Comeback

Пережил три эры, сколько переживешь ты?

Я сижу в своей маленькой комнатке над магазином на заправленной постели, в который раз обдумывая бесперспективные варианты. Сижу словно не было всей моей великой и ужасной жизни, словно я сотню лет просидел здесь, и всё привиделось в больном сне. Старик Горбин подхватил меня в который раз: второй раз нанял на работу выбираться со дна. С его слов я узнал о последнем десятке лет, о том, как ушла моя эра, и началась "эра процветания". Он же рассказал мне и том, с чьей легкой руки она началась, а я кончился. Гарри Поттер – символ новой Британии здорового человека. У него тысячи людей под управлением: да, начальник, нет, начальник. Подхватит упавшего, въебёт толкнувшего, утешит унывающего и добьёт, блять, умирающего. Словно свет Мерлина озаряет мирным жителям путь, охраняя их покой. Ноль преступности, ноль коррупции, ноль скромности по этому поводу. Потребность в справедливости и рвение к всеобщему благу, замеченное мной ещё в бытность его юности, гиперболизировано возрастом и охватом авторитета, а значит нашло безобразный отклик у толпы. Во время нашей вчерашней встречи я увидел именно того, о ком рассказывал Горбин: наглого солдафона, готового скрутить любого за одну мысль о непотребстве. Призраком прошлого я появился перед ним, напоминая о том, кто он есть на самом деле. Предатель и лжец, построивший себе памятник на моих костях. То, что это гложет его до сих пор, было написано на его лице. Исчезла самоуверенность, и на ебале последней инстанции отразились страх и горечь. Он узнал в секунду, хоть и не видел меня таким свежим, юным никогда в жизни. Тщательно запрятанными флэшбэками пронесся в его зеленых глазах наш роман в горниле войны. Он был невозможен для всех на свете, но мы-то с ним мастера проворачивать невозможное. Странно, что он настолько не поверил своим глазам, когда я снова это сделал, всего-то вернувшись с того света. Ну, пора и Темному Лорду на работу, ветеранам геноцида тоже нужно на что-то жить. — Уверен, что не хочешь залечь на дно? – каркнул, завидев меня внизу Горбин. — Как пить дать, вернется аврор своими сиятельными сапогами мой пол топтать. — Я всего лишь зарабатываю на кусок хлеба, Роберт, – усмехнулся я, спускаясь по лестнице. — Что планируешь делать, Том? Он задавал этот вопрос каждый день, будто надеясь, что за ночь мне приснится идея способная изменить всё. В моем положении одной идеи мало для разворота ситуации, нет ресурса. Сегодняшний Том Реддл – жалкая тень себя прежнего, недотягивающая и до четверти псевдонима Лорда Волан-де-Морта. — Планирую работать здесь всю жизнь, а спустя век, накопив денег, выкупить у тебя эту лавку и стать её хозяином. Старик хрипло хохотнул, качая головой, и скрылся в подсобке. Когда-то давно, в мой первый срок работы здесь, сразу после окончания Хогвартса, когда жизнь была прекрасна и полна надежд на мировое господство, я создал крестраж из Хепзибы Смит и доверил его Горбину на сохранение. Так что случилось то, что случилось: пригретая на моей груди змея уничтожила всё, что делало меня мной, не прознав только об одной частичке, о которой я стер воспоминания даже себе. Горбин возродил меня, перестраховавшись на десяток лет, так и не дождался благодарности, потому что здесь не за что благодарить. Я очнулся даже не на осколках своей империи, а в чистом поле, поросшим осокой нового дня, в котором мне нет места. Конечно же, я связался с некоторыми бывшими соратниками. О, они совсем не рады были меня видеть. Они были в ужасе, и я исчез после разговора, не давая им повода усомниться в том, что меня больше не стоит бояться. Пусть хоть кто-то помнит великана львом, а не той мышью, которую проглотил Кот в Сапогах. Они выплатили государству гигантские репарации, многие так и не оправились после них. Их потрошили в обысках, раскалывали на следствии, они прошли мясорубку Поттера жестче моей войны. И Дон Кихоты и патриоты прошли по этапу, многие отсидели, многие сидят до сих пор. Фанатики, те кто не погиб в сражении, получили Поцелуи Дементора, судом ответили за всех. За меня. Мне физически больно за Беллу и Антонина, МакНейра, Лестрейнджей и Нотта, что прожили и умерли за меня, так как всегда были готовы. У меня нет ошибки выжившего, выбравшись из пиздеца, я помню всех, кого в нем покрошило. Остальных же воспели как каторжников, раскаявшихся и измученных. Призови я их сейчас – это был бы крах в первом рассмотрении. Время революции ушло. Все всем довольны, бороться больше не за что. Молод-дец, Гарри. Волан-де-Морт достался прошлому страшилкой для непослушных детей и проклятьем на поминках по убитым. Я же возрожден из последнего крестража, крохой той фигуры. Магии всего ничего, одна только внешность да память. Я сейчас и дуэль не с каждым осилю, не то что историю творить, режим шатать. Отвоевался, истончился, почти исчез. Живу не пойми зачем, дышу взаймы, кашляя светлым будущим, в котором ничего не значу. — Роберт, открываемся? – иду я к двери, закидывая полотенце для полировки на плечо. — Если не боишься, – донеслось из кладовой. — Не хочешь чего перепрятать, на случай, если аврор вернется? — За кого ты меня держишь, мальчишка? Всё, за что можно закрыть магазин и себя на нарах, давно спрятано почище твоей душонки недавно. — Постарше тебя буду, просто ебалом вышел, - засмеялся я, отпирая дверь. День потек плавным потоком обычных обязанностей да редких клиентов. Занимаясь поддержанием презентабельного вида экспонатов на витринах, около полудня, я совсем не удивился, когда в стекло постучали с улицы. Женщины и мужчины нередко со мной заигрывали, принимая за приезжего беднягу-парня с красивой мордашкой. Но подняв голову с дежурной улыбкой, я увидел служивого Поттера с занесенным у стекла согнутым пальцем и предельно серьёзным выражением лица. Я приподнял брови в доброжелательном удивлении, а он двинулся к двери, намериваясь зайти. — Добрый день, аврор Поттер! – поздоровался я погромче, проходя за стойку. — Что, память вернулась? — Главное, что вам память не изменяла, – улыбаясь одними губами, сказал я, выплевывая побольше подтекстов в нескольких словах. — Я могу помочь? На виске у него дернулась жилка, и я улыбнулся шире, показывая зубы. Сегодня он выглядел лучше, был сдержан, переспав с мыслью о моем жизнеспособном состоянии. — Аврор Поттер! – поспешно зашаркал из подсобки Горбин, почтительно кивая гостю. — Что привело вас в мою скромную лавку? Не хотите ли чаю? — Ты мне зубы-то не заговаривай, плешивый! Я тебя щас арестую за пособничество! – повернулся к нему Гарри. — Как можно, сэр! – воскликнул Роберт, оскорбленно глядя на аврора. — О каком пособничестве... — Да об этом! – ткнул он в меня пальцем. — У тебя Волан-де-Морт за прилавком стоит, скажешь, мне чудится? — Помилуйте, какой Сам-Знаете-Кто! Это Том Реддл, мальчик просто искал работу, он безобиден... — Хочешь сказать, что не знаешь, что Реддлом звали Волан-де-Морта от рождения? Вы чё мне тут устроили? Думали я не узнаю о вашем кружке революционеров у меня под носом, гады?! – Поттер грохнул кулаком о стеклянную поверхность витрины с украшениями так, что заколдованное стекло задрожало. — Аврор... – начал заискивающе Роберт, но я прервал этот театр абсурда. — Чего ж ты без отряда? Гарри повернулся ко мне, будто забыв о Горбине, так что тот мигом скрылся в подсобке. Полыхая очами, он шарил взглядом по моему лицу, сжимая руки на витрине в кулаки. Как сильно он изменился. Своего Гарри я помнил Мальчиком-Который-Выжил, этот же человек – Победитель с большой буквы, сделанный из стали и должностных инструкций. Не знающий боли и сомнений, не склонный к прощению, мастер заламывать руки наручниками. Высокий, широкоплечий и мужественный, такого не прижмешь к сердцу, как раньше, и доверчиво заглядывать в глаза он разучился, теперь взглядом он обыскивает, а огрубевшими пальцами подписывает рапорты и приговоры. — Ты же знаешь, что для твоих преступлений нет срока давности? Знаешь, что я тебя обязан подвергнуть суду за всё, что ты делал? Мне плевать, как ты вернулся, но зачем? — Мне некуда идти, – честно ответил я. — А насчет суда... – я вытянул руки, глядя ему в глаза. — Ну, вперёд. Мне терять уже нечего, а вот с тебя люди спросят, как так вышло, что ты меня недоубил. Кулаки на витрине разжались и потянулись к моим вытянутым рукам. Вместо того, чтобы достать антимагические наручники, он просто накрыл мои ладони своими, и от их тепла по моей спине сбежали мурашки. — Ты меня убил, – сказал я полушепотом, будто голос куда-то пропал. — У нас был договор, а ты меня предал. Обманул и... — Ты не сдержал бы своих обещаний... – качнул головой Гарри, не поднимая на меня взгляда. — Поэтому ты не сдержал своих! Скажи, сколько раз ты приходил ко мне в крови моих крестражей, чтобы погреться у моего умирающего тела, образчик честности и чести? Как Нагайну мою убил, которую с рук кормил столько раз, помнишь? Сколько раз в любви мне признавался, помнишь? А как в подставной бой невербальную Аваду подкинул помнишь? – с каждым словом мой голос креп, и вот я уже почти кричал на него. — Сколько раз совета у меня просил, что ж ты в тот раз не посоветовался? Сколько раз... Да посмотри ты на меня! Его как ошпарило. Он резко поднял взгляд и с вызовом посмотрел на меня, но в глазах было столько вины, что я в ней искупался. Садись, обвинитель, на скамью подсудимых! Садись, слушай список своих преступлений, не перед Родиной, а перед одним человеком, которого ты предал! Не получилось взять числом спасенных неподкупную совесть. Не получилось. — Арестовывай, – потухшим голосом сказал я, выплеснув главные вопросы двух недель своей жизни. Я скинул его ладони со своих рук. Гарри пробежался взглядом по полкам с артефактами и сувенирами, и вздохнул тяжеловесно. Тишину разрезал задорный голос из его магической рации, словно из другого мира. — Гарри, ты куда пропал? Мы с Симусом в кафетерии, обед скоро кончится! Поттер взглянул на часы и ответил в рацию на предплечье. — Начинайте без меня, Рон. Сняв с рации воздействие, он снова посмотрел на меня. — Мне пора. Он пошел к двери, а я остался стоять, будто брошенный в предпочтении обеду с коллегами. Я склонялся к тому, что он меня не арестует, потому что его понятиям о чести чуждо предательство, а уж двойное тем более. Но на самом деле я надеялся, что он не сделал этого, потому что не хотел. Хоть я и с трудом воспринимал его тем, кого помнил, сердце надеялось. Глупое оно, да я не лучше. — Мистер Поттер, уже отбываете? Всего хорошего, – высунулся Горбин. — Я ещё вернусь, – бросил через плечо мистер Поттер, толкая двери. Я проводил его взглядом, понимая, что адресована фраза скорее мне, чтобы не расслаблялся. И расслабился.

Ты, сердце моё, прости за любовь, остыло Послушай меня, я просто любил