Katarsis

…нет невежества, нет избавленья от него,

нет старости, нет смерти,

также нет от них и избавленья.

нет страданий, нет и их возникновенья,

прекращенья нет, пути нет, нет познанья,

также нет и достиженья,

так как нечего достигнуть…

Сутра сердца запредельной мудрости

POV Михо

— Михо… Что это? — он про мои волосы? Я посмотрела безразлично. Не хочу разговаривать… — Почему? — он нахмурился. Выдохнул. Я ему докучаю?       Я развернулась, пытаясь выйти из кабинета. Передо мной открылось седзи. Краем отведенного в сторону глаза я заметила зеленый, синий и коричневый. Мидория, Иида и Урарака. Черт… — Михо-чан! — Катарашису-сан! — Катарашису-чан!       Я прошла сквозь них. Вышла и накинула невидимость. То, что я сделала, мешает другим? Пустые места, серые стены проносились мимо. До чего же мерзкое место, аж блевать тянет. Вот бы Йоку была здесь… Слезы снова потекли из глаз. Неужели моего самообладания хватает только на покраску волос? Слишком мало… Слишком слабо. И настолько незначительно, что мне уже плевать. До смерти умереть хочется.

End POV Михо

***

— Пожалуйста, Михо. Не сбегай с уроков. И из общежития, — Айзава тяжело выдохнул. Михо подняла пустой взгляд. — Роботы не нашли тебя ни в одном месте, принадлежащем территории ЮЭй. Я понимаю, что ты достаточно сильная, но никто не застрахован от эксцессов. — Ага… — туманный голос слабо зашуршал в воздухе. На время повисла тишина. — Я нашел психотерапевта. У тебя сегодня первый прием. Можем поехать прямо сейчас. Ты хочешь? — он аккуратно посмотрел на нее. Она лишь кивнула. — Тогда идем. — встала с дивана девушка с помощью причуды. С алой дымкой она появилась рядом со слабо дернувшимся от неожиданности Айзавой. Он тяжело выдохнул, и они вышли из общежития, после чего сели в машину и поехали в клинику.       … — Приятно увидеть тебя, Михо-сан. Я Такахаши Фумио, твой лечащий терапевт. Ты хочешь сама что-то сказать или мне стоит начать? — спокойный голос распространялся по комнате. Проникал в каждую клеточку тела Михо. Ощущалось словно вата. В голове девушки тихий шум. Мысли о Йоку. Об Осаму, Ран, Рю и Атсуши. О родителях. Когда они ехали сюда, эти мысли медленно съедали ее заживо. Будто бы она ходила по бесконечному лабиринту. Смысл слов того мужчины достиг ее спустя всю уже пройденную часть того лабиринта. Долго… Она почти не изменила направление взгляда. Лишь жалкий миллиметр, и ее настигло тяжёлое ощущение слабости. Смысла в этих действиях было в тысячу раз меньше. Меньше смысла ее существования. Зачем она вообще здесь? — Я вижу, ты не отвечаешь. Возьму на себя смелость самому начать наш сеанс. И, сперва, мне хотелось бы рассказать про свою причуду. — мягкие волны достигли ее ушей. Причуда? А не плевать ли, если она прямо сейчас может сломать его рассудок? На что там ее иллюзии способны? — Она позволяет мне чувствовать настроение и некоторое подобие мыслей других людей. Я становлюсь отчасти эмпатом. И сейчас я могу сказать, что ты переполнена негативными эмоциями. Чувствуешь слишком много, — он ненадолго остановился, задумавшись. — Ты видишь что-то вроде запутанных троп в лесу. Или лабиринта. Да, скорее лабиринта из собственных мыслей. Винишь себя в чем-то. — Михо перевела на него взгляд. — Я рад, что смог завладеть твоим вниманием, — он посмотрел ей в глаза. — Теперь мы можем с тобой поговорить? — и слабо улыбнулся.       Михо нахмурилась. Неприятно, когда копаются у тебя в голове. — Ты можешь перестать? — холодно спросила она. — Только после конца сеанса, Михо-сан. Мне жаль, но, если это приносит тебе настолько сильный дискомфорт, что ты готова отказаться от сеанса, тогда стоит найти другого психотерапевта. Но если ты готова остаться, то я бы предпочел продолжить использовать свою причуду, потому что это мой способ работы. И я говорю это все, потому что вижу, ты ценишь честность в разговоре. Я не намерен обманывать тебя или оборачивать полученную информацию против. Я врач, и моя цель — помогать людям. Так что я был бы рад, если бы ты позволила мне помочь тебе, — он раскрыл свои руки, принимая открытую и честную позицию. Повисла тишина. Мысли Михо, метавшиеся то к этому человеку, то обратно к фантомам своих родственников, не могли сформироваться. Перед ней появился стакан воды. Рой внутри остановился.       Она и не замечала, как у нее пересохло в горле, пока не сделала первый глоток. Мысли больше не летели со всех сторон, но все еще валялись на полу к неубранный мусор. Надоедливые насекомые. Михо не приходилось в своей жизни выводить тараканов или пауков. А в углах этой странной темно-серой комнаты уже давно сплетены огромные сети, которые девушка до последнего игнорировала. Будто убери их — и стены развалятся. — Так я могу продолжить? — теплый голос этого светлого человека проник в сознание почти сразу. Михо слабо кивнула. — Пока расскажите что-нибудь… — тихо и грустно. Даже жалко. — …Я люблю гулять. И недавно, прогуливаясь по парку, я встретил девушку с тремя собаками! — немного восхищенно начал он, ярко улыбаясь. — Угадай, какая это была порода? Корги! У этой девушки было целых три милашных корги! — лицо Михо разгладилось. Грусть медленно сменялась спокойствием. Она наклонила голову. — Я… забыла твое имя. — мужчина неловко улыбнулся. — Ничего. Я Такахаши Фумио. У тебя плохая память на имена? — Я не слушала вначале. — О. Ну, твои мысли вначале оставляли желать лучшего. Мне даже показалось, что на меня сейчас упадет снежный ком. Но ты удивительно осмысленная для подобных проблем. Так что я думаю, терапия пойдет хорошо. Сейчас ты хочешь что-нибудь сказать? — Пока нет, — она помотала головой. — Тогда я задам пару вопросов, хорошо? Отвечай на них так, как тебе самой удобно. Если не хочешь, не отвечай, — он сделал пару пометок в своей папке, лежащей на столе. — Я хотел бы двинуться к сути твоего пребывания здесь. Не могла бы ты сказать, тревожит ли тебя сейчас что-то? — …Да. Их… — она медленно начала. — Вы ведь смотрели новости. И знаете. Хотя бы то, что меня похитили. И в это же время убили всю мою семью. Это тревожит. — Тебя не затруднит перечислить членов твоей семьи и описать свои с ними отношения? — Мне не сложно. Просто… — не успела она договорить, как слезы потекли из ее глаз. — Это… — ей передали платок. — Я в порядке. Но это все еще… Я начну. Атсуши, самый младший. Ему было всего четыре года тогда. Он был очень активным ребенком и любил кататься у меня на плечах. Мы вместе складывали оригами и пели песли из разных детских мультиках. А когда со мной что-то происходило, он очень часто плакал и всегда хотел быть рядом. Он был так привязан ко мне. У нас с ним даже были одинаковые причуды, хотя он и принимал подавляющие таблетки. Он плохо справлялся с иллюзиями, так что у него были частые приступы болезненных иллюзий. Мы почти никогда не разговаривали с ним на эту тему. Я только успокаивала его после всего, но больше ничего не происходило, и все вели себя так, будто бы все в порядке.       Осаму было четырнадцать лет. Он всегда заменял меня, когда нужно было уйти. Добровольно брал на себя всю ответственность, хотя и слегка жаловался потом на это. Он очень сильно волновался за меня. И считал, что они отягощают меня. Раньше он был уверен в том, что я ненавидела их всех. И следила только из сестринского долга… Он единственный из них четырех помнил родителей. И Йоку. Поэтому и волновался больше всех остальных. Я всегда любила готовить вместе с ним. Хотя он не любит сладкое и больше предпочитает суши, но он никогда не отказывался делать моти вместе со мной. Он любил смотреть, как я рисую, или носить связанные мной вещи. У него был любимый шарф, который я связала для него. Больше ни у кого в семье такого не было, так что он очень дорожил им. Когда он только пошел в школу, он никогда не просил меня помочь ему в домашней работе. Он очень умный, так что даже помогал Ран и Рю, когда уже они пошли в первый класс. Он хотел стать врачом, чтобы… Чтобы помогать другим, прямо как я. Я ведь ему первому рассказала, что собиралась пойти в Юэй.       Рю и Ран я бы не стала разделять. Они двойняшки и всегда вместе. Если они вместе что-то натворили, то оба довольно быстро признают свою собственную вину, но до последнего защищают друг друга. Но в других ситуациях они довольно разные. Рю слишком тихий и робкий, а Ран наоборот яркая и громкая. Она очень любит скакать вокруг меня и надоедать. А Рю чаще просто обнимает или ложится рядом со мной на диване и быстро засыпает. — Ты можешь рассказать о них всех довольно много. Ты действительно проводила с ними много времени. — Да, я следила за ними с самого детства. — она слабо улыбнулась. Ее лицо приняло старое выражение. Ровно также она улыбалась своим братьям и сестрам. И также она улыбалась, когда рассказывала другим про них. Про то, как она их любит. Как она только сегодня утром отпускала их в школу или детский садик. Слезы снова потекли по ее щекам, но она, увлеченная своей улыбкой, своими воспоминаниями, даже не заметила. Такахаши сделал еще пару заметок. — Когда ты рассказывала об Осаму, то сказала «единственный из четырех помнил родителей и Йоку». Первый мой вопрос: кто такая Йоку? — Никто. — незамедлительный ответ. Она крупно дрогнула, когда Фумио только начал произносить ее имя, и ее эмоции тут же окрасились из туманного, паучьего серого в густой, непроглядный черный. — Тогда я бы хотел узнать побольше о твоих родителях. Тебе не сложно рассказать мне про них? — А… — она мерзко улыбнулась. Ее щеки и губы так и норовили треснуть. Она не улыбалась всего пару дней, а казалось, что несколько лет не напрягала мышцы лица. Или это были больше внутренние проблемы… Эмоциональная аура вокруг нее сменилась на кровавый водоворот. — Катарашису Генсоу и Кираи. Мои родители. Они раньше были профессиональными героями, а отец даже занимал место в десятке. Причуда матери — сверхрегенерация, а отца была похожа на мою. Тоже иллюзии, но в несколько раз слабее. Они вступили в брак только для того, чтобы произвести на свет идеальное оружие. Способ достижения первого места в топе, победы над Всемогущим. Но у них ничего не получалось.       Сначала была я. Только иллюзии. Потом только регенерация. Еще три попытки не принесли им никаких причуд. И все это время Генсоу меня тренировал. Потому что я единственная из детей все же получила его причуду, и из меня могло получится хотя бы что-то. После малейшей неудачи меня жестоко наказывали. Даже тогда я, маленький ребенок, знала, что все это было неправильно. И помимо всех тех тренировок мне нужно было следить за этими появляющимися и появляющимися младенцами. Кричащими новорожденными, которые потом превращались в кричащих детей, а потом в бунтующих подростков.       Потом еще и она сбежала, когда мне было одиннадцать. И спустя еще год появился еще один ребенок. Это был Атсуши. И уже тогда я поняла, что надо что-то менять. Я не придумала ничего лучше, чем просто заставить Генсоу и Кираи думать, что у них никогда не было детей. С помощью своей причуды я заставила их забыть о том, что у них есть дети, и отправила жить в Нью-Йорк. А сама создала иллюзии того, что они продолжают работать в своем агентстве. Ведь если бы я подстроила их смерть, то мне нужно было бы подделывать еще и документы. Так еще и как-то надо было правдоподобно обойти причуду сверхрегенерации. И тогда я еще не смогла бы оформить эмансипацию, чтобы следить за младшими. А иначе их бы отдали в приют или другие семьи. Так что единственным выходом было создать иллюзию того, что все в порядке, — ее рука, сжимающая ткань штанов, задрожала от напряжения, — Иллюзорный отец продолжал ходить на работу. Иллюзорная мать продолжала изредка появляться на улице. Они регулярно светились на камерах, что поддерживало общую иллюзию. Того, что мы нормальная семья. Что, на самом деле, это не я уже больше десятка лет отдаю все свои старания на благо этих мерзких и неблагодарных существ. И никто ничего не заметил. Значит, я потрудилась на славу. — она немигающим взглядом уставилась на этого Такахаши, растягивая на губах кривую улыбку. Он нервно дернулся. — Михо-сан… — Что-то не так? — улыбка медленно сошла с ее лица, — Я ведь не должна была это рассказывать, да? Мне стоило следовать сценарию подающей надежды пациентки, не так ли? — безразличие снова прокралось в ее голос. Широко раскрытые глаза прикрылись, будто бы дремали. — Мне стоит изменить твое сознание? Ты ведь хотел, чтобы я была нормальной? Я просто заставлю тебя думать, что я хоро- — Нет. — аура Михо вытянулась в острые натянутые струны. Черные струны, испускающие странный черный дым. Часть этих струн была обагрена застоялой кровью. Стояла трупная вонь. Смотреть на пол под этими нитями Такахаши боялся. — Тебе совсем не нужно ничего делать с моим сознанием. Я хочу помочь тебе справиться с чем бы то ни было. — Я знаю, что у тебя ничего не получится. Это неудивительно, если речь идет про меня. Мой случай тяжелый и запущенный. И я все еще предпочитаю надевать тысячу масок, вместо того, чтобы решать проблемы. Так что и у тебя тоже не получится мне помочь. — она бессмысленно уставилась в пустоту. — Я хотел бы постараться, если ты мне позволишь, Михо-сан, — он посмотрел на нее вопросительным взглядом. — Как хочешь. — Тогда я просто начну свои рассуждения. Я рад, что ты понимаешь аморальность и неправильность действий твоих родителей, и не пытаешься их оправдать. Это хороший знак. У тебя есть правильно сформированные понятия родительских обязанностей. Но плохо то, что эти обязанности воплощаешь ты по отношению к своим братьям и сестрам. Не плохо помогать с воспитанием младших членов семьи из любви к ним. Но только не злоупотребляя этим. Ты же полностью заняла родительскую фигуру в их глазах. И все не было бы так плохо, если бы ты действительно их любила. Но некоторые твои фразы заставляют меня считать, что все было иначе. — эмоции вскричали. Вокруг Михо появилась звездная ночь и свистящий ветер. Темные фигуры и страшные звуки. — Сестренка… — Михо-нее… — Оне-чан… — Ты ведь нас любишь? — Я их люблю. — Пожалуйста, Михо-сан. Сейчас ты не несешь ни перед кем совершенно никакой ответственности, — он посмотрел на нее сочувственно. — Сейчас ты можешь наконец позаботится о себе. — Ты говорила это мне в глаза. Ты соврала мне в лицо? — Сестренка, ты ведь шутишь? Прошу, не заставляй нас снова чувствовать боль… — Больно… Так больно без Оне-чан… — Я не… — она прикрыла глаза, вновь погружаясь в темную комнату. Аура приняла ее очертания. Паучьи сети мерзко выделялись белой паутиной на фоне темных стен. — Я не должна их ненавидеть… — из угла мерзко заелозил своими лапками паук. Шуршание паутины. Противное стрекотание жертвы, запутавшейся в тончайших нитях. — Я должна их любить, потому что другого выбора нет. И никогда не было. — Прости, сестренка… — Ты солгала нам. — П-почему?! — Но сейчас. — Такахаши почти тошнило от мерзких образов, которые ему показывала причуда. — Сейчас все изменилось… Михо? — он позвал девушку, чтобы та открыла глаза. — Сейчас, когда ты не должна играть роль хорошей старшей сестры… разве это не шанс? — она отчаянно покачала головой. — Просто возьми слова обратно. Заставь нас забыть об этом. Они не хотят, чтобы ты их бросала. Ты ведь обещала, что мы всегда будем вместе. — Сестра… больше не любит… — Не любит… — Но! Может… если я использую причуду? Ты станешь счастливее? Может быть тебе одиноко, от того, что ты такая сильная? Я могу попытаться стать лучше для тебя! — Я вас уже убила, так что заткнитесь, мерзкий мусор. — Это… никогда не было… Проблема не в том, понимаю я или нет. Это… иначе. — она опустила пустые глаза в пол. Слезы вновь заняли свое место на ее щеках. Как скоро она получит обезвоживание? — Ох… — в голосе Такахаши появилось осознание. — В таком случае… я должен прописать тебе лекарства. — Может… хотя бы… — она слегка кивнула.       Спустя некоторое время в руках Михо лежал рецепт на антидепрессанты и еще несколько препаратов. Она, взглянув на него мельком, вернула взгляд к врачу. — Сейчас я могу установить, что в твоем нынешнем состоянии проводить терапию будет, в лучшем случае, бесполезно. В худшем случае, усугубляюще. Для начала ты должна пройти хотя бы минимальный курс таблеток. Сейчас я вынужден тебя отпустить. Но я жду тебя снова ровно через две недели. Хорошо? — на него уставились черные глаза с темными алыми искрами. Страх накатил на него с новой силой. Михо лишь развернулась и ушла… — И она учится в геройской академии?.. — пробормотал он себе под нос.       … — Как ты? — взволнованный Айзава подошел к иллюзионистке почти сразу, как она вышла из кабинета. Перед его лицом появился лист бумаги. Учитель нахмурился. — Тебе прописали лекарства? — не ожидая ответа, он взял рецепт и пробежался глазами. — Я куплю все это. Когда следующий прием? — Две недели. — Айзава кивнул. — Поехали обратно в ЮЭй? — он аккуратно взял ее за руку и повел к машине.

***

POV Михо

      Все-таки диван Айзавы-сенсея удобный. Когда мы вернулись обратно в ЮЭй, учитель снова повел меня к себе в квартиру. Он так сильно боится оставлять меня одну? Или думает, что я снова сбегу? Так или иначе мне были выданы плед и кошка. Плед я положила себе на плечи, а кошку на колени. Та быстро удобно устроилась и заснула под мои равномерные поглаживания. Я смотрела на то, как она мурчит, пока ее мягкая шерстка переливается под моими пальцами. Животные действительно успокаивают. — Ты не хочешь себе кошку? — я глянула на мужчину. В руках тарелку еды, которую я подхватила причудой. Одной свободной рукой я взяла палочки и начала медленно есть предложенный рис с овощами. — Ты хочешь купить мне кошку? — пробормотала я, прожевывая рис. — Если ты сама хочешь. — он пожал плечами. — В конце-концов, я твой опекун и должен следить за твоим благополучием. Если кошка может сделать тебя счастливее, я пойду в зоомагазин. — я замолчала. Он ведет себя так, как я вела себя по отношению к младшим. Все, что могло сделать их счастливее, я предлагала им в мгновение ока… — Нет. Не надо. — я не заставлю его стать таким же как я. — Как скажешь. Но если тебе что-то все-таки понадобиться, я буду рад помочь тебе. — он слегка погладил меня по голове. — Ты сможешь прийти завтра на занятия? — я со скукой глянула на него. Моя голова кивнула. Он слегка улыбнулся, — Я рад. — и пошел на кухню. Только перед самой дверью обернулся. — И тебе идет новая стрижка.

End POV Михо

***

— И что они делают? — стоя на входе в Т.З.М. — Придумывают особые приемы, Михо. — мимо нее прошел Айзава. — Не стой на проходе. — Особые приемы значит… — подойдя к ближайшей цементной колонне, она приложила к ней ладонь, вокруг которой начала скапливаться энергия. Спустя секунду вся колонна обвалилась на землю мелкой крошкой. Михо обернулась на стоящего позади учителя. — Это подойдет? — Тот смотрел слегка удивленно, но, помотав головой, вернул прежнее безразличие. — Да, только придумай что-то вроде названия. Полночь говорит, что героям нужен «особый имидж», — он закатил глаза. — Ага. — девушка отрешенно кивнула. — Хей, Ката-шису! Это было круто! — к ней подошел Каминари. — Как назовешь? — Михо перевела на него взгляд, уставившись на прическу. Его волосы, казалось, раньше были длиннее. И уложены по-другому. — Ты постригся, — то ли спрашивала, то ли утверждала она. — О, ты первая, кто заметил! Тебе, кстати, идет черный! — он широко улыбнулся в противовес ей. — Так как назовешь свой прием? Уверен, людям он понравится. — Хм… Фосфен? — Ооо!.. — восхищенный вздох быстро перешел в сомневающийся. — А… что это такое? — Михо отрешенно моргнула, подбирая формулировку. — Яркие цветные пятна, которые появляются перед глазами в темноте. — Ааа! Круто! Как раз к твоей атаке. — А ты? — Что, я? — он вопросительно наклонил голову. Она повторила его жест. — У тебя уже есть прием? — Ах, ну мне усовершенствовали мой костюм. — он показал на механизм, встроенный в рукав его костюма. — Он метает электропроводники, так что я могу отслеживать кого-то или использовать дальнобойные атаки с меньшей отдачей. — О. Ясно, — она пару раз кивнула. — А ты не думал насчет ближнего боя? Оружие, которое ты мог бы пропитать электричеством? — В глазах Денки загорелся огонек. — Похоже у отдела поддержки будет много дел! — и он метнулся в коридор. В то же мгновение рядом с Михо оказался Айзава. — Ты в порядке? — Глупый вопрос, сенсей. — она мелко выдохнула. — Тебе не нужно так волноваться за меня, Айзава. — она внезапно слабо улыбнулась, прикрыв глаза. Спустя пару мгновений она вернулась к прежнему выражению. — Я в любой момент могу уйти, так что не нужно волноваться. — Я хочу, чтобы тебе здесь было комфортно, так что говори мне, если что-то не так, а не просто уходи, хорошо? — он положил руку ей на голову. — Как хочешь, — Михо слегка пожала плечами, после чего сенсей привел ее прическу в беспорядок. — А теперь выполняй свое задание, — ухмыльнувшись, он вернулся обратно на место наблюдателя, пока Михо причудой приглаживала свои волосы.       Еще несколько взрывов цемента, мгновенно вырастающего заново. Еще несколько остановок для размышлений. Еще особых приемов? Она взглянула на свои руки. К чему ей эти шутки, если одна ее мысль может взорвать чью-то голову? Или то был фосфен? Впрочем, неважно. Она присела в позу лотоса, прикрыв глаза. Плюрализм. Многообразие взглядов, идей. Вокруг нее появились множество фигур, точно таких же как она, лишь слегка прикрытых алой тенью. — Они полностью материальные? — голос знаком только с уроков. Слегка приоткрыв глаза, Михо увидела Эктоплазма. В ответ на вопрос лишь кивнула. — Не против, если я проверю их работоспособность? — еще один кивок перед началом сражения. Клоны Эктоплазма против клонов Михо. Сейчас она оставила только пять, потому что чем больше их, тем сложнее дается контроль, а в сражении он действительно важен. Почти через полчаса ее клоны были полностью побеждены, а по ее виску стекала капелька пота. — Они довольно хороши. Но я так понимаю, тебе не хватает практики в их контроле конкретно для сражения, да? Это можно исправить только с помощью многочисленных тренировок, в которых ты будешь контролировать сразу нескольких клонов и делать что-то сама, пусть даже никто из них не будет сражаться. Чем больше практики, тем лучше будет становиться твой контроль, Катарашису-сан. Но так или иначе, это действительно впечатляющий прием для кого-то с причудой иллюзий, а не клонирования. — тяжелый выдох Михо аккомпанировал хрустящим от подъема конечностям. — Да, сенсей. Извините, мне надо идти. — она спешно двинулась в сторону коридора, продолжая тяжело дышать. Из угла на нее тревожно глянул Айзава и последовал за ней. Пара пролетов коридора. — Михо. Михо! — позвал он в волнении. Еще пятнадцать минут поисков не принесли ничего. А возвратившись в зал, он увидел отрабатывающую фосфен Михо. Глянув на него, та слабо улыбнулась. Губы пошли алой рябью.