мурчащие лосики.

вода. снова разливается эта противная вода, её шум отвратителен, хочется закрыть уши, только бы не слышать громкий звук, создаваемый толстой струёй. вода потихоньку наполняет большую акриловую ванну. бежит она так медленно, но оглушительно громко, будто бы издевается. слушать и видеть это просто отвратительно, страшно ожидать вот так вот, страшно добровольно себя терзать, но ничего не поделаешь. кажется, если саша отвернётся хоть на одну секунду, хоть на мгновение отведёт взгляд - неконтролируемая жидкость в одно мгновение наберётся до краёв и выберется за бортики ванны. полы будут мокрыми и придётся долго-долго вытирать кафель от луж и брызг. но пока глаза плотно вцепились в эту чёртову струю, уровень воды поднимается так медленно, что начинает казаться, будто это будет длиться бесконечно. в ванной комнате холодно и до невозможности дискомфортно во всех смыслах. здесь какой-то неправильный, черезчур яркий свет, стены слишком гнетущие, воздух какой-то сырой, даже мокрый, потому с каждым вдохом нос щиплет неприятный запах сырости, а лёгкие обволакивает влажная плёнка из маленьких испарившихся капель воды. это ужасно и мерзко, хочется перестать дышать. все фоновые мысли крутятся только в пределах этой комнаты, нет ничего, о чём можно было бы задуматься и отвлечься, хотя очень хочется переключить мысли на любую левую тему, только бы забыть обо всём, что есть вокруг. саша медленно и прерывисто втягивает носом воздух, его ресницы чуть дрожат от тревоги, но в целом он держится достаточно хорошо и мысленно за это себя хвалит. он очень сильный, он всё сможет. нет в этом на самом деле ничего страшного. все страхи у него в голове, а значит он вполне может с ними управиться, стоит только захотеть. его серые глаза так и въелись в эту чёртову прозрачную струю, шум воды нещадно бьёт по барабанным перепонкам, от чего хочется зажмуриться, но саша даже не моргает какое-то время, ему элементарно страшно сомкнуть глаза. тошно, отвратительно, боязко. хочется, чтобы вода никогда не набралась до нужного уровня, пусть льётся себе, хоть вечность, только бы не пришлось снова в неё залезть, только бы она снова не обволакивала тело. от призрачной тревоги во рту скапливается что-то густое и липкое, что очень хочется куда-то сплюнуть. это страх. он неуловимый, слегка кислый на вкус и щиплет кончик языка. его можно проигнорировать, но он есть, он не перестанет существовать, даже если саша сделает вид, что его нет. в какой-то момент воды становится достаточно, на сашино горе, чуть меньше половины от всего объёма ванны, этого вполне хватит чтобы чувствовать себя комфортно, на сколько это вообще возможно, и не утопиться при этом. леонтьев дрожащей рукой перекрывает воду, поток резко обрывается, вода последний раз громко хлюпает, а после в комнате становится замогильно тихо. пара капель ещё накапливается в смесителе, они поочерёдно стекают и через время медленно падают в огромное море, состоящее из множества таких же маленьких капель. саша снова втягивает воздух носом, несколько раз медленно моргает и встаёт с пола. ноги его ещё хорошо держат, на удивление. раздевается он ещё медленнее, растягивая этот процесс на такой длительный срок, какой только может быть. каждая вещь поочерёдно оказывается аккуратно сложенной на подоконнике, совсем недалеко от стопочки с чистой одеждой, а очки с толстым стеклом ложатся прямо между двумя этими стопками. в ванной и правда очень холодно, кожа покрывается мурашками, а короткие чёрные волосы по всему телу встают дыбом. будь они чуть длинее, леонтьев стал бы ежом. но этот пушок очень короткий, потому незаметен, даже когда выпрямляется под воздействием резкой смены температуры. саша похож на ленивца в такие моменты, его действия слишком плавные и медленные, будто он спит на ходу. на самом деле это не его прихоть, просто только так он может контролировать бурю из ужасных чувств и эмоций, только так он способен максимально оттянуть момент соприкосновения с водой, погружения в неё и нахождения в ней. леонтьев долго стоит голышом, ему плевать, что он может заболеть в таком случае, хочется стоять вечность и никуда не двигаться. саша вздыхает, понимая, что все приготовления уже совершены. его взгляд пытается найти в комнате что-нибудь, на что можно переключить своё внимание, чем можно ещё себя занять, чтобы оттянуть самый неприятный момент. леонтьев долго рассматривает небольшую бутылочку с шампунем, крутит её в своих руках, вроде как внимательно вчитывается в мелкий шрифт на обратной стороне, но на деле убеждает себя мысленно всё теми же, затёртыми, давно выученными фразами, заставляет самого себя успокоиться, вдохнуть поглубже и решиться. он ведь сильный, значит он всё сможет. сможет, только нужно немного успокоиться. времени у него предостаточно. можно просто постоять и почитать состав шампуня. да, это определённо то, что ему сейчас нужно. шампунь оказывается импортным, возможно даже конрабандным, потому как нет на упаковке ни слова по-русски. сколько бы не пытался саша найти там какую-то информацию и выудить, чтобы заполнить ею пустую голову, а всё зря. потому взгляд вскоре упирается в кафельную плитку, так идеально ровно выложенную по периметру четырёх стен. саша чувствует себя, как животное в клетке, это крайне неприятно, но стены в клеточку заставляют его думать только об этом. он ведь сам себя загнал в эту комнату, сам включил кран и сам разделся, нет смысла жаловаться. леонтьев боится воды с самого детства, он не знает, врождённый ли это страх, или же последствие какой-то забытой им травмы, но факт остаётся фактом - саша аблютофоб. он не может спокойно принимать ванну или душ, от одной мысли об этом у него часто случались истерики, особенно в детском возрасте, когда он ещё совсем не умел сдерживать своих эмоций и не различал, какой человеческий страх оправданный, а какой бессмысленный и ничем не подкреплён. леонтьев часто хватал панические атаки прямо в ванной комнате, не мог контролировать себя, бился в истерике, а родители только удивлённо разводили руками, потому что просто не знали, что происходит с их сыном и как быть в такой ситуации. прошло время, много его понадобилось саше для того, чтобы осознать, что окружающие не чувствуют такого же страха, с которым он живёт годами, чтобы принять этот факт, чтобы понять, что он - тот редкий случай, который встречается раз на миллион. подобная фобия действительно встречается очень редко, он еле нашёл ей название. после принятия наступил тот период, когда саше показалось, что он, осознающий всю ситуацию, в силах поставить над собой контроль. конечно, на первых парах парню удавалось сдерживать истерики, тушить их мыслями по типу: "это просто фобия, на самом деле никакого вреда от этого не будет", - но эти успехи в подавлении эмоций принесли с собой новую проблему - обмороки. обмороки от страха. саша стал просто отключаться и падать без чувств. за всю жизнь аблютофобия принесла ему множество проблем. этот страх был мнимым, иногда даже получалось о нём забыть на какое-то время. но возвращался он всегда с новыми силами, приступами, заставляя сашу ненавидеть самого себя за то, какой он есть. он не был первым своим ненавистником. его, кажется, успели возненавидеть все, с кем он только посмел поделиться своей проблемой. понимали и принимали это лишь единицы, но даже они всегда смотрели на сашу снисходительно со странным интересом, как на зверушку в зоопарке. никто не понимал сашу и то, что он чувствует, даже если очень хотели понять и проникнуть в его чувства, у обычных людей этого просто не получалось сделать. многие считали его "просто лентяем" и обзывали самыми мерзкими словами. именно из-за этого саша из раза в раз, как и сейчас, заставлял себя лезть в воду. просто чтобы показать, что он не свинья, чтобы показать, что он нормальный человек, такой же, как и все. он плакал и мылся, мылся и плакал, расчёсывая мочалкой кожу на своём теле с особой яростью, до красных пятен, а иногда и до крови, чтобы надолго смыть с неё грязь. он понимал, что так нужно. ему и самому было неприятно ходить вот так вот. но что он мог поделать со своим навязчивым страхом, который не мог даже предугадать? ничего. саша не знал, как будет реагировать на воду, из раза в раз он чувствовал разное. это как русская рулетка. раз везёт, второй везёт, а на третий случается непоправимое. кое-как подловив нужный момент, саша сглатывает вязкую и кислую слюну, нервно шмыгает носом, ставит баночку с шампунем на бортик ванны, а сам спешно, как можно быстрее, залезает в воду и чуть жмурится, когда начинает ощущать влагу большей частью своего тела. нужно полежать и привыкнуть, замереть и оставаться неподвижным, чтобы не дать себе сорваться на истерику очередной раз. в груди что-то неприятно щиплет. саша понимает, что теперь он обречён, ему придётся сидеть здесь ещё долго и опции выбраться в любое мгновение просто нет, иначе все его приготовления, все его страдания будут напрасны, если он так и не помоется. тогда ему будет ещё хуже морально. ведь он контактировал с водой без особого на то повода и ушёл из ванной комнаты без результата. леонтьев обнимает свои коленки и хмурится. ему совсем не хочется мочить руки, да и вообще намокать полностью. но сделать это всё-равно придётся, просто постепенно. он сам для себя выяснил, что резкие и спешные купания приводят к моральной подавленности, это слишком уж большой для него стресс. и хоть ему и не нравится находиться в воде слишком долго, так всё-равно будет лучше. всё сделать постепенно, медленно, плавно, без истерик и психов. подумать только, все остальные люди быстро принимают душ по утрам, перед тем, как начать собираться и бежать на работу. а саша после того, как помоется, валяется в кровати и плачет, потому что не может высохнуть. у него бы испортился весь день, если бы он делал это утром. именно поэтому саша эти нечастые процедуры откладывает до вечера, чтобы после них крепко уснуть и уже ни о чём не думать. и мыться частями не так страшно. помыть руки, умыться с утра, помыть голову, наклонившись над ванной, помыть ноги после целого дня хождений в ботинках - всё это не страшно, потому что происходит быстро и выглядит не так масштабно, как полная ванна с водой, или еще хуже, закрытая кабинка душа. неприятно, конечно, всё это, но более мелкие процедуры даются саше гораздо проще, можно даже сказать, что безболезненно. а самая большая травма для него - это воспоминание из детства, как мама, самый близкий и родной человек, сажает маленького сашу в наполненную ванну и уходит. ему тогда просто необходимо было присутствие мамы рядом, а та посчитала, что ему пора учиться самостоятельно купаться. она оставила сашу один на один с его главным страхом, даже не подозревая, насколько это большой стресс для такого маленького мальчика. саша на неё не злится сквозь года. он злится только на себя, просто за то, что он такой вот есть, не такой, как все остальные. леонтьев жмурится и понимает, что на глазах у него выступают слёзы. хочется поскорее выбраться из воды, завернуться в полотенце и лечь на сухую постель, а там плакать, плакать и плакать. столько, на сколько у него хватит слёз. до момента, когда придёт сон и заберёт его в мир грёз. но вместо этого, вместо того, чтобы оступать и бежать, саша выпрямляет ноги, погружает их в воду, а спиной медленно наклоняется назад, пока голова не встречается с акриловой стенкой ванны. теперь он полностью погружён в воду, осталась только голова и правая рука, которой он крепко цепляется за бортик. саша не знает, что он чувствует. это не тот страх, с которым человек убегает от большой собаки. и не тот страх, с которым ребёнок показывает родителям двойку. это не тот страх, с которым убирают руку подальше от острого предмета. и не тот страх, с которым признаются в самой первой любви. чёрт его знает, страх ли это вообще. саша себя не понимает до сих пор. но одно он знает точно: ему плохо, ему неприятно, он не хочет находиться в воде. в ушах начинает неприятно звенеть, но саша не двигается с места, только закрывает глаза, чтобы свет не бил в глаза так сильно и не заставлял их ещё больше слезиться. ему просто нужно полежать вот так вот неподвижно, совсем немного, чтобы шум в ушах прекратился и можно было бы взять в руки мочалку. трудно даже дышать в таком положении, но саша старается вдыхать воздух размеренно и плавно, чтобы не начать задыхаться и биться в панике всем телом. всё в порядке, в целом. саша себя контролирует.

***

- твою дивизию, саша, блять! - сквозь шум в ушах саша слышит какой-то грохот и отчаянный крик. это голос шуры. очень хочется открыть глаза, но веки стали такими тяжёлыми, что это кажется невозможным. да и слышать тяжело, звуки режут слух, ясно, что щиголев громко кричит в этот момент, но его крик до сашиного мозга доходит каким-то искажённым, едва-едва можно разобрать и осмыслить отдельные слова. громко, очень громко, даже больно, но ничего не понятно. леонтьев хочет откликнуться, хоть что-нибудь сказать в ответ, но губы будто склеились, он никак не может их разомкнуть. да и не знает, что говорить. чувствует только, как крепкие руки шуры касаются его тела, слышит плеск воды. но ничего не понимает, абсолютно. он ведь только-только забрался в воду, только прилёг, зачем старший в комнату ворвался, зачем вытаскивает его? - шура? - леонтьеву всё-таки удаётся разлепить глаза, но свет такой яркий, что он видит лишь тёмное очертание, из-за которого нещадно бьёт по глазам белый свет, - я... я просто помыться хотел, - голос у саши какой-то странный, будто не его. - я вижу! - щиголев яростно шикает, вытаскивая сашу из ванны. оба они не помнят напрочь о том, какой леонтьев тяжёлый. шура просто его достаёт и садит на стиральную машинку, намочив и полы, и себя, да и всё вокруг. это сейчас абсолютно не важно для него, - придурок... какой же ты придурок, - шура набрасывает на сашины плечи тёплое махровое полотенце, сбито дышит, видимо волновался, и шмыгает носом. саша только сейчас замечает, какой он запыхавшийся, только сейчас вспоминает, что запирал двери, и до него что-то доходит, но крайне медленно. щиголев выломал замок. и вид у него напуганный какой-то. но совсем не ясно, чего он так испугался? - знаешь же, что тебе плохо от воды, нахер ты в неё лезешь, да ещё и запираешься? я чуть с ума не сошёл, - шура, пожалуй, единственный человек на всей планете, который не заставлял никогда сашу контактировать с водой, он сразу понял, что ему это неприятно. он, напротив, всегда настаивает, чтобы саша как можно реже себя мучил. он терпит то, какой саша обычно грязный и не очень приятно пахнет. ему всё это будто безразлично. он больше всего переживает о сашином состоянии, - ты сознание потерял. и лежал тут час, - по чумным глазам саши понятно, что он ничего не соображает, потому шура ему поясняет, что же произошло. как бы раздражённо щиголев не выглядел, а всё-таки это совсем не злость. он просто очень сильно испугался за свою половинку. - да? - несмело спрашивает саша, сводя брови. ему вдруг стало жутко обидно. он всё-таки не смог себя пересилить и сделать то, что нужно, - извини, что... напугал, - саша извиняется постоянно и за всё, а шуре только и остаётся, что кивать на его извинения. - не пугай меня так больше, прошу тебя. хотя бы двери не запирай, чтоб я мог тебя достать, - щиголев крепко обнимает, сжимает в своих руках, не давая дёрнуться. вся его одежда мокрая, но самому ему плевать на это. он так прижимается к саше, безвольно растекающемуся по стиральной машинке, будто он прямо сейчас исчезнет, - пожалуйста, который раз прошу, не иди купаться без предупреждения. если я не спохвачусь, ты здесь и утонешь так. - хорошо... - шмыгает носом и тихо бормочет саша и, вытащив руки из-под полотенца, тянется ими к шее щиголева, обвивает ими, прижимается поближе и кладет голову на крепкое плечо, - отнесёшь меня в комнату? пожалуйста. - конечно, - шура осторожно гладит рукой по мокрым спутанным волосам и спокойно выдыхает. он просто рад, что с сашей всё в порядке и этот очередной обморок не обернулся нелепой смертью прямо в ванной.