Роман в письмах

Милый Женя!

      Представь себе, оба твоих письма получил в один день. И был оттого в два раза сильнее рад. Я уж было заволновался от твоего долгого молчания, и тут такой подарок.       Хочется в первую очередь спросить, отчего же ты сам не приедешь в отпуск? Или тебе он не положен? Вот уж ни за что не поверю.       Мне очень жаль, что цензура что-то трогала в моих письмах к тебе. Я и сам не знаю, что могло не понравиться: я не писал ничего крамольного и никаких военных тайн не разглашал, хотя бы потому, что их не знаю. Политики как будто тоже не касался.       Дневник я когда-то вёл, но бросил, и нет желания браться за него снова. Хорошее мне больше нравится хранить в воспоминаниях и каких-то вещественных подтверждениях: так оно кажется более живым, чем зафиксированное в словах. Плохое же — к чему хранить? В конце концов, все переживания сменяются радостью или по меньшей мере покоем, как непогода сменяется солнцем. Так что я вполне понимаю тебя.       Котёнок — это замечательно! Ни в коем случае не бросайте его, если будете переезжать на другое место. Представил себе почему-то, как ты держишь его в руках, картина очень трогательная. «На остальном фронте к югу и на галицийском театре спокойно», — пишут газеты, и лучших сведений для меня нет. Скорее бы война закончилась. Даже я устал от неё, представляю, каково тебе. А сколько жертв и разрушений! Но не буду об этом.       С трамваями, как я писал, были забастовки. Это было неприятно, хоть я и предпочитаю извозчиков, но сам факт. Мне претят всяческие беспорядки и неурядицы, особенно после мая и особенно в такое время. В середине сентября у нас, кстати, опять случилось относительно крупное, но локальное столкновение: поскандалили городовой и пьяный солдат, всё переросло в массовую драку, но скорее уже от нервов, чем на идейной почве (хотя нашлись охотники приплести её и сюда).       Что бы тебе рассказать? Живу я хорошо. С дровами благополучно. Читаю Гоцци — прелесть что такое! Сегодня вечером иду на «Пиковую даму» в Большой. Погода подходящая: морозно, недавно выпал снег, и уже совсем по-зимнему. Право, от твоих писем, от предстоящего театра и от этого снега у меня какое-то праздничное настроение, будто Рождество.       Сейчас приходил пациент, прервал меня. Возвращаюсь снова к письму. Как-то вы будете зимой? Есть ли у тебя тёплые вещи? В окопах я, к счастью, не был, но представляю, как там должно быть холодно. Если тебе нужно что-то, я пришлю. Отправил бы с твоим Муромцевым непременно, но неловко нагружать человека.       Да! Я как раз буквально на днях ходил сниматься. Отправляю тебе карточку. Как-то я сразу не сообразил послать тебе в ответ свою. Что скажешь?       Хотел бы я, чтобы от тебя каждый день приезжали знакомые и привозили письма, а мои передавали тебе. А лучше б ты сам приезжал. Скорее заканчивай войну и возвращайся в Москву.

Твой Генрих.