это и безнадежно в этой ситуации. - допустим, стыдно, - поручик щурится. ему стыдно за всех пятерых, потому что ведут себя, как дети малые, ни капли ответственности. а ведь маша потом с него, с поручика, спросит обязательно, от чего же он никого из них не остановил, почему не повлиял? а у него сил просто нет на это, он сидит, в плотном ахуевании, и просто созерцает происходящий вокруг пиздец. и дышит этим неприятным запахом лака, от которого хочется поморщиться. ему очень стыдно за всё то, что происходит в гримёрке. а так же стыдно за своё бессилие. - ну, тогда... - саша наигранно обиженно дует губы, встаёт с кресла, которое стоит прямо напротив зеркала, и приближается к шуре. тот поначалу не понимает ничего и вопросительно смотрит на леонтьева. а ренегат наклоняется и очень плотно прижимается губами, на которых ещё не успела застыть помада, к его гладкой щеке, оставляя на ней яркий, заметный след, который так похож на те самые следы, что показывают в фильмах и на фотографиях журналов. саша хитро ухмыляется и хихикает, пока у щиголева округляются глаза, - ты её фиг сотрёшь теперь. - ну, спаси-и-ибо! - шура скрептически ведёт рукой по своей щеке, хмуря брови, от чего след леонтьевских губ чуть размазывается, но в общем остаётся на месте. помада успевает достаточно быстро засохнуть, теперь её действительно трудно будет стереть, даже мицелярной водой. саша смотрит на этот отпечаток с особой гордостью. он сделал поручика таким же, как и все они. а то старший слишком сильно душнит иногда, нужно спускать его с небес на землю. - не за что! так и будешь выступать, - саша довольно улыбается и наклоняется к старшему, оставляя ещё один поцелуй, но теперь уже на губах. от этого поцелуя уже не остаётся никакого следа и это, несомненно, для шуры очень приятно. в это время балунов, который совсем вошёл в азарт, натягивает на свои ноги машины ботинки, которые девушка приготовила специально для выступления. ну, это пошло настоящее баловство, уже совсем бессмысленное, но кто ж его остановит? а остановить его могла бы маша, которая так некстати появляется в дверном проёме и в первую очередь замечает на ногах балунова свои любимые ботинки, которые тот непонятно каким образом натянул на свои ноги. у маши размер ноги совсем крохотный, это нужно было очень сильно постараться, чтоб натянуть её обувь на свои лапищи. она могла бы ему устроить сцену, но шурик, почуяв неладное, почти сразу сбегает из гримёрки. - блять! - нефёдова, кажется, впервые так яростно кричит это нецензурное слово, хмуря брови, когда смотрит, как белу бежит от неё по коридору в её же ботинках, - если ты сейчас же мне их не вернёшь - я выйду на сцену босиком! а после выступления вы будете мыть мне ноги! леонтьев тоже спешно, с громким и звонким смехом, выбегает из гримёрки, а за ним и все остальные, потому что маша уже злая и может запросто всех заклевать, поэтому лучше просто своевременно сделать ноги. и только добежав до самого конца коридора, все шестеро мужчин слышат её ещё более оглушительный крик, который предвещает самые сильные пиздюли, какие они только получали да всю жизнь: - что вы сделали с моей косметичкой?! - и всем становится по-настоящему страшно. похоже, им действительно придётся мыть машке ноги, чтобы принести свои искренние извинения и она их простила. причем всей толпой. а ещё сделать педикюр и массаж пяточек. ну, педикюр можно спихнуть на андрея, он как раз давеча наловчился умело обращаться с лаком для ногтей.