Больше, чем зависимость

Первые лучи рассветного солнца, выглянув из за линии горизонта, упали на Анины закрытые веки. Нахмурившись сквозь сон, девушка попыталась спрятаться от яркого света под пледом, но, пошарив рукой по дивану, наткнулась на нечто более тёплое и приятное. Пересилив себя, Анна всё же открыла заспанные глаза: рядом с девушкой, обнажённый, как и она сама, спал Яков. Только сейчас Миронова почувствовала, что в квартире было очень холодно: остывший за дождливую ночь воздух порывами ветра проникал в комнату через оставленную открытой балконную дверь. Подняв с пола скомканный плед, девушка придвинулась ближе к мужчине и поспешно накрыла его и себя мягким пушистым слоем. Почувствовав около себя осторожные шевеления, оторвавшие его от сновидений, Яков, не открывая глаз, обвил рукой Анину талию и с нежностью и облегчением прижал девушку к груди. - Вы хотели сбежать от меня, Анна Викторовна? – бархатным тенором произнёс Штольман. - Уже нет… - улыбнувшись, ответила девушка, плавясь от его низкого заспанного голоса и обволакивающего тепла, исходящего от мужского тела. Как Аня не пыталась, несмотря на насыщенные событиями вечер и эмоциями ночь, уснуть вновь ей не удалось. А когда Штольман, на вид спящий, медленно провёл своей ладонью по нежному бедру девушки, слегка сжав его и пустив по её телу волну возбуждения, Анна окончательно распрощалась со сном и погрузилась в воспоминания… *** Расстёгивая длинную молнию сарафана, Яков осторожно провёл подушечками пальцев вдоль Аниного позвоночника. Когда его мягкие прикосновения дошли до поясницы, девушка, закрыв глаза и издав тихий стон от приятных ощущений, непроизвольно прогнулась в спине и сильнее прижалась к напряжённому паху мужчины. Это движение усилило возбуждение Штольмана, и так находящегося на грани безумия, и он, издав низкий гортанный стон, больше похожий на рык, припал к глубокой выемке между ключицами на открытой шее девушки горячим языком. Но Ане хотелось большего. И Якову, очевидно, тоже: девушка слышала и чувствовала это даже без её «особой интуиции». Однако мужчина продолжал оттягивать долгожданный момент, как будто не позволяя себе, несмотря на нескрываемое желание, сделать последний шаг. И Анне, которая наслаждалась состоянием Штольмана, захотелось подразнить его ещё больше. Прижав Якова лопатками к прохладной стене, она проникла руками под его футболку и, проложив дорожку из поцелуев от влажных губ до горящего уха, издала протяжный стон. Она была уверена, что после подобного чересчур соблазнительного звука прямо над его ухом Яков сгребёт её в охапку и, наконец, даст ей то, чего они оба так желают. Но когда девушка поддалась назад, чтобы увидеть реакцию следователя, она вздрогнула от его животной ухмылки. - Так не пойдёт, дорогая… - от странной интонации в голосе мужчины Аня испугалась, что сделала что-то не то. Однако новые ощущения, вызванные движением рук Якова под юбкой сарафана, не позволили ни единой мысли заполнить сознание девушки. - Неискренних стонов от тебя я не потерплю… Аня резко прильнула к его груди, обхватив руками влажную горячую шею, и не смогла сдержать отрывистый стон, когда пальцы мужчины коснулись её через ткань нижнего белья. Не прекращая своих смелых движений, Яков наслаждался каждым новым ярким вздохом, срывающимся с Аниных губ. - Так-то лучше… - томно прошептал мужчина и слегка прикусил покрасневшую мочку её уха. Потеряв бдительность, девушка не заметила, как в следующий момент оказалась опрокинутой на спину с прижатыми к дивану кистями рук. - Сдаюсь, - выдохнула Анна. – Вы победили… Окинув взглядом её опухшие губы, вздымающуюся грудь и разведённые в стороны согнутые ноги, Штольман болезненно улыбнулся. - Боюсь, я безнадёжно проиграл… - прошептал он и, разделавшись со своей и Аниной одеждой, более не дал девушке возможности сказать этой ночью хоть что-то членораздельное. *** Вынырнув из потока сладких воспоминаний, Анна поцеловала следователя в лоб, осторожно выбралась из его объятий, поправив плед на мужских плечах, и скрылась за дверью ванной. Когда девушка вернулась в комнату, Штольман всё ещё спал, и, почувствовав голод, Аня решила перекусить остатками вчерашнего ужина. Стараясь не шуметь, она разогрела еду и, сев за стол, начала убирать разложенные с вечера листы по папкам, чтобы случайно не испортить документы. Среди многочисленных бумаг ей попался совершенно чистый лист, который девушка отложила в сторону, после чего придвинула к себе тарелку с импровизированным завтраком. Однако, взглянув на мирно спящего Якова, во сне изменившего позу, девушка отвлеклась от еды на найденный лист бумаги и, взяв в руку лежащий рядом карандаш, развернулась в сторону дивана. Положив голову на согнутую руку и скинув с себя плед, который теперь не скрывал широкую грудь и пресс, мужчина буквально призывал Аню запечатлеть этот момент в виде рисунка. Спустя полчаса её телефон подал признаки жизни, известив девушку о поступившем SMS. Аня отложила в сторону чёрно-белый набросок и, разблокировав смартфон, начала читать сообщение от незнакомого абонента. Едва успев дочитать электронное послание до конца, девушка кинулась в прихожую, наскоро обулась и выбежала из квартиры, забыв джинсовку, висящую на спинке стула. «Анна Викторовна, Ваши родители могут дорого заплатить за то, что не научили свою единственную дочь выбирать себе союзников. По крайней мере, майор Штольман точно не входит в их число» *** Сжимая в руке злосчастный телефон и тяжело дыша, Аня бежала по дороге, которой вчера в сумерках вёл её Франт, и проклинала раннее, но ужасно яркое солнце, которое вдвойне ослепляло слезившиеся глаза. - Как… - бешеный стук сердца, отдающийся в висках, заглушал мысли. – Откуда… - сбившееся рваное дыхание не могло задержать подступающие слёзы. – Он знает! Девушка не переставала прокручивать в голове сообщение от неизвестного отправителя, однако каждое слово в нём просто кричало о человеке, который скрывался за этой немой угрозой. Но что она может сделать? Как спасти родителей? Что будет с Яковом? Вопросы, не вооружённые ответами, мешали мыслить рационально. Как же безрассудно она сейчас поступала. Надо было разбудить Штольмана! «Нет… Ему нужна я. Только я. Главное, чтобы он не тронул родителей…» За поворотом показались высокие стены родного особняка. Наконец-то! Распахнув дверь чёрного входа, Анна пробежала по узким коридорам мимо подсобных помещений и оказалась в столовой. Громкие вздохи девушки нарушили звенящую тишину спящего дома. - Мама! – попыталась крикнуть Аня, но учащённое дыхание заглушило и без того хриплый возглас. – Папа! – прозвучало уже звонче. Эхо собственных слов создало иллюзию ответа, но Аня быстро поняла, что дом пуст. Нет даже горничной Лизы. Следующие попытки дозваться родителей также не принесли утешения. Страх и растерянность новой волной окатили девушку, а совершенное незнание, что делать дальше, сдавило горло приступом паники. Поддавшись первой безумной мысли, вспыхнувшей в голове, Аня бросилась на кухню, вынула из подставки маленький нож и, сжав его в складках юбки, решила нанести визит новому соседу. *** Уже на подходе к дому Разумовского, она заметила фигуру на крыльце, и еле сдержалась, чтобы не сорваться прямо сейчас, настолько вальяжно она прислонилась к одной из широких колонн бело-жёлтого фасада. Не сбавляя шаг, девушка приблизилась к ступеням крыльца. - Где они?! – выкрикнула Аня, не обратив внимания на собственный низкий и угрожающий сейчас голос. - Доброе утро, Анна! – как будто не замечая её состояния, вежливо улыбнулся Кирилл Владимирович. – Признаться, я очень надеялся увидеть тебя сегодня, однако, ждал лишь к обеду. - Оставь пиететы для других, Разумовский! Где мои родители?! Хриплый угрожающий голос, растрёпанные густые кудри и напряжённая поза делали Аню похожей на разъярённую кошку перед смертельным для её жертвы прыжком. Однако Князь лишь усмехнулся, скрестил руки на груди, ёжась от ещё прохладного ветра, и пожал плечами. - Твоего батюшку я не видел уже пару дней, а Марию Тимофеевну и её очаровательную сестру я встретил вчера во время вечерней прогулки и, как я понял, твоя мама не хотела возвращаться домой на ночь. - Что?... – обескуражено спросила Анна. - Мария Тимофеевна рассказала, что эту ночь ты проведёшь у подруги, и ей совсем не хотелось оставаться одной. Я так понял, у тебя возникли разногласия с родителями? - Что ты несёшь? – продолжала спрашивать девушка, пытаясь понять, какую игру ведёт Разумовский. Кирилл же тяжело вздохнул, как будто разговаривал с маленьким ребёнком и, спустившись с крыльца, приблизился к Мироновой. - Мне приятно видеть, как ты беспокоишься за родных, но почему ты просто не позвонила им вместо того, чтобы врываться ко мне с утра пораньше да ещё и с ножом? Анна резко почувствовала себя не большой дикой кошкой, а маленькой глупой болонкой в клетке голодного тигра; она окончательно поняла, что попала в ловушку. Расслабив ладонь, она позволила ножу выпасть из складок юбки, и тот со стуком упал на коротко подстриженный газон. Мягко улыбнувшись, Кирилл наклонился и поднял лезвие с земли, так, будто это была мягкая игрушка. - Что тебе надо от меня? – сдавленно спросила девушка, борясь с желанием отвести взгляд от его лица и раздражающей улыбки. Он подошёл к ней вплотную. - Штольман хороший игрок, и мне нужен козырь, чтобы, наконец, оставить его в дураках. Он осторожно провел пальцем по её обнажённому плечу, дрожащему от утренней свежести, но Аня резким ударом отстранила руку мужчины, нарушая при этом зрительный контакт. Тогда Князь грубо сжал своей широкой ладонью её челюсть и заставил девушку вновь посмотреть себе в глаза. - Думаю, ты отлично подойдёшь. *** Громкий стук распахнувшейся от порыва ветра балконной двери заставил Штольмана открыть глаза, но сразу же закрыть их обратно: яркий свет, заполняющий комнату, мгновенно ослепил. Сколько же сейчас времени? Проведя рукой по соседней половине дивана, мужчина нащупал холодную пустоту, что подействовало на него лучше электрического разряда. - Аня? – громко спросил он, окончательно просыпаясь. – Ты в ванной? Не получив ответа, Яков поднялся, спешно натянул брюки и хотел было сделать шаг в сторону уборной, как вдруг его взгляд зацепился за лежащий на полу бумажный лист с каким-то изображением. Подняв его, следователь с замиранием сердца узнал в плавных линиях, принадлежащих явно не начинающему художнику, себя. Однако рисунок был не закончен… Оторвавшись от наброска, Штольман бросил напряжённый взгляд на балконную дверь, на стол с документами и уже явно остывшим завтраком, на стул с висящей на нём джинсовкой… На ходу складывая рисунок и пряча его в карман джинсов, Яков бросился к телефону. Вызываемый им абонент принял вызов после второго гудка. - Где она? – без прелюдий спросил Штольман. - Не волнуйтесь, Яков Платонович, буквально пару минут назад Анна Викторовна вошла в особняк Мироновых с чёрного входа. Точнее, забежала. - Почему сразу не доложили? – стальным голосом произнёс мужчина. Грудь сдавило от плохого предчувствия. - Сейчас ей ничего не угрожает, и мы были уверены, что… - собеседник резко замолчал, и Яков, ставший каменным от напряжения, уже хотел спросить, в чём дело, как вдруг услышал: - Она идёт к дому Князя. - Поднимай всех. Часть – к местным за ордером, остальных – к Разумовскому. Без меня ничего не предпринимать, - не раздумывая, выпалил Штольман и, не дожидаясь ответа, отключился. В один миг натянув футболку и портупею, мужчина достал из кобуры пистолет и снял оружие с предохранителя. *** - Чувствуй себя, как дома, дорогая, - положив нож на небольшой столик, Разумовский указал на диван, стоящий в центре просторной гостиной. – В Затонск ты вернёшься не скоро. - Я заложница? – удивительно ровным голосом спросила Миронова, несмотря на клокотавший внутри страх. Тело дрожало, и отнюдь не от холода, однако девушка осталась стоять. - Заложница, разменная монета – как тебе угодно, - Князь расслабленно опустился в расположенное рядом кресло. Спокойная до омерзения улыбка не сходила с его лица. В холле особняка послышались шаги, и в следующий момент в комнату вошёл пожилой, но с виду крепкий, мужчина. Заметив в его руке небольшой моток верёвки, Аня отшатнулась в сторону, каждой клеткой тела почувствовав исходящую от него, как будто от охотника, опасность. - Всё готово, Кирилл Владимирович, - произнёс незнакомец будничным тоном, как будто сообщал об ожидающем хозяина завтраке. – Когда Вы закончите, можем ехать. - Хорошо, Жан, - кивнул Разумовский и получил наклон головы в ответ. Анна понадеялась, что после этих слов подручный Князя уйдёт, однако тот, напротив, приблизился и, одной рукой схватив за спинку деревянный стул, стоящий у стенки, поставил его перед Кириллом. - Что ж, посмотрим как ты ему дорога, - произнёс Разумовский. Успев заметить многозначительный взгляд, который Князь бросил на Жана, Аня не выдержала и уже хотела броситься бежать, но «охотник» среагировал быстрее: схватив девушку за руку, чуть не вывернув кисть, мужчина развернул её к себе спиной и сжал грубой ладонью тонкую шею. Из-за сдавленного горла и испуга Анна не успела даже пискнуть, но попробовала вырваться. Попытка оказалась неудачной. Прикрыв глаза и глубоко вздохнув, Разумовский встал с кресла и, подойдя к стоящему у большого окна рабочему столу, выдвинул один из ящиков и достал пистолет. - Дорогая, мне совсем не хочется огорчать многоуважаемых соседей твоей смертью, - сказал он, подходя ближе и демонстрируя оружие девушке. – До сих пор я обходился малой кровью и мне совсем не хочется переходить черту. Перестав сопротивляться, Аня позволила Жану посадить себя на стул перед Князем, подняла на Кирилла полный ненависти взгляд, в котором больше не было ни капли страха, и молча смотрела на мужчину, пока его подручный связывал заведённые за спину руки девушки. - Не хочется…переходить…черту?... – выделяя каждое слово, медленно отчеканила Аня. – А ты думал об этом, когда распространял свой яд, благодетель? Думал об этой черте, когда из-за тебя умирали десятки людей?! Девушка почувствовала, как её начинают переполнять боль, ярость и желание застрелить этого человека из его же пистолета. Эти эмоции были настолько сильными и неконтролируемыми, что девушка поняла: они принадлежат не только ей. «Это они…души всех его жертв», - пронеслось в голове. С каждой секундой Аня теряла над собой внутренний контроль, однако, Разумовского, кажется, в её поведении ничего не удивило. Громко рассмеявшись, он махнул рукой Жану, прося того оставить их одних и, когда подручный скрылся в закоулках особняка, опустился на корточки перед обездвиженной девушкой. - Теперь я ещё больше понимаю, чем ты зацепила Штольмана, - не без восхищения прошептал он, поглощая её тело хищным взглядом. – Но неужели ты считаешь, что избавление мира от слабых и легко поддающихся искушению особей – такое тяжкое преступление, в коем ты меня обвиняешь? Девушка хотела ответить, но из горла вырвался только хрип; да и последние слова Разумовского Аня расслышала с трудом. Всё тело – с головы до ног – пронзило невыносимой болью, а затуманенный взгляд поймал за спиной Князя очертание двух силуэтов: женского и мужского. И последним, что услышала Аня, перед тем, как провалиться в беспамятство, были треск распахиваемой двери и два голоса: Якова и Разумовского… *** В висок упёрлось что-то холодное, и девушка открыла глаза. В нескольких шагах перед ней, всё ещё связанной, с пистолетом в вытянутых руках стоял Штольман. - Яков… - с облегчением выдохнула Аня и попыталась улыбнуться. Боль и напряжение начинали отступать. Следователь что-то говорил, смотря чуть выше её правого плеча, со стороны которого также доносился голос. Что-то твёрдое сильнее надавило на висок. «Разумовский…приставил пистолет», - поняла девушка и внутренне сжалась. Звон в ушах от недавнего видения постепенно пропадал, мужские голоса, один - стальной и угрожающий, другой - скользкий и насмешливый, стали громче. Но Аня, всё ещё переваривающая увиденное, не могла разобрать ни слова. - Гуров… убил его, своего коллегу… - будто разговаривая сама с собой, произнесла Аня слабым голосом, забыв про пистолет у виска. – Тот мужчина из банка имел доступ к твоим финансам… Но мужчины, всё же услышав её бормотание, замолчали. Прикрыв глаза из-за слабости, Аня не заметила, как на неё посмотрели две пары глаз: оба - с напряжением, но только Штольман - обеспокоенно, а Разумовский - непонимающе. - Видимо, он узнал про твой бизнес и хотел, как и Сергей Горлов, сдать тебя… - продолжала Анна, которая сама начинала вникать в смысл собственных слов. – Гуров, один из твоих дилеров, убил его по твоему приказу… Как будто околдованный, Князь застыл и не сказал ни слова, когда девушка на секунду замолчала. Штольман, воспользовавшись его недоумением, сделал медленный шаг в сторону мужчины. - Родители Саши Тихомировой… - открыв глаза, вновь начала Аня, уже осознанно. – Ты подстроил автокатастрофу… Они работали в администрации города и после обвинений Якова в твой адрес начали расследование… Почувствовав, что мужчина слегка отвел от неё оружие, девушка осторожно повернула голову и встретила его шокированный взгляд. - Ты испугался… На мгновение ощутив необъяснимое превосходство, Анна не удержалась от ухмылки, и, судя по реакции Разумовского, выглядела она несколько зловеще. - И чужими руками подсадил убитую горем Сашу на наркотики…На всякий случай, для подстраховки… - Заткнись, сука! – неожиданно закричал Князь, выходя из оцепенения. Пальцы левой руки, сжимающие оружие, дрогнули, и Штольман, всё это время не сводивший с врага взгляд, не медля, выстрелил ему в правое плечо. Разумовский, взвыв от резкой боли, пошатнулся, но пистолет не выронил. Не дав Князю вновь прицелиться, Штольман кинулся к нему, на ходу перехватывая собственное оружие за ствол. Закрыв собой перепуганную Анну, следователь рывком отвёл вооруженную руку мужчины в сторону и с размаху ударил его по скуле рукояткой пистолета. Потеряв сознание от ранения и сильного удара, Разумовский рухнул на пол. Штольман обернулся к столпившимся перед гостиной полицейским, которые успели ворваться в дом, услышав выстрел. - Забирайте, - он кивнул в сторону Князя, пряча пистолет в кобуру и передавая полномочия коллегам, и склонился над девушкой. Не говоря ни слова, Яков развязал ей руки. Анна постепенно приходила в себя и теперь озиралась по сторонам, пытаясь осознать произошедшее. Разминая затёкшие запястья, Миронова уже хотела подняться, но Штольман вдруг подхватил её на руки и понёс прочь из дома. От неожиданности Аня крепко обхватила его за шею. - Яков, я в порядке, - произнесла девушка, когда они оказались на свежем воздухе подальше от остальных. – Можешь отпу… Не дав ей договорить, мужчина сильнее прижал Аню к груди и, наклонив голову, впился в её губы. На миг опешив, девушка почувствовала, как дрожат его руки и напряжённые плечи, и ответила на поцелуй, делая его более нежным. Она старалась успокоить его, показать, что она рядом, что всё закончилось, но постепенно страх пережитого начал накрывать саму девушку. Почувствовав, что вот-вот заплачет, Аня оторвалась от губ мужчины и уткнулась в его шею. Теперь, сильнее прижавшись к его телу, она не хотела, чтобы Яков её отпускал. - Всё хорошо… - прошептал мужчина, слыша всхлипы и чувствуя влагу слёз на коже. – Всё закончилось… Когда Аня успокоилась, он осторожно опустил её на землю. Не выпуская друг друга из объятий, они встретились взглядами с Разумовским, которого вели к служебной машине двое полицейских. Смотря на него в упор, Штольман похлопал себя по простреленному снайпером плечу. «Мы квиты»